Чем больше я думаю о Треволнении и корне Пустоты, тем правдивее мне кажется следующая идея:

Небо целилось в тебя, Скабре!

Прости, ученик…

Когда-нибудь ты проговоришься. Тогда за тобой придут Секты, аристократы, чистильщики от Бюро Катастроф… Я не знаю ни кто, ни когда это случится. Однако я уверен в другом. Первое, что сделают эти люди, — уничтожат всех, кто с тобой знаком, чтобы скрыть существование адепта со стихией Пустоты.

Следуя данной Небу клятве, я никому не расскажу о том, что знаю. Твои секреты останутся со мной до конца моих дней… Но я опасаюсь и дальше находиться с тобой рядом.

Прости старика и пойми, что и МОИ враги тоже никуда не делись. Из-за визита в Аукционный Дом обо мне много кто вспомнил. Кое-кто прислал весточку прямо в трактир.

Сейчас, когда ты читаешь эти строки, я уже на границе маркграфства. Начну тихую, мирную жизнь где-нибудь вдали от Ностромо. Хвала Небу! Деньги на смену имени у меня теперь есть.

Дабы ты поминал меня только добрым словом, оставляю тебе этот информационный кристалл со всеми своими знаниями об алхимии. Ты невероятно талантлив, Маркус! Сам во всём разберёшься.

Прощай! И прости своего непутёвого наставника'.

Нахмурившись, я убрал записку и взглянул в ту сторону, куда уехал старик с кухаркой. Теперь Гаммадур Малабрис для меня очередной алхимик, а не наставник.

С переходом на шестой ранг Очищения [1–6] размер Сферы Восприятия в круговом режиме вырос с трёхсот метров до шестисот. Переключив её в режим направленного сканирования, я увидел аж на два километра вперёд.

[Нашёл!]

В полутора километрах от Гольца старик высадил кухарку на перекрёстке имперского тракта. Отдал ей мешочек денег и сам поехал к границе маркграфства. Видимо, и впрямь собрался начать новую жизнь.

[Ладно, проехали,] — я покачал головой. — [Хотя обидно, конечно. Два наставника по алхимии, и оба меня так или иначе кинули. Один пытался меня продать. Второй сбежал, узнав, что у меня слишком много секретов.]

Чувство Пустоты в груди стало настолько всеобъемлющим и невыносимым, что я невольно провалился в воспоминания о семье. Мама, папа, братья, сестрёнка, которая вечно ходила, задрав свой красивый носик.

[Хочу их увидеть… Очень хочу!]

Прежде чем это станет возможным, надо получить от отца хоть какую-то весточку. Он наверняка прислал ответ в Информационное Бюро. А я почти месяц провалялся в этой чёртовой кровати.

[Скорее всего, отец давно прислал ответ. Раз так, то карточка с сообщением должна храниться в офисе Информационного Бюро в Ностромо.]

Ещё надо найти медальон мамы. Раз она аристократка, то он представляет некую ценность. Будь это безделушкой, родители не стали бы прятать его в тайнике под деревом.

Вот только о том, где сейчас хранится медальон, знают только Номер Семь и Сати. Покидая Ностромо, я попросил девушек перепрятать сокровища из моего тайника. Понятия не имею, куда именно они его убрали.

[Надо вернуться в город,] — киваю своим мыслям. — [Опасно это делать, но надо забрать медальон до того, как Секты сровняют город с землёй.]

Если не найду желаемого в офисе Информационного Бюро, сам съезжу в соседний город и оттуда пошлю письмо отцу.

В голове нарисовал план действий на ближайшие дни. Проверив сумки и кольцо-кошелёк, заметил, что пропала половина моего золота, пилюль и кристаллов духовных частиц.

— Ах ты старый гнилой пень! — заорал я в голос.

Снова запустив сканирующую волну, я не засёк Гаммадура. Он отдалился от трактира больше чем на два километра. Это точно он стащил у меня деньги! Причём ровно половину. Кухарка бы не отважилась пойти на такую подлость.

[Ладно!] — произнёс я, чувствуя, как ярость во мне закипает. — [Будем считать, что это плата за кристалл со знаниями от старика.]

Начиная собирать свои вещи в комнате, я снова взялся за записку. На обороте обнаружилась ещё пара строчек:

«Я помню, как ты поместил разряд Кары Неба в котёл-печь, и та превратилась в шаровую молнию. Поищи в моих записях заметки про Пилюлю Ран. Пусть она и второго ранга, но без корня стихии молний её невозможно изготовить. Пожалуй, это то немногое, что тебе, Скабре, действительно подходит».

Ещё раз прочитав записку, я отсканировал её и внёс в «Мохреш». Затем поднёс к свече, сжёг и растоптал пепел. Если опасения старика верны, то любое упоминание корня Пустоты несёт с собой смертельную опасность.

Собрав вещи, заметил, что у меня почти не осталось еды. Подождав, пока прислуга будет проходить мимо двери, я рявкнул:

— Эй, Хобб! — произнёс я нарочито громко. — Не вздумай убегать. Я знаю, что ты вчера подслушивал и не держу на тебя зла за это. Мне нужна еда и вода на две недели.

Молча просунув пару золотых монет под дверью, я продолжил:

— Неси всё, что есть, и получишь столько же.

— Д-да, господин! — произнёс парнишка и, подняв монеты, рванул на кухню.

Хобб вернулся только через двадцать минут, таща пару доверху набитых мешков еды. Оставив покупки под дверью, парнишка отошёл подальше. Я приоткрыл дверь. Повинуясь Телекинезу, мешки с едой влетели ко мне. На их месте по полу зазвенела пара золотых монет.

[Лицо лучше не показывать. Тогда работники трактира не смогут меня потом опознать.]

Убрав еду в пространственную сумку, я открыл окно и стал ждать начала сумерек.

В ночь на десятое марта я покинул трактир в Гольце и направился в Ностромо.

…

Несколькими часами ранее

Дорога к окраине маркграфства

[Небо ещё не забыло обо мне!] — думал старик, чувствуя приятную тяжесть вещей в пространственной сумке.

С ученика — точнее, со Скабре — алхимик взял двойную оплату за информационный кристалл. Пилюля Ран парню точно пригодится. Мало кто в Гильдии Алхимиков о ней вообще знает.

[Очищение молний Кары Неба⁈ Хех. Кто бы мог подумать, что мне однажды пригодится столь необычный рецепт.]

Перед уходом Гаммадур забрал у Скабре половину его золота, пилюль и кристаллов. Не просто так, а за кристалл с рецептами. Сейчас, когда в маркграфстве хаос, эти знания почти ничего не стоят. Маркус — один из немногих, кто может в полной мере понять их ценность.

[Это справедливая оплата. Можно сказать, что это я оказал Скабре услугу. Большую часть этих рецептов Гильдия Алхимиков запрещает передавать неофициальным ученикам. Алхимиками всего континента веками оттачивались эти знания.]

Повозка скрипела, а Гаммадур строил планы на будущее. Добравшись до соседнего герцогства, старик начнёт новую жизнь. Сначала изменит имя и постарается забыть о прошлом. Теперь у него снова есть Ядро, полувековой опыт в алхимии и понимание, что в этом мире есть люди, делающие невозможное возможным.

[Можно сказать, что мой долг Кармы погашен… Правда ведь погашен? Я передал парню знания и три недели ухаживал за ним. Ещё и секреты его храню, хотя мог бы их продать.]

Старик мысленно представил себе цифру в тысячу единиц Кармы. За шесть дней полноценного обучения Гаммадур стёр один нолик.

За уход в течение трёх недель после выращивания Ядра срезал второй нолик.

За сохранение тайны невероятного таланта ученика алхимик щедро стёр третий нолик с долга Кармы.

[Хех! Какой же я великодушный. Молодым адептам надо равняться на меня, Гаммадура Малабриса! Алхимика четвёртого ранга из Ностромо.]

Наконец за то, что уехал и никому не рассказал про корень Пустоты, Гаммадур обнулил ту единичку, что стояла в начале долга Кармы.

Теперь весь кармический долг выплачен… Во всяком случае, так думал Гаммадур. Однако Небо имело на этот счёт совсем другие планы. Огромный кармический долг никуда не делся. Единственный, кого мог обмануть алхимик, — это самого себя.

Вшух!

Внезапно прилетевший издалека арбалетный болт ударил точно в сердце старика. Всё ещё не веря в происходящее, алхимик стал заваливаться на козлы телеги.