— Он знал, что мы придём, — глухо произнёс Ванторн, и его голос эхом прокатился под куполом. — Либо магия, либо его предупредили.

Он ударил кулаком по стене. Каменная крошка посыпалась на пол. Видеть его таким — по-настоящему разъярённым, потерявшим контроль, — было страшно. Но страх смешивался с другим, новым чувством — отчаянным желанием помочь. Пробиться сквозь эту ледяную броню и хоть немного согреть.

— Господин Ванторн, — вырвалось у меня.

Он резко обернулся. В его глазах полыхал тёмный огонь.

— Он заметает следы, потому что боится, — торопливо заговорила я, тревожась, что он оборвёт меня. — Но он оставил след. Он сильно переплачивал за компоненты. Значит, он жаден. И слишком уверен в себе, раз считает, что такой зачистки достаточно. Жадность и гордыня — вот его слабости.

Ванторн молчал, но я видела, как в его взгляде промелькнул интерес. Это придало мне смелости.

— Мы не можем найти его, но можем выманить, — продолжала я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Устроим ловушку. Нужно предложить то, от чего его жадность не позволит отказаться. Редкий артефакт. Сделку, на которую клюнет только такой, как он. Пожалуйста… доверьтесь мне в этом.

Хозяин молча смотрел на меня несколько долгих, звенящих секунд. Я видела, как в его голове борются логика охотника и что-то ещё — новое, незнакомое, рождённое из нашего странного, вынужденного союза. Наконец, он коротко кивнул. Один раз.

— Хорошо, — голос его был глухим. — Сделаем по-твоему.

Мысль о том, чтобы связаться с Вейдричем, даже не пришла в голову. Каждая упущенная минута давала магистру шанс скрыться, замести следы, раствориться в тенях города, а то и целого королевства. А для чародеек, запертых между мирами, каждая секунда промедления означала, что их свет угасает, возможно, навсегда.

Ловушку устроили в задней комнате захудалой, пропахшей элем и отчаянием, таверны у старой городской стены.

Я затаилась в самом тёмном углу, закутанная в безликий дорожный плащ, с капюшоном, низко надвинутым на лоб. Моя роль была проста: молчать и наблюдать.

Ванторн стоял у двери, неподвижный, как изваяние, играя роль безмолвного телохранителя. Роль торговца исполнял один из его агентов — сухой, жилистый мужчина с бегающими глазками, идеально вписывающийся в обстановку.

Слух о продаже редчайшего «Эфирного Аккумулятора», пущенный шёпотом в нужные уши агентами Ванторна, разлетелся по тёмным уголкам Эсфиры с молниеносной скоростью. Не прошло и часа, как в затхлую таверну потянулась вереница жадных до наживы дельцов: мелкие колдуны, суетливые торговцы и просто любопытные.

Наш подставной продавец с усталым видом отказывал всем, ссылаясь на то, что «лот уже зарезервирован для особого клиента». Постепенно поток посетителей иссяк, и в зале воцарилась гнетущая тишина. С каждой минутой этого безмолвного ожидания я всё яснее понимала: план провалился.

Но именно в тот миг, когда надежда почти угасла, дверь со скрипом отворилась. На пороге застыла высокая фигура. Магистр Тибериус Кроу.

Одетый в дорогую мантию из тёмного бархата, он смерил комнату тяжёлым, оценивающим взглядом. Едва удостоил кивком нашего подставного торговца, а на нас с хозяином и вовсе не посмотрел.

— Показывай, — бросил он нетерпеливо, и в голосе его прозвенел холодный металл.

Агент с поклоном извлёк из мешка шкатулку. Внутри на алом бархате лежал кристалл, пульсирующий мягким, призрачным светом. Подделка, неотличимая от настоящего артефакта.

Глаза магистра вспыхнули. Он жадно схватил кристалл, его пальцы дрожали. — Сколько? — Пять тысяч золотом, — просипел торговец. — Беру, — не торгуясь, ответил магистр и бросил на стол тяжёлый мешочек с монетами.

Ванторн двинулся с места с грацией хищника, вышедшего на охоту. Магистр обернулся, и его лицо исказилось. Но он не потянулся за оружием. Рука молниеносно метнулась к горлу, где несколько нитей тонули в складках мантии.

— Не успеешь, — тихо произнёс Ванторн.

Воздух в комнате загустел. Вокруг руки магистра вспыхнула и тут же погасла серебристая дымка. Его ладонь застыла в миллиметре от цели, скованная невидимыми путами. Заклятие временного стазиса. Простое, но исполненное с такой мощью и точностью, что у меня перехватило дыхание.

Высокомерие на лице магистра сменилось ужасом. Но страх его был направлен не на Ванторна.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, лязгая доспехами, ворвалась стража. Магистра скрутили. Он не сопротивлялся, лишь в ужасе смотрел на свою застывшую в воздухе руку, бормоча что-то бессвязное о проваленном ритуале.

Хозяин шагнул к нему и одним резким движением откинул ворот мантии. На груди магистра, на нескольких почерневших цепочках, висело то, от чего у меня похолодело внутри. Кулоны. Три. Точные копии того, что я вырвала из рук тени на рынке.

Не говоря ни слова, Ванторн сорвал амулеты с его шеи одним безжалостным рывком.

— Уводите, — холодно приказал он стражникам.

Вскоре всё стихло. Крики магистра о каре, что ждала его, затихали вдали, пока окончательно не растворились в гулком молчании замка.

***

Магистра Тибериуса Кроу бросили в самую глубокую темницу замка. Теперь оставалось лишь ждать, надеясь, что для пленённых им чародеек ещё не стало слишком поздно.

Вейдрич, вернувшись с первого допроса, выглядел донельзя довольным.

— Ну вот и всё, дружище, — лениво протянул он, опускаясь в кресло у камина. — Он напуган до смерти, но не нами. Боится каких-то магических сил. Утверждает, что они его и в тюрьме достанут. — Вейдрич усмехнулся. — Жалкий трус. По-моему, он просто спятил. Пара дней, немного давления — и он расколется, как гнилой орех. Дело, можно сказать, в шляпе.

Ванторн, стоявший у окна и смотревший в ночную тьму, лишь коротко кивнул.

— Теперь это вопрос времени.

Казалось, кошмар, окутавший Эсфиру, вот-вот рассеется. Я и сама на миг позволила себе в это поверить. Надеялась, что наутро город проснётся от радостных вестей — пропавшие чародейки нашлись, они возвращаются домой.

Но утро не принесло ничего, кроме затяжного, холодного дождя.

Прошёл день. Затем другой. Магистр молчал в своей камере, как древний камень. А город молчал в ответ. Никто из чародеек не вернулся. Матери всё так же ждали у окон, вглядываясь в серую пелену осеннего тумана.

Магистра Тибериуса Кроу допрашивали в подземельях замка. Я не присутствовала при этом, но напряжение, сковавшее городские улицы, было красноречивее любых слов. Оно пропитало каменные стены домов, затаилось в тенях длинных коридоров замка Ванторна и заставляло слуг говорить шёпотом.

Поздно вечером я прибиралась в большом кабинете, когда туда вошёл Вейдрич.

Я затаилась среди книжных полок, не желая лишний раз с ним встречаться.

Он сбросил плащ на спинку кресла и, подойдя к столу, наполнил бокал. На его лице играла привычная ленивая усмешка, но в глазах застыла холодная усталость.

В этот момент в кабинет вошёл Ванторн. Он молча опустился в кресло у камина, его лицо было мрачнее грозовой тучи.

— Крепкий орешек, наш магистр, — протянул Вейдрич, делая большой глоток. — Боится, но кого или чего — непонятно.

— Он не признался? — глухо произнёс Ванторн, глядя в огонь.

— Разумеется, нет, — фыркнул Вейдрич. — Зачем ему сдавать самого себя. Он подтвердил твою теорию, Рейнар. Ритуал действительно вытягивает жизненную сущность чародеек. Накапливает её где-то между мирами. Но как вернуть их обратно, он, разумеется, «не знает». — Вейдрич сделал ещё один глоток. — Врёт, конечно. Но расколоть его будет непросто.

В его голосе звучало профессиональное удовлетворение. Работа сделана, преступник пойман.

— Что ж, наша часть выполнена, — подытожил он, ставя бокал. — Преступник в тюрьме. Дальше пусть работает королевская служба дознания. Рано или поздно они вытянут из него всё.

Я замерла у книжного шкафа, сжимая в руке тряпку. Неужели это всё? Они просто будут ждать?