— Нет. Поверхностная оценка общего ресурса.

— Почему не полная?

Внизу стояла рекомендация:

«При сохранении симптомов рассмотреть расширенный анализ».

Дата — за четыре дня до нашей третьей годовщины.

После нее у меня забрали третью единицу.

Следующее обследование провели через два месяца.

Расширенного анализа живой нити не было.

Зато появилась новая запись.

«Снижение восстановительного резерва соответствует вероятной начальной супружеской несовместимости с устойчивым огненным ядром».

Я перечитала.

— Кто написал?

Архивист проверил подпись.

— Домовой лекарь.

— Почему изменился вывод?

Эйда нашла приложение.

— Есть консультация Палаты Огненных Союзов между этими двумя обследованиями.

Вот здесь мы все замолчали.

Документ был коротким.

Домовой лекарь отправил в центральный медицинский совет Палаты мои показатели и спросил, требуется ли полное исследование живой нити.

Ответ пришел через неделю.

«При отсутствии признаков острого повреждения живого контура и при подтвержденной стабильности драконьего ядра расширенный аудит жизненного ресурса не является обязательным. Наблюдаемую динамику следует оценивать в рамках прогрессирующей супружеской совместимости».

Я нахмурилась.

— «Совместимости»?

Эйда прочитала оригинал внимательнее.

— Здесь дальше уточнение. «При снижении показателей супруги — прогрессирующего нарушения совместимости».

То есть полную живую нить не проверили не потому, что никто не заметил ухудшения.

Проверку рассматривали.

И от нее отказались после консультации Палаты Огненных Союзов.

— Есть фамилия специалиста? — спросила Мериса.

— Нет. Ответ подписан медицинским советом и заверен печатью отдела.

— Значит, нужно запросить внутренний журнал исполнителей.

Келлан записал.

Адриан стоял рядом со мной.

Я не смотрела на него.

Пока.

На четвертом году медицинская карта уже использовала формулировку «репродуктивная реакция на огненный союз ниже ожидаемой».

На пятом — «устойчивое снижение супружеской совместимости».

На шестом — «прогрессирующая репродуктивная несовместимость».

На седьмом — то самое заключение, на основании которого совет потребовал развод.

Я видела эту последовательность раньше.

Но не черновики.

В закрытом архиве сохранялись не только окончательные медицинские заключения, но и рабочие записи врача.

Именно там обнаружилось главное.

На пятом году черновая запись выглядела иначе:

«Общее истощение восстановительного ресурса неизвестного происхождения. Репродуктивные показатели вторично снижены. Необходимо исключить хронический магический отток».

Я прочитала строку три раза.

— Хронический магический отток.

Эйда кивнула.

— Это первоначальная формулировка.

На полях стояла отметка:

«После консультации с медицинским отделом ПОС заменить терминологию в итоговом заключении».

В окончательном документе никакого оттока не было.

Только несовместимость.

У меня заледенели пальцы.

— Кто потребовал заменить?

Архивист искал приложение.

Нашел.

Еще одно письмо из Палаты Огненных Союзов.

В нем не было приказа фальсифицировать диагноз.

Формулировка была намного аккуратнее.

«В случаях длительного союза с действующим модулем стабилизации ОП-1 снижение общего восстановительного резерва супруги без признаков острого повреждения следует классифицировать как проявление прогрессирующей супружеской несовместимости. Термин “хронический магический отток” не рекомендован без установленного внешнего источника потери».

Я медленно положила лист на стол.

— Внешнего источника.

Эйда посмотрела.

— Да.

— А источник находился в самой брачной печати.

— Если наш текущий аудит верен, да.

— Которую эта же Палата и утвердила.

— Да.

Вот теперь стало тяжело сохранять спокойствие.

Не потому, что нашелся окончательный приказ красть жизнь.

Его не было.

Но система выглядела все хуже.

Врач дома заметил истощение.

Предположил хронический отток.

Спросил центральную Палату.

Палата рекомендовала не искать его глубже и переименовать состояние в несовместимость.

А в самой брачной печати при этом работал модуль, ежегодно забирающий жизненный срок.

— Адриан, — сказала я.

Он посмотрел.

— Ты видел эти промежуточные записи?

— Нет.

Ответ был быстрым.

Архивист проверил лист ознакомления.

— Господин Реваль получал только итоговые медицинские заключения.

— Кто получал черновики?

— Главный лекарь дома и медицинская канцелярия.

Я спросила:

— Эстелла?

Архивист нашел отметку.

— Итоговые заключения — да. Рабочие записи — не указана.

Это пока не доказывало, что она не могла их видеть.

Но оснований говорить обратное тоже не было.

Адриан взял копию пятилетнего заключения.

— Здесь я расписывался.

Я посмотрела.

Его подпись стояла под итоговой формулировкой о снижении совместимости.

Не под черновиком об оттоке.

— Что ты тогда думал?

Адриан долго смотрел на бумагу.

— Что твой организм хуже переносит мой огонь.

— Ты не спросил, почему это началось только после нескольких лет.

— Спрашивал лекаря.

— И?

— Он сказал, что супружеская несовместимость может развиваться постепенно. Особенно при сильном ядре.

Эйда заметила:

— Такая возможность действительно существует.

Я повернулась.

— Правда?

— Да. Не каждый похожий диагноз ложный. Иногда длительный контакт с магией действительно выявляет проблему, которой не видно до брака.

Это было важно.

— Значит, врач мог искренне поверить объяснению Палаты.

— Мог.

— Даже после черновой версии про отток?

— Если центральный профильный орган сказал ему, что без внешнего источника такой термин некорректен, профессионально он мог согласиться.

Я посмотрела на скрытый модуль в схеме.

Самая страшная часть системы снова оказывалась не в одном злодее, который лично переписывал каждую карту.

Людям давали объяснение.

Правдоподобное.

Официальное.

И они работали дальше.

После четвертого часа в архиве Мериса заставила сделать перерыв.

Я не спорила.

Мы вышли в небольшую комнату рядом с библиотекой. Здесь стоял тот же старый чайный стол, который я выбирала пять лет назад, когда решила, что архивистам негде нормально обедать.

Слуга принес еду и так старательно избегал смотреть на меня, что мне стало его жалко.

Адриан отпустил всех, кроме нас и Мерисы.

Она взяла свою тарелку и ушла к окну, давая нам возможность не разговаривать.

Мы все равно заговорили.

— Ты правда никогда не видел запись про отток? — спросила я.

— Нет.

— Даже не слышал?

— Нет.

— А медицинский совет?

— Я знал, что наши врачи консультируются с Огненными Союзами. Это было обычной практикой.

Он выглядел злым.

Не на меня.

— На пятом году ты спрашивала меня, почему после нескольких дней отдыха все равно устаешь. Я отвез тебя в столицу.

Я помнила.

— Да.

— И вернулся с заключением, что нужно уменьшить нагрузку и продолжить наблюдение.

— Да.

— Тогда в архиве уже лежало предположение об оттоке.

— Похоже.

Адриан сжал вилку.

— Я хочу вызвать лекаря.

Мериса сразу повернулась от окна.

— Не самостоятельно.

Он закрыл глаза.

— Я знаю.

— Тогда не говорите «вызвать» таким голосом.

— Как мне говорить?

— «Прошу следствие опросить».

Он посмотрел на нее.

— Прошу следствие опросить.

Мериса улыбнулась.

— Намного лучше.

Я невольно рассмеялась.

Адриан посмотрел на меня.

— Тебе смешно?

— Немного.

— Я рад, что хоть кому-то.