— Вы все равно сдаете итоговое заключение в общий реестр, — предупредил он.

— Конечно.

— И это не означает, что стали мастером первой ступени.

— Я помню цифру два в собственной лицензии.

— Хорошо.

— Какое дело?

Он передал папку.

Спор о старом семейном договоре.

Три наследника.

Две магические печати.

Один дополнительный договор, который никто не регистрировал вовремя.

Я потратила почти весь день.

Не торопилась.

Проверила каждую дату.

Сопоставила личные подписи.

Отдельно выяснила, мог ли незарегистрированный документ иметь силу между сторонами без действия против третьих лиц.

Когда закончила, Орен прочитал.

Молча.

Перевернул последнюю страницу.

Поставил свою отметку только как руководитель отдела, не как проверяющий мастер.

Я посмотрела.

— И?

— Ничего.

— Это все?

— Вы правильно сделали работу, за которую вам платят.

— Какое невероятное признание.

Он усмехнулся.

— Я могу найти ошибку, если вам станет легче.

— Не надо.

— Тогда идите домой.

Я забрала папку и выписку по гонорару.

Мой профессиональный счет за последний месяц уже выглядел как настоящий рабочий счет, а не место, куда однажды упали деньги за три первых заказа.

Я начала оплачивать из него аренду кабинета в Коллегии.

Потом часть квартиры.

Компенсацию после развода не трогала для обычных расходов.

Не из принципа.

Просто хотела видеть, что моя новая жизнь способна держаться на собственной работе.

Пока могла.

За несколько дней до шестой реституции Саймон Керр нашел Нела Борса.

Бывший технический мастер «Торнельских клятвенных систем» жил не на юге империи, как предполагал архив, а в небольшом городе в двух днях пути от столицы.

В Эстор его привезли не под стражей.

Он приехал добровольно после официального вызова.

Я узнала только после того, как первый опрос уже завершился.

Саймон специально не предупредил.

— Почему? — спросила я, когда Мериса передала мне разрешенный фрагмент протокола.

— Чтобы вы не решили случайно встретить свидетеля раньше следствия, — ответил он.

— Я бы не стала.

— Отлично. Значит, мое решение никому не повредило.

— Вы иногда раздражаете специально.

— Иногда экономит время.

Мы сидели в кабинете Мерисы.

Передо мной лежали шесть страниц свидетельских показаний, из которых мне разрешили видеть только четыре. Остальные относились к другим бракам и персональным данным.

Нел Борс был именно тем человеком, который технически собрал закрытую заготовку нашей брачной печати.

Он помнил не нас.

Систему.

— Вот здесь, — сказала Мериса.

Я начала читать.

Нел объяснял, что мастерская никогда не создавала ОП-1 самостоятельно. Защищенные матрицы приходили из центрального технического отдела Огненных Союзов. Мастер видел код модуля, категорию брака и контрольные параметры, но не имел права изменять значения.

Это мы уже знали.

Дальше было новое.

За два года до нашей свадьбы правила передачи матриц изменились.

До этого заготовки приходили напрямую из технического совета.

Потом назначения для стратегических браков стали проходить через отдельное управление внутренней устойчивости.

— Что это за управление? — спросила я.

Саймон ответил:

— Структура внутри аппарата главы Огненных Союзов. Формально координировала технические, медицинские и политические вопросы стратегических домов.

— Норн?

— Подчинялось председателю Палаты. В те годы председателем уже был Норн.

— Кто руководил управлением?

— Разные люди. На момент вашего брака — Виттар Орс.

— Он жив?

— Да.

— Вызвали?

— Уже.

Я вернулась к протоколу.

Нел Борс рассказывал, что после изменения процедуры на матрицах стратегических союзов появилась дополнительная служебная отметка.

«УВУ».

Управление внутренней устойчивости.

Именно такой штамп стоял на нашей производственной карточке.

Я раньше его не заметила, потому что не знала значения.

— Это связывает конкретную печать с аппаратом Норна, — сказала я.

Саймон сразу поправил:

— С управлением, административно входившим в аппарат председателя Норна.

— Да.

— Не с личным распоряжением Норна.

— Я уже знаю.

— Повторение полезно.

Я проигнорировала.

В показаниях Нела было важнее другое.

Он однажды задал руководителю мастерской вопрос о параметре ЖН-С.

Не потому, что собирался раскрыть систему.

Потому что защищенная матрица несколько раз возвращала ошибку при сборке: живая нить супруги еще не была привязана до церемонии, а модуль требовал источник.

Из центрального управления пришла инструкция использовать временную нейтральную заглушку, которая после заключения брака автоматически заменялась на нить супруги.

Нел спросил, есть ли отдельное согласие на такой переход.

Ответ мастерской:

«Юридическая допустимость подтверждена Палатой Огненных Союзов. Исполнитель не проверяет договорное основание центральной матрицы».

— Он не видел само согласие, — сказала я.

— Нет.

— Но понимал, что источник жизненный.

— Да.

— И спросил.

— Да.

— А ему ответили, что законность уже проверена выше.

Саймон кивнул.

Это снова была система, построенная так, чтобы каждый человек отвечал только за свой маленький кусок.

Мастер собирает.

Юрист утверждает.

Врач наблюдает.

Дом использует.

Жена подписывает внешний документ.

Муж получает сильнее пламя.

А полная картина остается там, где пересекаются все отделы.

В управлении внутренней устойчивости.

— Есть служебные книги этого управления? — спросила я.

Саймон посмотрел на Мерису.

Она улыбнулась.

— Вот почему он сегодня пришел сам.

Он положил на стол еще одну папку.

— Есть.

Служебные книги получили накануне вечером.

Не все.

Часть архивов управления была уже передана в центральное хранение, часть оставалась в Огненных Союзах.

Но сохранились журналы технических назначений за одиннадцать лет.

Саймон не мог показать мне имена других супругов.

Зато разрешил увидеть обезличенную сводку, которую подготовил государственный эксперт.

Количество стратегических браков.

Количество назначенных ОП-1-С.

Количество годовых продлений.

Количество завершенных модулей.

Рисунок оказался слишком ровным, чтобы говорить о редкой исключительной мере.

ОП-1-С применяли системно.

Не к каждому правящему дракону.

Но к большинству тех, кого управление относило к категории повышенной стратегической нагрузки.

— По какому критерию выбирали? — спросила я.

— Вот это мы еще устанавливаем, — сказал Саймон. — Сохранились таблицы приоритетов. Территориальная значимость, военное командование, состояние собственного ядра, отсутствие взрослого наследника, участие в пограничной системе.

— То есть политическая польза.

— В том числе.

— Моя способность выдержать передачу учитывалась?

Он посмотрел в материалы.

— В техническом назначении вашего брака есть только отметка, что предбрачное обследование не выявило противопоказаний к огненному союзу.

— Но не к ежегодной потере года.

— Отдельной оценки на это нет.

Конечно.

Потому что мне не говорили, что она нужна.

— Кто утверждал перечень стратегических категорий?

Саймон подвинул копию.

Совместное положение технического и медицинского отделов.

Согласовано управлением внутренней устойчивости.

Утверждено председателем Палаты.

Гаррет Норн.

Я уже перестала реагировать на его подпись как на сенсацию.

Она встречалась слишком часто.

Именно это постепенно становилось важнее.

Не одна бумага.

Присутствие во всей конструкции.