Адриан пошел дальше.

В его распоряжении стояло:

«Предоставить Королевской Палате Клятв доступ ко всем материалам указанного периода без предварительного отбора канцелярией дома, если документ потенциально относится к здоровью Ливии Морен, брачному союзу, репродуктивным заключениям, преемственности или консультациям с Палатой Огненных Союзов».

Я перечитала этот абзац.

— Он действительно открыл все.

Орен взял уведомление.

— В пределах предмета дела — да.

— Совет Ревалей согласился?

— Внизу есть приложение.

Я открыла.

Совет не согласился.

Четыре старших представителя дома подали официальное возражение, требуя сначала провести внутреннюю опись и исключить документы, способные раскрыть стратегические сведения.

Адриан отклонил возражение своей властью главы и отдельно согласился на присутствие королевского архивиста, который должен был определить, что относится к делу, а что остается закрытым по вопросам обороны.

— У него будут проблемы, — сказала я.

— Уже есть, судя по этим бумагам.

— Он мог ограничиться судебным запросом.

— Мог.

Я забрала уведомление.

— И не ограничился.

Орен не ответил.

За это я была ему благодарна.

Мне не хотелось, чтобы кто-то объяснял, что я должна чувствовать из-за решений Адриана.

Основной архив Ревалей находился не в столичной резиденции, а на востоке.

Мы выехали в тот же день.

Королевская Палата выделила два экипажа. В первом ехали Келлан Вар, Мериса и государственный архивист. Во втором — я и Эйда Торн. Адриан отправился раньше, потому что должен был встретить королевских служащих и официально снять ограничения с хранилища.

Дорога заняла почти весь день.

Я не была в Сером доме с момента развода.

Так называли главную резиденцию Ревалей не из-за мрачной истории, а из-за камня. Старый замок перестраивали несколько раз, но центральное крыло сохранило серые стены, которые после дождя становились почти черными.

Когда на горизонте появились восточные башни, я ожидала, что почувствую что-нибудь определенное.

Боль.

Злость.

Ностальгию.

Вместо этого сначала заметила, что на северной башне наконец заменили поврежденную крышу.

Я добивалась этого два года.

Адриан постоянно переносил ремонт, потому что были более срочные расходы.

Теперь крыша была новая.

Я даже рассердилась.

Эйда, сидевшая напротив, проследила за моим взглядом.

— Вы жили здесь?

— Семь лет.

— Тогда, наверное, странно возвращаться.

— Очень.

Она не стала задавать больше вопросов.

У ворот нас встречали управляющий, архивисты дома и Маркус Дейн.

Адриана не было.

Маркус поздоровался со мной так же, как всегда, только остановился перед привычным обращением.

— Ливия.

— Маркус.

Он улыбнулся.

— Рад тебя видеть.

— В таком случае обстоятельства могли быть лучше.

— Согласен.

Управляющий, пожилой мужчина, проработавший у Ревалей почти всю жизнь, поклонился и сказал:

— Госпожа Реваль, ваши комнаты...

Я остановила его мягко:

— Морен.

Он растерялся.

— Простите. Госпожа Морен. Ваши прежние комнаты подготовлены, если пожелаете остаться в доме.

Я даже не успела ответить.

Маркус сказал:

— Адриан просил передать, что в городе для Ливии зарезервировали отдельные комнаты в гостинице. Только если она сама не захочет остаться здесь.

Я посмотрела на него.

— Гостиница.

Управляющий явно хотел возразить, но сдержался.

— Как пожелаете.

Раньше мой ответ означал бы перестройку десятка бытовых деталей.

Сегодня никому не требовалось решать, в какой спальне будет жить супруга главы.

Я была здесь по делу.

И уеду в гостиницу.

Это оказалось проще, чем я думала.

Закрытый архив находился в старом западном крыле, ниже семейной библиотеки.

За семь лет я бывала там всего несколько раз.

Доступ супруги главы не распространялся автоматически на политические протоколы и старые документы преемственности. Когда мне требовались семейные записи или сведения для благотворительных фондов, нужные папки приносили наверх.

Сегодня двери открыли передо мной полностью.

Адриан ждал внутри вместе с двумя архивистами.

На нем не было официального камзола. Простая рубашка, жилет, волосы собраны назад. На первый взгляд он выглядел почти так же, как в те вечера, когда после ужина спускался сюда разбирать бумаги.

Только теперь я стояла рядом с королевскими служащими.

— Приехали нормально? — спросил он.

— Да.

Он кивнул.

Никакого «почему не осталась в доме».

Никакого комментария по поводу гостиницы.

Потом повернулся к Келлану:

— Архив опечатан со вчерашнего вечера. После моего распоряжения никто из сотрудников дома сюда не входил без королевского наблюдателя. Опись входа здесь.

Келлан проверил.

— Совет дома пытался получить доступ?

— Дважды. Им отказали.

— Ваша мать?

Адриан немного помолчал.

— Просила разрешить ей забрать личную переписку моего отца, которая не имеет отношения к делу.

— Разрешили?

— Нет. Сначала архивист определит, что действительно не относится.

Я посмотрела.

Адриан заметил, но ничего не сказал.

Государственный архивист вскрыл основную печать.

— Работаем по разделам. Сначала медицинские материалы Ливии Морен. Затем переписка по браку и преемственности. Технические и финансовые документы выделяем отдельно. Все, что касается военной обороны без связи с делом, остается закрытым и не копируется.

Так было правильно.

Даже сейчас я не хотела использовать собственное дело как право залезть в каждый секрет Ревалей.

Мы начали с медицинского шкафа.

Моя первая карта была датирована днем перед свадьбой.

Я помнила это обследование.

Три часа в лечебном крыле, потом еще два с мастером огненной совместимости. Вечером я пришла к Адриану раздраженная и сказала, что если его род требует еще один анализ, выйду замуж за обычного сапожника.

Адриан тогда ответил, что сапожник тоже наверняка захочет проверить, не собираюсь ли я магически разрушить его мастерскую.

Мы поссорились на пять минут и потом смеялись.

Теперь та самая карта лежала перед Эйдой Торн.

— Живая нить в нормальном диапазоне, — прочитала она. — Репродуктивные показатели без отклонений. Совместимость с драконьим ядром высокая. Огненная переносимость хорошая.

Я смотрела на цифры.

Все это я уже видела в медицинской коллегии.

Но здесь находился оригинал.

— Есть рекомендация ограничить прямой контакт с ядром в первые три месяца брака, — продолжила Эйда.

— Стандартная?

Адриан ответил:

— Да. Тогда мое ядро было менее стабильным.

Я посмотрела на него.

— Ты помнишь?

— Конечно.

Я тоже помнила.

Первые месяцы после свадьбы Адриан старался не обращаться рядом со мной полностью. Мне объясняли, что организм человека должен привыкнуть к постоянному соседству с сильной драконьей магией.

Тогда это считалось заботой.

И, вероятно, действительно было.

Вторая карта — конец первого года.

Все показатели практически нормальные.

Незначительная усталость.

Ничего подозрительного.

После второго года появился первый спад восстановительного резерва.

Лекарь написал:

«Вероятное следствие нагрузки и адаптации к обязанностям супруги главы».

Я вспомнила, что именно тогда почти перестала брать заказы.

На третьем году записи менялись заметнее.

Общий ресурс восстановления ниже прежнего.

Периодическая слабость.

Снижение устойчивости после сильного магического контакта.

Но слово «несовместимость» еще не встречалось.

Эйда перевернула страницу.

— Здесь есть дополнительное обследование живой нити.

Я сразу посмотрела.

— Полное?