— Повторите ещё раз, — голос Ванторна, низкий и спокойный, прорезал тишину. — Что именно вы видели? Каждую деталь.

Треск поленьев в камине звучал непривычно резко.

Хозяин велел всем устроиться в креслах: перепуганной травнице, болтливому лесному магу, мне и Вейдричу. Тот, как всегда, невозмутимый, развалился в самом тёмном углу, больше напоминая зрителя, чем участника происходящего. Сам Ванторн облокотился о камин, и его фигура отбрасывала на стену колеблющуюся, почти пугающую тень.

Травница — девушка по имени Лира — лишь всхлипнула, судорожно заламывая пальцы.

— Я... я не знаю! Он просто... возник. Будто из-под земли. И сразу — холод... такой леденящий... А голос... скрипучий, чужой, как... — Она сбилась, задыхаясь, и посмотрела на каждого из нас затуманенными от ужаса глазами. — Он сказал, что я «избрана»... что должна принять дар... — Лиру снова затрясло, и она захлебнулась рыданиями.

Лесной маг ёрзал в кресле, то и дело потирая поясницу.

— А я, знаете ли, как раз изучал весьма любопытный образец трюфеля... редкого, заграничного... И вдруг — бац! — эта юная фурия сбивает меня с ног! — Он кивнул в мою сторону. — Ловкость, скажу вам, невероятная! Прямо как у одного моего товарища по академии. Было это...

— Уважаемый маг, — голос Ванторна прозвучал с холодной угрозой, — лицо, фигура, запах. Что-нибудь, кроме ваших давних воспоминаний.

Старик осёкся, нахмурился, на мгновение задумался.

— Лица не видел. Лишь тень под капюшоном. И пустота... холодная, мёртвая такая пустота. А запах... — он сморщил нос. — Запах древней пыли и влажного камня. Точно как в склепе.

Вейдрич тихо усмехнулся.

— Поэтично. Наш таинственный гость, выходит, ценитель готической эстетики: склепы, шёпот, мрачные амулеты... Как интригующе.

— Я как-то раз уже встречал странного человека в капюшоне. А может, и не человека вовсе, — не унимался лесной маг, — но знаете, что я вам скажу?..

Взгляд Ванторна, тяжёлый и мрачный, оборвал его на полуслове. Старик поспешно умолк.

Хозяин перевёл глаза на Лиру.

— Ты останешься здесь, травница. Пока угроза не будет устранена.

— Здесь?.. — прошептала она, и новый ужас отразился в её лице. — Но... моя лавка... семья...

— Твоя лавка будет под охраной. А ты будешь в безопасности только здесь. Тебе составит компанию, — Ванторн повернулся ко мне. — Эсма, отведи её к Адель Велан.

«Вот и отлично», — промелькнуло у меня в голове, пока я кивала и помогала подняться дрожащей Лире. — «Скоро все чародейки города переберутся в замок Ванторна. Вот уж веселье начнётся».

Я отвела Лиру в комнату к Адель. Та поначалу вздрогнула, увидев новую соседку, но, выслушав её сбивчивый рассказ, тут же кинулась утешать. Две перепуганные девушки, запертые в тесном пространстве, словно обрели друг в друге хоть крошечную опору. Оставив их вместе, я вышла в коридор — и на миг ощутила странную пустоту. Не знала, куда теперь идти.

Гостиная опустела: Ванторн исчез, Вейдрич растворился в своих тенях. Я осталась одна, окружённая гулкой тишиной старых залов.

И всё же ноги сами понесли меня туда, откуда стоило бежать как можно скорей. К потайной двери в покои хозяина — к двери, за которой скрывался он и его сын. Она оказалась приоткрыта. Я застыла в темноте. От увиденной картины дыхание перехватило, а сердце забилось так громко, что казалось, оно выдаст меня.

Ванторн сидел на краю кровати. Рядом — мальчик. Обычно прямая, словно вытесанная из камня, спина хозяина теперь была сгорблена. Он осторожно перебирал спутанные тёмные волосы сына, и в этом движении было столько тихой боли и безысходной нежности, что у меня защемило сердце. Он что-то шептал — так тихо, что я не могла разобрать ни слова.

Внезапно хозяин застыл.

— Войди, Эсмеральда, — сказал он, даже не обернувшись.

Я вздрогнула. Острый укол в груди, и снова сердце неслось с удвоенной силой. Как странно было слышать моё имя из его уст... Эсмеральда... Ещё немного — и я сама от него отвыкну, перестану отзываться.

Собравшись с духом, я сделала шаг и переступила порог.

Ванторн медленно повернулся. Лицо — усталое, словно выточенное из пепла, но взгляд всё тот же — прожигающий насквозь.

— Как ты сделала так, что Эдвард не нападает на тебя?

Мальчик сидел тихо, глядя то на меня, то на отца. Его глаза уже не сверкали красным — только детский, настороженный взгляд. Он казался обычным ребёнком.

— Я рассказывала ему сказки, — ответила я.

— И всё? — в голосе слышалось недоверие, казалось, он не мог позволить себе поверить в такую простую вещь.

— Да, — выдохнула я, собрав всю смелость. — И ещё… Ему нужен воздух. Солнце. Пространство. Он не зверь, чтобы всю жизнь томиться в четырёх стенах. Под присмотром… это возможно.

Ванторн молчал. Я видела, как в его глазах борются два чувства: опасение и отчаянное желание подарить сыну хоть крупицу нормальности.

— Присматривать за ним будешь ты, — сказал он наконец, резко, словно отсекая сомнения. — С этой минуты его комнатой станут эти апартаменты. А ты — его няня.

В горле пересохло. Это была милость, но слишком большая ответственность. Возможность быть рядом с мальчиком, которого я уже успела полюбить всей своей несчастной ведьмовской душой. А ещё — знак: он не собирался отправлять меня на костёр.

— Хорошо, — тихо произнесла я.

Хозяин кивнул. Его взгляд на мгновение задержался на моём лице, скользнул к губам — и тут же отпрянул. А я забыла, как дышать.

— Уложи его и выходи, — коротко велел он. Уже на пороге, остановился. — Когда Эдвард уснёт... нам нужно поговорить. И заняться твоей раной.

Я не могла избавиться от волнения. Разговор, которого я боялась больше всего, был неизбежен.

***

Я медленно подошла к кровати, стараясь унять дрожь в пальцах. Мальчик лежал, укрытый одеялом до подбородка, и смотрел на меня широко раскрытыми, всё ещё настороженными глазами. Присела на край, и ладонь сама собой скользнула к его волосам — мягким, тёмным, словно сотканным из тени. Нежно поглаживая, я чувствовала, как напряжение понемногу уходит из его тела.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Теперь ты в безопасности. И знаешь… я буду звать тебя Эд. Эдвард звучит слишком серьёзно для такого маленького храбреца.

Он не ответил, лишь продолжал внимательно вглядываться в моё лицо.

— Хочешь, я расскажу тебе историю? — мягко спросила я. — О лошадке, которая любила гулять по полям, когда садилось солнце?

Едва заметный кивок. Уже что-то. Его глаза по-прежнему сияли тревогой, но в них постепенно проступало доверие.

Я начала тихо рассказывать о гнедой кобыле, что неторопливо ступала по изумрудной траве, пока тёплый ветер играл её гривой. Слово за словом, и дыхание мальчика становилось всё глубже, всё ровнее. Сказка текла сама собой, пока его веки окончательно не сомкнулись, уводя в глубокий, исцеляющий сон.

Лишь тогда я позволила себе обернуться к двери, за которой ждал Ванторн.

***

Я вышла в кабинет. Воздух был пропитан запахом старых книг и пыли. Хозяин стоял, прислонившись бедром к массивному столу, скрестив руки на груди. Его поза была спокойной, почти небрежной, но в этой кажущейся лености чувствовалась скрытая сила. Я остановилась перед ним, не решаясь поднять взгляд.

— Итак, ты — из рода Пустошей, — заговорил он. — Последняя из них, кто мне известен. Вопрос: есть ли другие? Те, кто сильнее тебя? Способные на большее, чем вызывать воду и лечить раны? Твои способности слишком велики для обычной ведьмы — это факт. Но до истинно одарённых из рода Пустошей тебе далеко. Или… ты скрываешь настоящую силу?

Я заставила себя поднять глаза. Его лицо было словно высечено из камня, без единой трещинки эмоций. Но в глубине тёмных глаз шевелились тени — любопытство? надежда? Или… холодный расчёт охотника, выслеживающего добычу.

— Нет, — выдохнула я. — Ничего большего я не скрываю. А насчёт тех, кто сильнее… я не знаю. Я выросла на острове. Знала только маму. Остальные ведьмы были сосланы из других мест. О Пустошах… я всегда думала — мы вымерли.