— Недостаточность, — повторила Мериса.

— Да.

— Не отсутствие.

Хейл посмотрел на свои бумаги.

— Госпожа Морен была уведомлена о существовании супружеской стабилизации.

Я ответила сама:

— Мне сообщили о взаимной поддержке магических контуров.

— Именно.

— Мне сообщили, что раз в год из моей живой нити будет уходить стандартная единица жизненного срока?

— Нет.

— Тогда в части жизненного срока информирования не было.

Феррис Дан вмешался:

— Именно поэтому Палата предлагает урегулирование без необходимости годами спорить о юридической квалификации прежней нормы.

— Продолжайте, — сказала я.

Он изложил предложение почти так же, как было написано в проекте.

Признание нарушения процедуры.

Компенсация.

Оплата лечения.

Возврат четырех из оставшихся шести единиц.

Две — временно сохранить в Адриане.

Хейл особенно подробно говорил о восточных перевалах.

— Дом Реваль отвечает за регион, где человеческое командование не может полностью заменить драконью воздушную силу. Господин Реваль имеет уникальный доступ к части родовых защитных контуров. Его резкое ослабление до подготовки замены способно создать не только политическую, но и физическую уязвимость границы.

Я посмотрела на Адриана.

Он сидел с каменным лицом.

Не вмешивался.

Хейл продолжил:

— Мы не предлагаем госпоже Морен подарить две единицы. Речь идет о временном сохранении ресурса с полной финансовой компенсацией, медицинским наблюдением и обязательным возвратом после прекращения необходимости.

— Кто определит необходимость? — спросила я.

— Совместная комиссия.

— Когда?

— После стабилизации ситуации на востоке.

— Это не дата.

— Подобные процессы трудно ограничить календарем.

— Тогда сколько максимально? Год? Пять? Десять?

Хейл помолчал.

— Мы не хотели бы устанавливать искусственный срок там, где речь идет о безопасности.

Я кивнула.

— Значит, срока нет.

— Есть условие возврата.

— Которое контролируют структуры, заинтересованные в сохранении усиленного командующего.

— Не только Огненная Палата. В комиссии будет королевская сторона.

— И все равно мою жизнь предлагают оставить в чужом теле до тех пор, пока несколько чиновников не решат, что без нее можно обойтись.

Хейл изменился в лице.

— Вы говорите так, будто Палата просит отдать ресурс заново.

— Нет. Это хуже. Вы предлагаете официально разрешить продолжить пользоваться уже полученным без моего согласия.

Финансовый распорядитель впервые заговорил:

— Именно поэтому предусмотрена значительная компенсация.

Я повернулась к нему.

— Компенсация за что?

— За отсрочку реституции.

— В вашем проекте есть ежегодная сумма.

— Да.

— Как ее рассчитали?

Он открыл таблицу.

— С учетом стандартной стоимости компенсаций за ограничение жизненного ресурса, медицинского риска, потери потенциального дохода и...

Я подняла руку.

— Достаточно.

Мериса положила передо мной чистый лист.

Я смотрела на цифры.

Они были большие.

Очень большие.

Но сам способ расчета вызывал почти физическое отвращение.

— Вы посчитали, сколько стоит еще один год хранения двух моих лет в Адриане.

Финансист ответил осторожно:

— Мы посчитали компенсацию за временное ограничение вашего права на немедленную реституцию.

— Красивее.

Он промолчал.

Я повернулась к Хейлу.

— Если я соглашаюсь, когда гражданский долг считается погашенным?

— После исполнения соглашения.

— То есть после возврата четырех единиц?

— В отношении основной реституции остается отложенное обязательство на две.

— Но я отказываюсь от дальнейшего гражданского требования, пока комиссия считает их необходимыми.

— Вы соглашаетесь на установленный порядок исполнения.

— И если через семь лет Адриан все еще командует, мои две единицы все еще в нем.

Хейл не ответил сразу.

— Теоретически возможно.

Вот и все.

Я закрыла проект.

— Нет.

Никто не удивился.

Наверное, действительно ожидали.

Феррис Дан спросил:

— Вы отказываетесь от всего соглашения или конкретно от механизма отсрочки?

— От конструкции, в которой жизненный долг становится оплачиваемой государственной услугой. Деньги за медицинский вред можно обсуждать отдельно. Возмещение расходов — тоже. Полную реституцию я не меняю.

— Даже с учетом риска для восточного региона?

— Именно риск я готова обсуждать.

Теперь на меня посмотрел Адриан.

Я не повернулась к нему.

Хейл спросил:

— В каком смысле?

— Вы утверждаете, что немедленное продолжение процедур опасно не только для господина Реваля, но и для людей, потому что часть его обязанностей пока невозможно быстро передать.

— Да.

— Докажите.

Хейл нахмурился.

— Что именно?

— Какие конкретно обязанности требуют его полной драконьей формы. Кто может принять каждую из них. Сколько времени необходимо на юридическую и военную передачу. Какие защитные контуры привязаны лично к Адриану. Какие можно переподчинить Маркусу Дейну. Какие требуют королевского подтверждения. Мне не нужно общее слово «безопасность».

Финансист закрыл свою таблицу.

Мериса уже записывала.

Я продолжила:

— Если независимая оценка покажет, что следующая реституция до передачи полномочий действительно создает риск для людей на востоке, я не буду требовать проводить ее раньше, чем эта передача будет организована.

Адриан заговорил впервые:

— Ливия.

Я посмотрела.

— Что?

— Ты не обязана.

— Знаю.

— Моя должность не должна определять сроки возврата твоего ресурса.

— Твоя должность — нет.

— Тогда почему?

— Потому что на перевалах живут люди, которые не ставили мне ОП-1.

Он замолчал.

Я вернулась к представителям Палаты.

— Но это не согласие оставить ему две единицы на годы. Никакой оплаты за пользование. Никакого отказа от полной реституции. Только конкретная отсрочка, необходимая для передачи обязанностей, и только если необходимость подтвердят независимые специалисты.

Хейл Тарн посмотрел на Ферриса.

Потом на Адриана.

— Это сложнее, чем предложенная схема.

— Для кого?

— Для системы управления.

— Тогда системе придется поработать.

Феррис сказал:

— Передача части полномочий главы стратегического дома требует решения самого дома.

Адриан ответил раньше меня:

— Не всех.

Краст Лейн повернулся к нему.

— Адриан.

— Воздушное командование я могу временно передать заместителю своим распоряжением с последующим подтверждением королевской администрации. Часть родовых полномочий — совету и Маркусу. Военные контуры требуют отдельной процедуры, но она существует на случай болезни главы.

Хейл нахмурился.

— Эта процедура рассчитана на чрезвычайную неспособность командующего, а не добровольное ослабление.

Адриан посмотрел прямо.

— Тогда используем ее впервые добровольно.

— Совет дома может возразить.

— Пусть возражает.

— Это способно поставить вопрос о вашей пригодности как главы.

В комнате стало тише.

Адриан помолчал.

Я знала его достаточно, чтобы увидеть момент, когда он полностью понял смысл фразы.

Не абстрактный риск.

Реальную возможность потерять положение.

Он ответил:

— Это будет вопрос ко мне и к совету дома. Не к Ливии.

Хейл сказал:

— Господин Реваль, Палата предлагает вариант, который позволяет сохранить и полную будущую реституцию, и вашу способность исполнять обязанности.

— За счет того, что две единицы остаются во мне неопределенное время.

— Временно.

— Без даты.

Хейл не ответил.

Адриан посмотрел на проект перед собой.

— Я не поддерживаю этот пункт.