Я задыхалась от боли. Каторжный остров номер семь. Название архипелага нам никогда не говорили.

— Я… я не знаю точного названия! — Голос дрожал. — Маленькое поселение… в лесу. Говорили, это у границы… но я была ребёнком! Никогда не видела карт! Знаю только лес, реку… — Это — чистая правда. Я действительно не знала официального названия острова, для нас это был просто Ад. Мы звали его «Яма».

Аппарат молчал. Никакой боли. Рейнар слегка нахмурился, но кивнул.

— Чем занималась до прихода в замок?

— Помогала… — Тайным целительством. Но ведьмы-целительницы — всё равно ведьмы. — Помогала травнице. Собирала травы, сушила… Потом… — Бежала. Скиталась. — Потом служила в доме у купца. Убирала, готовила. Пока… пока его дом не сгорел.

Правда. После побега я действительно мыла полы у старого купца в портовом городишке, пока его склад не вспыхнул от неисправного магического светильника. Аппарат безмолвствовал.

— Зачем пришла в замок Ванторн?

— Чтобы работать. Заработать денег. Найти крышу над головой. — Правда. Одна из целей.

— Зачем отправилась в Западное крыло?

А вот тут мне и скрывать-то нечего.

— Я… я услышала плач. Детский плач. Испугалась, что кто-то потерялся, поранился… Пошла посмотреть. — Я опустила глаза, стараясь дышать ровно.

Тишина. Гул аппарата. Пульсация крови в висках. Прошла вечность.

— Показания в норме, — раздался механический голос Ариэль, почти… разочарованный. — Кажется, она ничего не скрывает.

Рейнар молчал. Я чувствовала его взгляд, буравящий макушку.

— Ты шпионка? Прислана кем-то? Из соседних королевств? Гильдией? — Его вопросы сыпались, как из рога изобилия.

— Нет! Нет! Нет! — только и успевала я отвечать.

Кто бы стал шпионить с помощью беглой каторжанки-ведьмы?

— Пришла мстить? За себя? За других?

— Нет! — Я даже не знала, кому и за что мстить, кроме самой системы. Но не ему лично.

Аппарат молчал. Он задал ещё несколько вопросов о мелочах: как попала в город, кто рекомендовал в замок (Лисса, пропавшая чародейка — правда). Каждый ответ проходил проверку ледяной иглой, но боли больше не было. Я отвечала обтекаемо, придерживаясь легенды бедной сироты-служанки, но не лгала там, где это могло быть смертельно. Говорила полуправду, опуская опасные детали. И аппарат, казалось, глотал её.

Главного вопроса не прозвучало. «Ведьма ли ты?» Да и с чего бы он стал меня о таком спрашивать?

Наконец, он кивнул Ариэль.

— Всё. Отключай.

Антенна аппарата погасла. Ледяная хватка страха ослабла, сменившись свинцовой усталостью. Я чувствовала себя выжатой, опустошённой, будто прошла через адские круги. Даже дыхание давалось с трудом.

Не помню, как мы вышли из белой комнаты, как прошли обратно по тёмному коридору. Я шла на автомате, уткнувшись взглядом в спину Ванторна, не видя уже ни странных картин, ни зловещих объявлений. В ушах звенело, тело ныло от напряжения.

Войдя через главные ворота замка, я сразу почувствовала — за мной наблюдают. Чей-то взгляд пронзал, будто насквозь. Поспешно следуя за хозяином, я всё же умудрилась окинуть взглядом окрестности.

Он стоял чуть поодаль, прислонившись к стене здания. Тёмно-серый плащ с высоким воротником скрывал фигуру, лишь лицо оставалось открытым. Его глаза — цвета зимнего неба, с искристыми вкраплениями смотрели прямо на меня. В них читалось такое всевидящее, спокойное понимание, что кровь застыла в жилах.

Мориан Вейдрич.

Ванторн тоже его заметил.

— Мориан, — произнёс он ровно, — пойдём, поговорим.

Вейдрич медленно, с хищной грацией, оттолкнулся от стены. Его взгляд скользнул с меня на Ванторна, но ощущение, будто во лбу зияла дыра, не исчезло.

— Рейнар, — тихо, почти бархатно произнёс он. — Как раз вовремя.

Его глаза вновь коснулись моей кожи, и в них промелькнуло любопытство.

— Что ты сделал с бедной девушкой, Рейнар? Она выглядит… измотанной. Ты не был с ней слишком строг?

Хозяин не ответил.

— Поговорим в моих комнатах, — тихо бросил он Вейдричу.

Хрупкая, как первый лёд на осенней луже, надежда, растаяла так же стремительно, как появилась.

Детектор лжи промолчал. Я прошла проверку. Разве этого мало?

Но чем дальше мы углублялись в знакомые коридоры замка, тем отчётливее я ощущала: призрачная свобода ускользает.

Мысленно я повторяла: «Сейчас он скажет: "Иди". Сейчас отпустит».

Но Рейнар Ванторн молча шагал впереди, спина казалась неприступной, словно крепостная стена. Он не оборачивался. А я — словно зверёк на поводке — торопливо семенила рядом. Наверное, Вейдрич развлекался от души, наблюдая за этой нелепой картиной.

Мы миновали поворот к кухням, прошли мимо кладовых, поднялись на второй этаж.

И всё шли и шли, пока не оказались у покоев хозяина.

Холодный ком страха вновь подступил к горлу, сдавливая дыхание.

Нет… Только не это.

Снова — та же терраса. Огромная. Холодная. Безмолвная, как приговор.

Дверь бесшумно отворилась. Я застыла на пороге — последняя искра надежды догорала в мучительной агонии. Он вошёл. Обернулся. Взгляд — тяжёлый, бездонный — остановился на моём лице.

— Сама войдёшь или хочешь, чтобы тебя внесли на руках? — сказал он спокойно, почти лениво.

Вздохнув, я переступила порог. За спиной тут же раздался мягкий, но неумолимый щелчок — дверь закрылась, окончательно.

— Присядь, Эсма, — бросил Ванторн, направляясь к массивной двери, за которую я ни разу не заглядывала. — С тобой позже разберёмся.

Я машинально опустилась на край жёсткого кресла у стены. Сердце бешено колотилось от волнения. Он приблизился. Рука — с длинными, сильными пальцами — потянулась к моему запястью. Туда, где под рукавом скрывалось клеймо.

Я вжалась в спинку кресла. Палец лёг точно в центр.

Щелчок.

Внутри запястья что-то сдвинулось, как крошечный замок.

Я снова заперта.

Хозяин обменялся коротким взглядом с Вейдричем, который стоял у камина, рассеянно глядя в пламя. Затем они оба подошли к двери и скрылись за ней. Прежде чем створка бесшумно коснулась косяка, я успела разглядеть небольшую комнату, похожую на кабинет.

Ещё один?

Я медленно, бесшумно соскользнула с кресла и, ступая на цыпочках, подошла к злополучной двери. Прильнула ухом к холодному дереву.

Голоса — приглушённые, но различимые.

Затаив дыхание, я прислушалась.

— ...слишком чисто, — холодный, отстранённый голос Ванторна. — Ни следов борьбы, ни магии. Будто испарились.

— Или их заставили испариться, — мягко, с хищной интонацией ответил Вейдрич. — Культы, Рейнар. Те, что плодятся в доковских трущобах, как крысы. Любят чистоту в ритуалах. Чистоту и… девственность.

Они говорили о чародейках. Без сомнения.

Далее фразы слились в глухой ропот. Я едва уловила:

— Ариэль? — спросил Ванторн. — Думаешь, она что-то скрывает?

В его голосе звучало сомнение.

— Не уверен, но проверить стоит, — лениво ответил Вейдрич. — Этот клуб… грязный, но по-своему честен в своей мерзости.

— Я лишь краем уха слышал, чем они там занимаются. Не уверен, что вообще хочу знать.

— Игры для скучающих богачей, — в голосе Вейдрича скользнуло презрение. — Находят девиц — обездоленных, загнанных. Долги, голодные братья и сёстры... Сулят им золото. А потом... — он сделал паузу, — потом они становятся живыми мишенями в охотах по подземным лабиринтам. Или объектами для экспериментов с иллюзиями и страхом.

Новые зелья, заклинания, что выворачивают психику наизнанку. Всё по договору. Всё добровольно. Ублюдки.

Меня затошнило. Вот тебе и райская Эсфира — город мастеров.

Живые мишени. Психологические пытки.

И всё это — в том самом клубе, где я недавно побывала. Со странными картинами. Зловещими постерами.

И Ариэль… Ускользающая, как дым.

— Сколько тебя знаю, ты всегда в курсе самых грязных тайн, — с усмешкой бросил Ванторн.