На мгновение я подняла взгляд — и снова вздрогнула: он смотрел на меня испытующе.

А Ванторн — на него.

Я поспешно отвернулась, не желая ввязываться в молчаливую игру взглядов.

— Фанатики из «Храма Искупления», — продолжил Ванторн, слегка повысив голос. — Верят, что чародейская магия — дьявольский дар, и её нужно искоренять вместе с носителями. Они могли похищать девушек для своих ритуалов очищения.

— И снова мимо, — Вейдрич зевнул. — Наши агенты проникли в их подземелья. Нашли кучу проповедей, пару скелетов в шкафу, но не одной живой чародейки. Или мёртвой. Эти болваны слишком глупы для такой изящной работы.

— Что ещё, — Ванторн откинулся на спинку стула, сомкнув пальцы. — Торговцы артефактами: «Серебряный Лотос», «Древний Сундук». Распространяют кулоны через подставных лиц — уличных торговцев, бродячих актёров. Но все нити обрываются. Никто не знает настоящего заказчика.

— Да, друг мой. Следствие зашло в тупик.

Отчаяние медленно подбиралось и ко мне. Я листала страницу за страницей, но мои поиски тоже были бесплодны. Рука сама потянулась к ране на предплечье, которая ныла в такт сердцебиению.

И вдруг глаза наткнулись на нечто иное. Между пожелтевших листов одной из летописей лежал сложенный вчетверо лист плотной бумаги, испещрённый чертежами и заметками на полях. Я развернула его, и дыхание перехватило.

— Кажется… я что-то нашла, — воскликнула я.

Оба охотника мгновенно повернулись ко мне. Ванторн поднялся из-за стола и несколькими шагами преодолел расстояние между нами. Он взял из моих рук лист, и его пальцы едва заметно дрогнули.

Пробежавшись глазами по строчкам, он прошептал:

— Я думал, ты о нашем деле.

— Там, к сожалению, пока тишина. Но это очень похоже…

— Это чертежи, — сказал он. — Схемы энергетических каналов. И подпись… «Проект „Феникс“. Кристалл Поглощения». Я сунул его в эту книгу и забыл.

Вейдрич присвистнул, подходя ближе и заглядывая Ванторну через плечо.

— Ну надо же. И это хранилось в твоей собственной библиотеке, Рейнар? Прямо под носом? Я впечатлён. Ты никогда ничего не выбрасываешь, да?

Ванторн не отрывал взгляда от чертежей, его лицо оставалось каменным, но в глазах бушевали бури.

— Я помнил о существовании этих документов. Именно поэтому, едва увидев кулон, заподозрил, что это он и есть. Но найти их… — его взгляд скользнул на меня, — это отлично.

— Воссоздать такое… — задумчиво проговорила я, опьянённая находкой. — под силу только могущественному магу. Или тому, кто имел доступ к оригиналам. Может, это кто-то из магистров, кто тайно сохранил инструкции? Или потомок создателей?

Ванторн внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на одобрение.

— Возможно.

— Ох, — Вейдрич откинул голову и рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Наша маленькая Эсма не так проста, как кажется. Не иначе сыщица от высшей магической академии. Или… — его глаза сузились, — Правда, Эсма?

Я покраснела под его взглядом и потупилась.

Ванторн, не удостоив напарника ответом, повернулся ко мне.

— Раз уж ты так любишь ковыряться в книгах, найди алфавитный указатель магистратуры. За последние триста лет. Всех, кто допускался к архивам с пометкой «Высший допуск». Всех, кто интересовался артефактами V эпохи.

— Хорошо, господин Ванторн, — кивнула я, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. — Я… найду.

***

Я сидела с Эдом на мягком ковре у окна. Осеннее солнце заглядывало в комнату и ложилось косым золотым светом на страницы грубой бумаги и наши лица. Мальчик щурился, прикрывая глаза ладонью, и хмурился — линии у него по-прежнему выходили кривыми.

— Неправильно! — сердито прорычал он, сжав кулачок с углём и пнув лист.

Тот смялся, Эд оскалился, и в глазах мелькнула дикая, пугающая вспышка.

Я мягко коснулась его руки.

— Эд, разве в рисунках бывает «правильно» и «неправильно»? — я улыбнулась, — Смотри, вот у тебя дерево. Оно немного смешное, кривое, но разве в лесу все деревья одинаковые? Ох… Как-нибудь мы попросим папу отвести нас в лес, и уж там ты точно удивишься, когда увидишь все эти деревья.

Он всё ещё дышал тяжело, губы кривились в оскале, но пальцы чуть разжались. Я погладила его по голове, а потом прижала к себе. Он упрямо дёрнулся, но я не отпустила — просто поцеловала в макушку.

— Знаешь, мне нравится именно это дерево. Оно похоже на тебя: упрямое и сильное, а главное — такое живое!

На секунду он перестал сопеть. Я щекотнула его в бок. Услышала тихий смешок, а потом мальчишка неожиданно расхохотался. Смех его был громким, искренним — совсем не чудовищным. Я тоже засмеялась вместе с ним, и мы вдвоём повалились на ковёр, в ворох смятых листов.

Когда Эд, наконец, уткнулся мне в плечо, усталый, но довольный, я подняла взгляд… и вздрогнула.

У двери, в полумраке, стоял Ванторн. Он не произнёс ни слова, лишь наблюдал за мной пристально, тяжёлым взглядом, от которого я вся сжалась. Солнечный отсвет из окна упал на его лицо, выхватив холодные черты, и я не могла понять — осуждает он меня, или сам поражён тем, что его сын способен смеяться.

Но вдруг я увидела на его губах… улыбку.

Сердце отчаянно забилось.

***

С самого утра дождь барабанил по высоким окнам, и в кабинете Ванторна царил полумрак. Я сидела за массивным дубовым столом, заваленным папками, старинными фолиантами и пухлыми книгами. Серое платье за ночь немного отсырело, и теперь казалось тяжёлым, и я то и дело раздражённо одёргивала рукава, чтобы не мешали листать страницы.

Я вытягивала папку за папкой, открывала их, вдыхала запах старого пергамента и чернил, и каждый раз — ничего не находила. Никаких сведений о моём роде, никаких зацепок, не единого имени, кроме того, что обнаружила, попав в большой кабинет впервые.

С каждым разворотом книг пустота будто ширилась, и я уже чувствовала, как пальцы ноют от бесконечного перелистывания. Похоже, и правда осталась только я… А это значило одно: для хозяина и его сына на этом свете не существовало спасения.

— Должно же быть хоть что-то… — прошептала я, в пятый раз уткнувшись носом в раскрытую летопись.

И вдруг мой взгляд зацепился за тонкую стопку документов, застрявшую между папок. Они были аккуратнее, свежее, чем остальные. Я потянула их к себе, пролистала и замерла.

Нет, к сожалению, там не было ничего о моём роде.

Но я нашла квитанции. О закупке редких кристаллов и металлов. Имя покупателя — Рейнар Ванторн.

А ведь и правда!

Мелькнула мысль, резкая, как вспышка молнии: если он покупал их здесь, в городе, значит, и другие могли. В ратуше должны храниться записи. Надо проверить, кто ещё приобретал такие вещи! Быть может, тогда дело о чародейках сдвинется с мёртвой точки.

Я вскочила так резко, что кресло скрипнуло и ударилось о стену. Документы прижала к груди и бегом кинулась к двери.

Коридоры замка казались бесконечными в свете дрожащих отсветов факелов. На стенах одна за другой мелькали картины, а из углов надтреснутые статуи удивлённо взирали на спешащую ведьму. Платье то и дело цеплялось за сапожки, и где-то на повороте я неловко оступилась. Острая боль пронзила щиколотку.

— Ай! — я едва не рухнула, схватившись за стену. Камень был холодным и влажным, но без опоры стоять оказалось сложно. Я стиснула зубы и захромала дальше, почти волоча ногу, но не останавливаясь. Мысль жгла сильнее боли.

Наконец, я добралась до тяжёлых дверей покоев Ванторна. Ни секунды не раздумывая, толкнула их и ворвалась внутрь.

— Нужно немедленно сходить в ратушу! — выкрикнула я, едва переводя дыхание. — Запросить списки! Узнать, кто ещё, кроме вас, в последнее время покупал редкие металлы и кристаллы!

Забывшись, оперлась на больную ногу и, вскрикнув, упала.

Острая боль пронзила щиколотку, вырвав из меня сдавленный вскрик. Мир качнулся, рассыпался на тысячи стеклянных осколков, и я рухнула на холодный каменный пол. Документы, которые я так крепко прижимала к груди, взметнулись в воздух и, словно раненые птицы, опустились на тёмный ковёр.