Келлан посмотрел на коллег.

Ответил третий мастер:

— Если передача добровольная и договор предусматривает окончательный дар, возврата может не быть.

— А если согласия нет?

— Незаконно полученный жизненный ресурс подлежит реституции первоначальному владельцу.

Слово было почти будничным.

Реституция.

Возврат.

Будто речь шла о спорной земле.

— То есть если подтвердится, что я не соглашалась, Адриан обязан вернуть все семь единиц?

— Да.

Адриан заговорил раньше меня:

— Как?

Мастер повернулся к нему.

— Обратной передачей.

— Одной процедурой?

— Это зависит от степени интеграции ресурса в ваше ядро. Сейчас я не рекомендую ничего делать до полного обследования.

— Это опасно для Ливии?

— Возврат ее собственного ресурса при правильной процедуре обычно не опасен.

— Для меня?

Мастер помолчал.

— Неизвестно.

Адриан откинулся на спинку стула.

Я смотрела на него и впервые с момента обнаружения долга почувствовала не только злость.

Страх тоже.

Не за брак.

Он уже закончился.

За то, что семь лет моей жизни каким-то образом находились внутри человека, которого я любила.

И теперь возвращение могло причинить ему вред.

Я сразу разозлилась на себя за эту мысль.

Моя жизнь.

Мои годы.

Я не должна была чувствовать вину за желание получить их обратно.

Но чувство не спрашивало, что должно.

— Существуют другие формы компенсации? — спросил Адриан.

Я медленно повернула голову.

Он увидел мой взгляд.

— Я спрашиваю о процедуре.

Третий мастер ответил:

— Если кредитор добровольно отказывается от реституции, стороны могут заключить новое соглашение. В некоторых случаях допускается имущественная компенсация.

— Нет, — сказала я.

Адриан замолчал.

Мастер посмотрел на меня.

— Госпожа Морен, я только перечисляю варианты.

— Тогда зафиксируйте сразу: от жизненного требования я не отказываюсь.

Адриан тихо произнес:

— Ливия, никто сейчас не просит тебя отказываться.

— Ты только что спросил про компенсацию.

— Потому что хочу понимать все варианты до того, как мы узнаем риск обратной передачи.

— Для кого риск?

— Для обоих.

— Мастер только что сказал, что возврат моего ресурса для меня обычно безопасен.

— «Обычно» не означает всегда.

— А семь лет забирать было безопасно?

Адриан замолчал.

Я услышала собственный голос и остановилась.

Не хотела превращать разговор с экспертами в семейную ссору.

— Извините, — сказала я Келлану. — Продолжайте.

Он не сделал вид, что ничего не произошло.

Просто перевернул страницу.

— Пока жизненный долг не урегулирован, магический союз считается прекращенным в брачной части, но долговая линия остается открытой. Она не дает господину Ревалю супружеских прав, не ограничивает вашу свободу и не препятствует новому браку в будущем, если возникнет такой вопрос. Это исключительно долговая связь.

— Хорошо.

— Вы имеете право подать требование о полной реституции уже сегодня.

— Подаю.

Адриан резко посмотрел на меня.

Не возразил.

Келлан достал бланк.

— Можно сначала получить независимого представителя? — спросила я.

— Конечно.

— И копии всех измерений.

— Получите.

— Мне не нужен юрист дома Реваль.

— Это очевидно.

Адриан медленно произнес:

— Я и не собирался предлагать тебе моего.

Я посмотрела на него.

— Хорошо.

Он выдержал взгляд.

— Но если понадобится оплатить независимого специалиста...

— Нет.

— Ливия, это часть спора, который возник из нашего брака.

— Именно поэтому нет.

— Ты имеешь право на расходы по делу.

— Тогда пусть Палата взыщет их с виновной стороны после решения. Я не буду брать у тебя деньги на человека, который должен защищать меня от тебя.

Фраза ударила и по мне самой.

Адриан чуть побледнел.

Но не стал спорить.

— Понял.

Мне стало хуже.

Я хотела, чтобы он наконец понял многое.

Не так.

Независимого поверенного Палата предоставила через час.

Женщина по имени Мериса Ван внимательно прочитала заключения и сразу задала вопрос, который я почему-то не задала:

— Может ли долг возникнуть без фактической передачи?

Келлан ответил:

— Нет.

— То есть это не обещание передать семь единиц в будущем.

— Нет.

— Ресурс уже находился у господина Реваля?

— Да.

Мериса посмотрела на Адриана.

— Тогда для предварительного требования достаточно факта передачи, отсутствия регистрации и заявления госпожи Морен, что информированного согласия она не давала.

Адриан кивнул.

— Я не оспариваю ее заявление.

Я повернулась.

— Что?

Он смотрел на поверенного.

— Я подтверждаю, что за семь лет брака Ливия ни разу не говорила мне о добровольной передаче жизненного срока. Я тоже никогда не обсуждал с ней такой договор.

Мериса записала.

— Вы допускаете, что она могла заключить его без вашего участия?

— Теоретически любой взрослый человек может заключать собственные договоры. Но в контексте нашего брака я не вижу ни одной причины, почему Ливия стала бы тайно отдавать мне по году жизни и не сказала об этом.

— Вы готовы зафиксировать это официально?

— Да.

Я смотрела на него и не знала, что чувствовать.

Он помогал моему требованию.

Естественно.

Если не знал, иначе поступить было бы невозможно.

Но это все равно странно сочеталось с утром, когда тот же мужчина подписал развод ради интересов дома.

Мериса спросила:

— Вы намерены оспаривать полную реституцию?

Адриан ответил после короткой паузы:

— Я намерен сначала узнать медицинские и магические последствия процедуры. Сам долг, если подтвердится отсутствие согласия Ливии, оспаривать не буду.

— Это разные вещи.

— Я понимаю.

Мериса повернулась ко мне.

— Вас устраивает такая формулировка?

— Да. Я не требую провести передачу сегодня без обследования. Я требую признать мое право на все семь единиц.

Она кивнула.

Вот так было точнее.

Не месть.

Не желание заставить Адриана страдать как можно скорее.

Право.

Мое.

Заявление составили к вечеру.

Я прочитала его дважды.

Мериса исправила один пункт, где формулировка могла позволить заменить полную реституцию равноценной имущественной компенсацией по соглашению сторон.

— Уберите, — сказала я.

— Даже как резервный вариант?

— Да.

— Если позже выяснится, что возврат последней единицы смертельно опасен для должника?

Я не ответила сразу.

Адриана в комнате не было. Его отправили на дополнительное обследование ядра.

— Тогда будем решать после заключения, — сказала я. — Сейчас я не хочу заранее подписывать согласие на то, что мою жизнь можно оценить в деньги.

— Разумно.

Она вычеркнула пункт.

В окончательном заявлении стояло:

«Ливия Морен требует полного установления происхождения жизненного долга и реституции всех незаконно переданных единиц жизненного срока в натуре».

В натуре.

Семь лет.

Не имущество.

Не золото.

Не дом.

Не фонд.

Я подписала.

Мериса поставила свою отметку и передала заявление секретарю Палаты.

Через десять минут оно получило номер производства.

Теперь это было не подозрение мастера.

Официальный спор.

Ливия Морен против Адриана Реваля в части реституции жизненного срока и против неустановленных лиц в части возможного незаконного создания магического обязательства.

Я прочитала последнее особенно внимательно.

Неустановленные лица.

Пока я не знала, кого обвинять.

И не собиралась придумывать виновного заранее.

Адриан вернулся, когда за окнами уже почти стемнело.

Мы остались в приемной вдвоем. Служащие Палаты собирали документы в соседних комнатах, по коридору время от времени проходили люди, но нас никто не торопил.