— Значит, формы восемнадцатилетней давности еще у них.

— Именно.

Очень удобно.

Я не сказала это вслух.

Орен и так понял по лицу.

— Не надо заранее считать отказ доказательством, — сказал он.

— Они еще не отказали.

— Вот именно.

Отказ пришел после обеда.

Не полный.

Юридически очень аккуратный.

Палата Огненных Союзов сообщала, что готова предоставить открытые правила наложения брачных печатей, регистрационные журналы и список мастеров, участвовавших в нашем союзе. Однако внутренние технические шаблоны относятся к защищенным материалам драконьих домов и не могут передаваться без отдельного судебного решения.

Мериса прочитала ответ в моем присутствии и сказала:

— Нормально.

— Что здесь нормального?

— Они воспользовались законным правом не раскрывать закрытый шаблон по обычному запросу.

— В этом шаблоне может быть механизм, который украл у меня семь лет.

— Поэтому сейчас мы получим судебное распоряжение.

— И они будут обязаны передать.

— Если суд согласится, что связь достаточно обоснована.

Я положила перед ней заключение аудита.

— Этого недостаточно?

— Этого более чем достаточно для вашей конкретной печати.

— А для шаблонов других лет?

— Пока нет.

Я уже знала ответ, но все равно спросила:

— Почему?

— Потому что ваше дело доказывает скрытую функцию в одном браке. Не во всех драконьих союзах.

— У меня есть одиннадцать похожих разводов.

— У вас есть одиннадцать открытых записей, которые вы считаете похожими.

— Один закрытый долговой спор уже связан с остаточным ресурсом супружеской поддержки.

— И женщина еще не дала согласия раскрыть подробности.

Я откинулась на стуле.

— Я начинаю ненавидеть правильную процедуру.

— Это полезная стадия профессионального взросления.

— Мне двадцать девять.

— Закон не интересуется возрастом вашего раздражения.

Я рассмеялась несмотря на себя.

Мериса открыла новый бланк.

— Запрашиваем технический шаблон вашего брачного узла, все семь годовых обновлений из внутреннего реестра и нормативную основу, по которой скрытая функция считалась допустимой.

— Хорошо.

— Также можно потребовать перечень названий функциональных модулей, примененных в вашей печати.

— Чтобы увидеть, как ОП-1 числилась у них официально.

— Именно.

— А старые редакции правил после реформы Норна?

— Да. Они имеют прямое отношение к правовому основанию вашего договора.

Я продиктовала номер реформы.

Мериса подняла глаза.

— Быстро нашли.

— Орен дал историческую справку по запросу Келлана.

— И что там?

Я рассказала.

О добровольной опоре.

Об отдельном согласии.

Об обязательном возврате.

О реформе восемнадцатилетней давности.

Когда закончила, Мериса некоторое время молчала.

— Это уже серьезно.

— Насколько?

— Настолько, что нам нужно быть особенно осторожными с формулировками.

— Вы все сегодня сговорились?

— Нет. Просто чем сильнее версия, тем дороже ошибка.

Она была права.

Если мы сейчас объявим Норна архитектором системы только потому, что он участвовал в реформе, а потом выяснится, что скрытый слой появился через десять лет по инициативе какого-нибудь технического отдела, мы сами ослабим дело.

— Тогда что у нас есть на сегодня?

Мериса начала перечислять:

— Древний законный механизм добровольного займа жизненного ресурса.

— Да.

— В нем требовалось отдельное информированное согласие и регистрация каждой единицы.

— Да.

— При прекращении брака заем возвращался.

— Да.

— Восемнадцать лет назад реформа изменила юрисдикцию над внутренними функциями драконьих брачных печатей.

— Да.

— Один из основных авторов реформы — Гаррет Норн.

— Да.

— После реформы Королевская Палата перестала автоматически получать полный технический шаблон каждой внутренней драконьей печати.

— Да.

— Через одиннадцать лет после реформы вы вступили в брак. В вашей печати оказался скрытый ежегодный механизм, использующий производную старой опоры без отдельного согласия.

Я кивнула.

— Вот это уже можно говорить.

— Но нельзя говорить, что Норн лично приказал установить вам эту печать.

— Нельзя.

— Что он вообще знал о таком использовании.

— Пока нельзя.

— И что реформа была изначально создана ради незаконного отбора жизненного срока.

Я вздохнула.

— Тоже нельзя.

— Отлично.

— Вы выглядите слишком довольной.

— Я люблю клиентов, которые понимают ограничения доказательств.

Я собрала документы.

— Тогда подавайте ходатайство.

— Подам сегодня.

У двери я остановилась.

— Мериса.

— Да?

— Если суд даст доступ к нашему шаблону и там окажется точное описание ежегодной передачи, этого хватит для уголовного дела?

Она подумала.

— Зависит от содержания. Само существование незаконного механизма может быть основанием для проверки. Но уголовное дело требует установить хотя бы признаки умысла, ответственных лиц или системного нарушения.

— Значит, пока только гражданское производство.

— Пока да.

— Хорошо.

Я вышла.

Вечером я получила ответ от бывшей супруги из третьего долгового дела.

Не лично.

Через ее поверенного.

Женщину звали Илана Верс. Девять лет назад она была женой главы дома Сарент. Брак продлился шесть лет и восемь месяцев.

После развода обнаружился «остаточный ресурс супружеской поддержки».

Илана соглашалась поговорить со мной при двух условиях:

никакой передачи ее медицинских данных без отдельного разрешения;

никаких разговоров с домом Сарент до официального запроса.

Я согласилась.

Встречу назначили на следующий день.

Перед сном я перечитала ее открытое решение о разводе.

Отсутствие наследника.

Ухудшение здоровья супруги.

Рекомендация врачей прекратить союз из-за «снижения совместимости с огненным ядром».

Почти мои формулировки.

Но я уже научилась не считать похожие слова доказательством одинаковой причины.

Закрыла файл и открыла историческую справку Орена.

На последней странице находилась ссылка на один медицинский доклад времен реформы.

Название было скучным:

«О целесообразности отраслевого контроля стабилизирующих функций семейных огненных контуров».

Авторов трое.

Третьим стоял Гаррет Норн.

Я выписала номер.

Утром попрошу архив.

Не потому, что его имя уже означало вину.

А потому, что он находился рядом с этой системой слишком рано, чтобы не проверить, что именно он предлагал восемнадцать лет назад.

Адриан пришел в мою квартиру только после того, как заранее прислал записку.

Это было настолько заметным изменением его поведения, что я даже перечитала сообщение:

«У меня появились документы по медицине дома Реваль и копия старого положения об огненных союзах. Они могут относиться к аудиту. Могу передать курьером или приехать сам, если удобно».

Я ответила:

«Приезжай в семь».

Он пришел без опоздания.

В руках была одна папка и бумажный пакет из пекарни.

Я посмотрела на пакет.

— Что это?

— Еда.

— Я вижу.

— Ты вчера сказала Тее, что в этом квартале хорошие пироги.

— Откуда ты разговаривал с Теей?

— Она сегодня была в лечебной коллегии, когда я проходил контроль.

Я нахмурилась.

— И?

— Сказала, что если я приду к тебе с одними документами после семи вечера, ты опять забудешь поесть.

Я закрыла глаза.

— Предательница.

— Я купил только еду. Не дом.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Проходи.

Адриан поставил пакет на кухне и сразу передал папку.

— Это документы, которые нашлись в домашнем медицинском архиве. Я не разбирал их сам. Королевский архивист сделал опись и разрешил передать копии.