— Что с ними сделал Совет?

Темур оскалился.

— Ничего. Мы сбежали раньше.

— Темур, — прошептала Мариам.

Он резко обернулся.

— Что? Она всё равно узнает. Все хотят знать, что с нами не так.

Я не стала говорить, что с ними всё так. Такие фразы иногда ранят сильнее. Потому что ребёнок, которому много раз объяснили его неправильность, не поверит красивому утешению с первого раза.

— Я хочу знать, от кого вас защищала Тамара, — сказала я. — Это другое.

Темур долго смотрел на меня.

Потом медленно опустил руку. Чешуя на его скулах стала бледнее.

— Они называли это исправлением, — сказал он. — Если дракон не обращается правильно, его нужно исправить. Если видит мёртвых — очистить. Если огонь не слушается — подавить. Если кровь не та — проверить.

Последнее слово он произнёс почти шёпотом.

Марта закрыла глаза.

Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

— Проверить как?

Темур усмехнулся. Криво, зло, не по-детски.

— Ножами. Камнями. Песнями, от которых кровь идёт из носа. Вопросами. Всегда одними и теми же: кто твой отец? кто твоя мать? что ты слышишь во сне? почему источник реагирует на тебя?

Мариам обняла куклу крепче.

— Они спрашивали у Луки, — сказала она. — А он не умеет говорить.

Маленький драконёнок тихо заскулил.

И вдруг я уже не могла сидеть на месте.

Я поднялась. Темур тут же напрягся, но я не пошла к ним. Подошла к стене. Уперлась ладонью в холодный камень.

— Слышишь? — спросила я крепость.

Марта резко подняла голову.

Я не знала, к кому обращаюсь. К дому? К источнику? К мёртвой Тамаре? К самой себе?

— Если ты правда меня впустила, — сказала я тихо, — значит, теперь слушай. Эти дети больше не будут жить за стеной, как преступники.

Шавцихе ответила не сразу.

Сначала где-то далеко скрипнула балка. Потом в коридоре глухо ударила дверь. Потом защитный круг на полу дрогнул.

Марта побледнела.

— Княгиня, осторожнее.

— Я сказала, — повторила я, чувствуя, как метка на руке снова нагревается, — не будут.

Синие линии круга вспыхнули.

Темур вскрикнул:

— Не трогай!

Он бросился к Луке, Мариам зажмурилась.

Я тоже испугалась. Господи, я понятия не имела, что делаю. Не знала ни одного заклинания, ни одного правила. В моём мире я умела оплачивать счета, искать скидки в супермаркете и молчать, когда больно. Всё. Этого явно было мало, чтобы спорить с магической крепостью.

Но круг не сжался.

Он раскрылся.

Одна линия за другой погасли, будто кто-то снимал с пола невидимые замки. В воздухе запахло дождём и пылью. Стена за моей спиной стала тёплой.

Марта прошептала:

— Дом принял приказ.

Темур смотрел на пол так, словно не понимал, почему небо не рухнуло.

— Мы… можем выйти?

Голос у него сорвался.

Вот теперь мне захотелось плакать.

Я вспомнила себя в день, когда наконец вынесла последний пакет из квартиры бывшего мужа. Как стояла в подъезде и не могла поверить, что могу пойти куда угодно. Что никто не спросит, почему я задержалась. Никто не скажет, что я мешаю. Свобода иногда сначала похожа не на радость, а на пустоту под ногами.

— Можете, — сказала я. — Но если пока страшно, можно не сразу.

Темур сглотнул.

Мариам поднялась первой. Сделала один маленький шаг за линию круга. Потом второй.

Ничего не случилось.

Она повернулась к Луке.

— Видишь? Дом не сердится.

Драконёнок дрожал. Он смотрел то на меня, то на погасший круг, то на Темура.

Темур сел рядом с ним на корточки.

— Не надо, если не хочешь.

Лука сделал шаг.

Потом ещё один.

Его коготки тихо цокнули по камню за пределами круга.

И вдруг он рванулся не к Марте. Не к Темуру. Не к Мариам.

Ко мне.

Я не успела даже вдохнуть, как маленькое горячее тело врезалось в мои колени. Лука ткнулся мордой мне в ладонь и замер, будто сам испугался того, что сделал.

Я не двигалась.

Только очень осторожно опустила руку ему на голову.

Чешуя оказалась не холодной, как я думала, а тёплой, бархатистой у основания маленьких рожек.

Лука зажмурился.

Из его груди вырвался тихий звук — не рычание, не плач. Что-то похожее на сломанное мурлыканье.

И всё.

Я пропала.

Можно было сколько угодно убеждать себя, что это не моя жизнь. Не мой мир. Не мои дети. Не моя война.

Но маленький драконёнок стоял у моих колен, дрожал от страха и доверял мне больше, чем я заслужила.

Как после этого уйти?

Темур смотрел на нас так, будто я совершила нечто невозможное. В его глазах была злость, ревность, облегчение и ещё что-то — почти мольба.

— Если ты его обидишь, — сказал он глухо, — я тебя убью.

Я кивнула.

— Справедливо.

Марта отвернулась к стене, но я всё равно увидела, как она вытерла глаза краем платка.

Позже мы вывели детей в кухню.

Это заняло почти час. Мариам шла тихо, касаясь пальцами стен, будто здоровалась с ними. Темур держался позади, проверяя каждый угол. Лука сначала пытался идти на лапах, потом устал, и мне пришлось сесть прямо на ступеньку, чтобы он положил голову мне на колени.

— Он не всегда такой маленький, — сказал Темур, будто оправдываясь. — Просто сил мало.

— Я не считаю его маленьким, — ответила я.

— Все считают.

— Я не все.

Он фыркнул, но уже без прежней ненависти.

На кухне Марта поставила на стол хлеб, сыр, мёд, горячее молоко и тушёное мясо. Дети ели сначала настороженно, потом жадно. Лука не мог держать ложку, и Мариам кормила его кусочками хлеба, макая их в подливку. Темур делал вид, что не голоден, но съел больше всех.

Я смотрела на них и чувствовала, как во мне растёт что-то незнакомое.

Не любовь ещё. Нет.

Ответственность.

Тяжёлая, страшная, почти невыносимая.

Я могла умереть здесь. Могла не справиться. Могла оказаться слабее Совета, Левана, Кетеван, всей этой драконьей системы, которая перемалывала женщин и детей так же спокойно, как мельница зерно.

Но теперь я хотя бы знала, за что стою.

Марта села рядом, когда дети начали клевать носом.

— Тамара привезла их по одному, — сказала она тихо. — Темура ночью, в телеге с капустой. Мариам — под видом больной племянницы служанки. Луку… Луку принесла сама. В плаще. Весь плащ был в крови.

Я медленно повернула к ней голову.

— В чьей крови?

Марта долго молчала.

— Не сегодня, девочка.

Я хотела возразить, но в этот момент Шавцихе содрогнулась.

Не сильно.

Но все почувствовали.

Темур вскочил. Лука проснулся и заскулил. Мариам уронила куклу.

— Что это? — спросила я.

Марта уже шла к двери.

— Ворота.

Мы выбежали во двор.

Ночь была чёрной, безлунной. Ветер бил в лицо ледяной ладонью. Башни Шавцихе стояли неподвижно, но мне казалось, что вся крепость напряглась, как зверь, почуявший охотников.

На воротах светилась надпись.

Не краской.

Кровью.

Свежей, тёмной, медленно стекающей по чёрному дереву.

«ВЕРНИТЕ ДРАКОНЯТ СОВЕТУ».

Темур издал короткий звериный звук.

Мариам прижала ладони к ушам.

Лука спрятался за мою юбку.

А я смотрела на кровавые буквы и чувствовала, как страх внутри меня превращается в нечто другое.

Холодное.

Твёрдое.

Острое.

Я шагнула вперёд, закрывая собой детей.

— Поздно, — сказала я в темноту за воротами. — Они уже дома.

Глава 6 Черный дракон над горами

Кровь на воротах не стекала.

Она жила.

Медленно, вязко, тёмно блестела в свете факела и складывалась в буквы так ровно, будто их выводила не рука, а сама ненависть.

«ВЕРНИТЕ ДРАКОНЯТ СОВЕТУ».

Я стояла перед воротами Шавцихе и чувствовала, как маленькие коготки Луки цепляются за мою юбку. За спиной тяжело дышал Темур. Мариам молчала — и это пугало сильнее всего. Дети, которые видят слишком много, редко кричат первыми.