— Я не хотел! — голос Вейдрича сорвался на крик. — Не хотел её убивать... — он замолчал, и я услышала, как он тяжело дышит. — Я потерял рассудок. На мгновение. Одно проклятое мгновение. И этого хватило.

Ванторн не ответил.

— Пожалуйста, держись, — шептал он, склонившись надо мной так близко, что я ощущала его дыхание на своём лице. — Прошу. Я не могу тебя потерять. Только не тебя.

Его пальцы гладили мои волосы, убирали прилипшие ко лбу пряди. Нежные, отчаянные прикосновения.

— Ты не можешь уйти. Слышишь? — продолжал он, — Останься со мной и с Эдвардом навсегда. Мы будем жить в замке все вместе. У тебя будет всё, что ты пожелаешь. Если бы я только…

— Я… — с трудом, но я начала говорить. — я мечтала о маленьком домике на краю королевства…

— Тогда мы построим маленький домик на краю королевства. — Ванторн взглянул мне в глаза. Я вздрогнула, увидев его отчаяние. Казалось, он изнемогал от боли. Неужели это всё из-за меня? Неужели он так сильно меня… — Мы будем гулять по берегу моря, любоваться закатом... — продолжил он. — Пожалуйста. Не оставляй меня… не оставляй… О, маги… Я не предполагал, как дорога ты стала для меня.

Я хотела ответить. Хотела сказать, что останусь, что никуда не уйду, что люблю его так сильно, что невозможно передать словами. Но слова застряли где-то глубоко, и я могла только смотреть на него сквозь пелену слёз.

Красивый. Он такой красивый. Даже сейчас, с лицом, искажённым болью, с глазами, полными слёз. Мой охотник. Мой Рейнар.

Жаль, что я не успела сказать ему так много...

Или… Что-то было не так. Боль не уходила, но менялась. Из острой, режущей она становилась другой. Пульсирующей. Тёплой. Словно внутри меня разгоралось что-то живое. Магия. Моя магия. Та самая сила, что взорвалась, когда Вейдрич применил артефакты. Что там было? Артефакт, способный убить, может разбудить магию… Кажется, так. Неужели…

Боль всё ещё бушевала внутри, но теперь не разрывала меня на части. Она собиралась? Складывалась в нечто цельное? Стало легче дышать. Зрение прояснялось. Холод отступал. Я не умирала. Я менялась.

А может, мне просто не хотелось верить, что моя жизнь на исходе?

Вейдрич всё ещё стоял у стены. Ссутулившаяся фигура, опущенная голова. Он что-то бормотал, а потом сполз по стене и оказался на полу, обхватив колени руками.

— Я тоже полюбил её, — произнёс он тихо, словно говорил сам с собой. Но слова эхом отдались в мёртвой тишине башни. — За эти недели. Она стала светом. Единственным светом за восемьсот лет тьмы.

Ванторн не отреагировал. Не повернул головы, не ответил. Он просто продолжал держать меня, прижимать к себе, словно мог силой воли удержать мою жизнь.

Но я знала — он слышит каждое слово Вейдрича.

— Я думал, — голос Вейдрича надломился, — если сделаю её бессмертной... мы могли бы... — Долгая пауза. — Я был готов дать ей всё. Но она выбрала тебя. И я не выдержал. Не смог отпустить.

Он замолчал. Тяжело дышал.

— Восемьсот лет назад я не смог спасти свою невесту. Просто стоял и смотрел, как она умирает в моих руках. Молил великих магов вернуть её. Поклялся отомстить тем, кто её убил. Её и всю мою семью. И вот теперь... теперь я сам убиваю ту, кого полюбил. Собственными руками.

Руки Ванторна крепче меня сжали. Я чувствовала, как по моим волосам скользят его губы — лёгкий, почти невесомый поцелуй.

— Я стал тем, кого ненавидел, — шептал Вейдрич, и в голосе не осталось ничего, кроме пустоты. — Чудовищем. Хуже, чем Торен.

Вейдрич поднял руки и посмотрел на них. Я увидела краем глаза его ладони — в моей крови. Пальцы дрожали.

— Что я наделал, — выдохнул он. — Маги... что я наделал...

Ванторн, наконец, заговорил. Голос был низким, глухим, полным ярости:

— Если она умрёт, я убью тебя. Неважно, сколько тебе лет. Неважно, насколько ты силён. Я найду способ. И ты будешь умирать долго. Клянусь.

— Знаю, — просто ответил Вейдрич. — И я не стану сопротивляться.

За окном рассвело. Золотые лучи ворвались в комнату, окрашивая всё вокруг в тёплые тона.

— Мы встретились очень странно, правда? — прошептал Ванторн. — Ты — беглая ведьма. Я — охотник. Ты пробралась в мою комнату за зельем, упала в мою постель... Помнишь?

Я бы улыбнулась, если бы могла. Конечно, помню. Как забыть ту ночь?

— Я почувствовал тогда что-то, — продолжал он. — Когда коснулся тебя. Как будто мир на мгновение остановился. А потом ты использовала магию, чтобы я забыл... Но я не забыл. Не до конца. Всё это время что-то тянуло меня к тебе.

Его рука скользнула по моей щеке, большой палец погладил скулу.

— Ты вошла в мою жизнь, Эсмеральда, и перевернула всё. Эд впервые засмеялся. Этот проклятый замок наполнился светом. Я... я впервые за годы почувствовал, что живу, а не просто существую.

Голос его сорвался.

— Поэтому ты не можешь уйти. Понимаешь? Я не отпущу тебя. Ни за что.

Он прижался лбом к моему лбу. Я чувствовала влагу — слёзы? Его слёзы?

Вейдрич шевельнулся у стены. Я услышала шорох ткани.

— Через несколько минут волна пройдёт по королевству. Каждая ведьма почувствует, как её магия выжигается изнутри. Они умрут. Все.

Ванторн застыл. Я почувствовала, как напряглись его мышцы. Он резко повернул голову к устройству — тёмный силуэт механизма на фоне рассветного света. Несколько минут. Тысячи жизней.

Его руки на мгновение ослабили хватку.

Но Ванторн застыл на полпути. Посмотрел вниз — на меня, истекающую кровью в его руках. Потом снова на устройство.

Я видела, как что-то ломается в его глазах.

Он опустился обратно, крепче прижал меня к груди.

— Проклятье, — выдохнул он надтреснуто.

Но я-то не могла просто лежать и позволить этому случиться.

Я перевела взгляд туда, где у стены сидел Вейдрич. Он смотрел на нас. На лице — смесь боли, сожаления и чего-то ещё. Зависти? Тоски?

— Господин Вейдрич... — выдавила я.

Он вздрогнул, словно от удара. Выпрямился.

— Остановите… всё... пожалуйста…

Говорить было тяжело.

Вейдрич смотрел на меня. Молча. Неподвижно.

— Вы... не чудовище... — выдохнула я. — Пожалуйста.

Вейдрич обхватил голову ладонями.

Но тут магия внутри меня дёрнулась. Резко. Болезненно. Что-то пошло не так. Сила, что пробудилась, была слишком огромной. Слишком дикой. Она не помещалась в моём хрупком теле. Рвалась наружу, давила изнутри. Голова закружилась. Мир поплыл.

— Эсмеральда! — голос Ванторна, отчаянный. — Что с тобой?

Я хотела ответить, но не смогла. Сила захлестнула меня волной, утягивая в глубину. Я проваливалась в золотую тьму — тёплую, пульсирующую, живую.

Золотой свет, вырвавшийся из моей груди, не подчинялся ни законам магии, ни здравому смыслу. Чистый, первозданный хаос, заключённый в хрупкую, обессиленную плоть. Пробуждённая сила клокотала, требуя выхода. Она рвалась наружу, выворачивая меня наизнанку, но я больше не сопротивлялась.

Я и не собиралась умирать.

Я неслась сквозь золотой поток, и с каждым мгновением боль отступала, вытесняемая осознанием невероятной, безграничной мощи. Эта сила была древнейшей, могущественной, она текла в моих жилах и была моей. Я чувствовала, как обновляется тело. Рана на груди перестала зиять пустотой, превратившись в пульсирующий источник энергии.

Я пришла в себя. Откинула голову. Слёзы высохли, а глаза загорелись. Я была жива, обновлена, и в моих руках появилась власть, которую я никогда прежде не чувствовала.

Я посмотрела на Ванторна. Он всё ещё держал меня, но в его глазах, полных отчаяния, зажглась слабая, но твёрдая искра надежды.

— Эсмеральда… — прошептал он севшим голосом. — Ты жива…

Слабо улыбнувшись, я перевела взгляд на Вейдрича. Он медленно поднялся с пола. Его лицо, искажённое отчаянием, постепенно разгладилось.

Я медленно подняла руку, и магический поток послушно замер, став повинующимся мне чёрным светом.