— Разумеется.

Дальше шла стандартная формула информирования.

Владелец ресурса подтверждал, что ему объяснили возможные последствия: длительную слабость, замедление восстановления, нарушение собственной магической устойчивости, влияние на способность переносить тяжелые нагрузки.

Я читала медленно.

Некоторые формулировки почти дословно совпадали с тем, что говорили мне врачи после обнаружения дефицита.

— Они знали о последствиях еще сто лет назад.

— Конечно.

— Тогда почему сейчас никто не проверял мою живую нить?

Орен не ответил сразу.

— Вот это хороший вопрос. Но справка на него пока не отвечает.

Я перелистнула.

После согласия требовалась подпись независимого мастера.

Не мастера драконьего дома.

Не специалиста внутренней палаты.

Именно независимого государственного мастера клятв.

Еще один пункт касался регистрации.

Каждая переданная единица вносилась в центральный реестр жизненных долгов.

Если дракон восстанавливался, ресурс возвращали.

Если брак прекращался раньше полного восстановления, остаток долга подлежал возврату независимо от причины развода.

Я прочитала этот раздел дважды.

— Независимо от причины.

— Да.

— Даже если супруг сам виноват в расторжении?

— Жизненный ресурс не считался платой за хорошее поведение в браке.

— Даже если он подарен добровольно?

— Если оформлен как безвозвратный дар по отдельной форме, другое дело. Но ОП-1 всегда была займом.

Я подняла глаза.

— Тогда наш скрытый контур использует форму, которая по самой природе предполагала возврат.

— Если подтвердится, что это действительно производная ОП-1, да.

— Код совпадает.

— Код может быть унаследован новой технической формой. Не торопитесь.

Я вздохнула.

— Я знала, что вы это скажете.

— И все равно торопитесь.

Он был прав.

Снова.

Я вернулась к справке.

В последнем разделе старой нормы находилось то, чего особенно не хватало в нашем браке.

«Согласие на брачный союз не является согласием на передачу жизненного срока».

Отдельная строка.

Отдельный абзац.

Без возможности притвориться, что супруга «и так понимала», на что идет, выходя за дракона.

Я показала Орену.

— Вот.

— Я вижу.

— Это существовало сто сорок лет назад.

— Да.

— Значит, Палата Огненных Союзов не может сейчас утверждать, что само замужество означало согласие на супружескую поддержку.

— Юридически это очень слабая позиция.

— Очень слабая или невозможная?

Орен задумался.

— Если они докажут существование более поздней нормы, которая законно изменила порядок информирования, спор возможен. Но отменить основное право на понимание предмета передачи внутренним положением драконьей палаты нельзя.

— Потому что жизненный срок регулируется королевским правом.

— Именно.

Вот это уже было важно.

Драконьи дома имели огромную автономию.

Но живая нить не принадлежала дому.

Она принадлежала человеку.

Я закрыла древнюю форму и посмотрела на следующий документ.

— Когда ОП-1 перестали использовать в таком виде?

— Постепенно. После войны методы восстановления ядра улучшились. Добровольные передачи остались, но стали редкостью. Потом их вынесли в медицинские чрезвычайные процедуры.

— А код?

— Сохранился в технических руководствах.

— До какого момента?

Орен подвинул ко мне вторую папку.

— Вот здесь начинается более интересная часть.

На обложке стояла дата восемнадцатилетней давности.

И название комиссии:

«Реформа регулирования огненных союзов и внутренней устойчивости драконьих домов».

Я открыла.

Первым в списке докладчиков значился Гаррет Норн.

Тогда ему было тридцать восемь.

Не глава Палаты Огненных Союзов.

Заместитель председателя комиссии по внутреннему праву драконьих домов.

Я уже встречала его имя в современных решениях, но до сих пор Норн оставался для меня человеком издалека: высокопоставленным чиновником, подписывающим циркуляры и выступающим на собраниях домов.

Теперь его имя стояло в документе именно там, где менялась система контроля.

— Он инициировал реформу? — спросила я.

— Был одним из главных авторов.

Я начала читать.

Причины выглядели разумно.

После последних крупных военных конфликтов правящие драконы испытывали повышенные нагрузки. В некоторых регионах сильных взрослых драконов не хватало. Командиры домов одновременно выполняли военные, административные и защитные функции.

Норн предлагал упростить процедуру внутренних огненных союзов, чтобы «избыточная королевская регистрация бытовых магических процессов не мешала оперативному управлению родовыми контурами».

Я перечитала выражение.

— Бытовых магических процессов.

Орен кивнул.

— Хорошая формулировка.

— Для жизненного срока?

— В самом докладе жизненный срок почти не упоминается.

Вот это заставило меня читать внимательнее.

Реформа объединяла десятки разных процедур.

Обновление семейной защиты.

Огненное благословение.

Родовой доступ.

Передачу временной магической поддержки.

Утверждение мастеров домов.

Внешне речь действительно шла о том, чтобы не отправлять каждое незначительное действие в столицу.

Проблема находилась в приложениях.

До реформы любая брачная печать, содержащая функцию жизненной опоры, проходила обязательный внешний аудит Королевской Палаты Клятв.

После реформы аудит оставили только для самостоятельных жизненных договоров.

Если опора считалась внутренней функцией зарегистрированного драконьего союза, ее техническое обслуживание переходило в Палату Огненных Союзов.

Я остановилась.

— Вот здесь.

Орен подошел ближе.

Я прочитала вслух:

— «Функции внутренней стабилизации, не создающие отдельного гражданского обязательства, подлежат отраслевому учету без обязательной передачи технического шаблона в Королевскую Палату».

— Да.

— Наша скрытая печать именно так и устроена. Она не оформлена отдельным обязательством. Она сидит внутри брачного контура.

— Похоже.

— То есть после этой реформы можно было спрятать жизненную функцию внутри брачной печати и не передавать ее полный шаблон государственному аудитору.

— Технически такая возможность появилась.

Я почувствовала неприятное возбуждение.

Не радость.

То состояние, когда куски наконец начинают подходить друг к другу, но еще рано считать картину законченной.

— До реформы наш брак не прошел бы регистрацию в таком виде.

Орен снова остановил меня.

— Слишком сильный вывод. Семь лет назад ваш внешний гражданский слой зарегистрировали нормально. Вопрос в том, увидел бы государственный мастер скрытую функцию при обязательном полном аудите. Вероятно, увидел бы. Но нельзя утверждать это как установленный факт без сравнения процедур.

— Хорошо. Тогда после реформы внешний мастер перестал быть обязан видеть закрытый слой.

— Да.

— И контроль над ним оказался у Палаты Огненных Союзов.

— Да.

— Которую позже возглавил Норн.

— Да.

Я закрыла документ.

Это еще не делало его преступником.

Даже близко.

Реформы часто создавали лазейки, которыми потом пользовались другие.

Норн мог искренне хотеть убрать бюрократию.

Кто-то внутри Палаты мог изменить старый механизм намного позже.

— Когда Норн стал председателем? — спросила я.

— Четырнадцать лет назад.

— А наш брак заключили семь лет назад.

— Да.

— Есть образцы брачных шаблонов сразу после реформы?

— Закрытые.

— Все?

— Технические формы Палаты Огненных Союзов не являются открытым архивом.

— Даже старые?

— После двадцати пяти лет часть должна перейти в государственное хранение. До этого срока — только по официальному запросу или судебному распоряжению.