Тариэл — тёмное пламя у входа в подземелье, сдержанное, злое, испуганное больше, чем он сам готов признать.

Леван — серебряно-чёрный дракон с трещиной в груди, которую он слишком долго называл долгом.

Сурен — холодная игла, застрявшая у ворот.

И ещё — Лука.

Маленькая боль.

Не просто страх.

Поломанный круг внутри крошечного тела. Крылья, которые не должны были болеть при превращении. Кровь, запертая неправильной печатью. Душа, завязанная узлом так туго, что каждое движение причиняло муку.

Я потянулась к нему.

Не руками.

Силой.

И Шавцихе открылась.

Наверху, в главном зале, Лука закричал.

Маленький драконёнок выгнулся на руках у Мариам. Его крылья распахнулись, чешуя вспыхнула серебром, потом потемнела. Темур бросился к нему, но Тариэл перехватил мальчика.

— Не трогай!

— Ему больно!

— Я знаю.

— Отпусти!

Марта упала на колени рядом с Лукой, пытаясь удержать его голову.

— Девочка, — шептала она неизвестно кому — мне, Тамаре, дому, источнику. — Осторожно. Он маленький. Он не выдержит резкого дара.

Лука кричал.

И я слышала его из подземелья так ясно, будто держала на руках.

Не больно.

Не больно, маленький.

Сейчас.

Я видела узел в его крови. Чужую печать. Серую, грубую, поставленную не для лечения, а для запирания. Кто-то когда-то решил: если ребёнок не может обратиться, значит, его легче контролировать. Если каждое превращение будет пыткой, он перестанет пытаться.

Нет.

Метка Матери гнезда вспыхнула на моей руке.

Я коснулась узла.

Он сопротивлялся.

Серый, холодный, полный чужих приказов.

«Дефектный».

«Опасный».

«Сосуд».

Я стиснула зубы.

— Ребёнок.

Узел дрогнул.

— Не сосуд. Не ошибка. Не имущество Совета.

Сила Шавцихе прошла через меня, как огонь через сухую траву.

— Ребёнок.

Печать треснула.

Наверху Лука перестал кричать.

Тишина стала страшнее крика.

Потом Мариам тихо ахнула.

Тариэл выдохнул так, будто до этого не дышал.

На каменном полу у очага лежал мальчик.

Маленький. Худой. Голый, если не считать старого одеяла, которое Марта тут же набросила на него дрожащими руками. Лет пяти. Может, шести. Тёмные волосы спутались, на висках ещё мерцали крошечные чешуйки, а за лопатками исчезали последние тени крыльев.

Лука.

Не драконёнок.

Мальчик.

Он открыл глаза.

Серые.

Серебристые.

Слишком знакомые.

Тариэл застыл.

Темур упал рядом на колени.

— Лука?

Мальчик моргнул.

Губы дрогнули.

Он пытался вдохнуть, пытался понять, как устроено это новое человеческое тело. Пальцы сжались на одеяле. Глаза наполнились слезами — уже человеческими.

Марта плакала открыто.

Мариам улыбалась сквозь страх.

— Скажи что-нибудь, — прошептал Темур. — Ну же. Лука. Это я. Темур.

Мальчик открыл рот.

Первый звук был слабым.

Сломанным.

Почти не словом.

Но все услышали.

И в подземном зале я тоже услышала, потому что теперь Шавцихе несла мне каждый шёпот дома.

— Ле… — выдохнул Лука.

Темур замер.

Тариэл медленно поднял голову.

Марта побледнела.

Лука зажмурился, будто слово причиняло ему боль, и повторил громче:

— Леван.

Вода в источнике резко упала.

Я рухнула на каменный край чаши, задыхаясь.

Силы ушли мгновенно. Будто из меня вынули кости. Белая лента на запястье пылала алым — не кровью, а светом. Метка Матери гнезда больше не была просто ожогом. Она стала частью кожи, пульсировала вместе с сердцем.

Тамара стояла напротив, всё бледнее, прозрачнее.

— Что это значит? — прошептала я. — Почему Лука сказал его имя?

Она смотрела на меня с такой печалью, что ответ стал страшнее любого слова.

«Потому что кровь помнит раньше языка».

— Он связан с Леваном?

Тамара опустила глаза.

«Не спрашивай меня сейчас. Ты ещё не выдержишь».

— Тамара!

Но её образ уже растворялся.

— Нет. Подожди. Скажи мне!

Она подняла руку — прощально или предупреждающе.

«За дар всегда приходит новая цена».

— Какая?

Её голос стал едва слышным.

«Теперь они узнают, что Лука заговорил».

— Кто?

Тамара исчезла.

Источник стал обычной тёмной водой.

Но в последнем круге на поверхности я увидела золотые глаза Кетеван.

И её улыбку.

Я попыталась встать, но ноги не держали.

Где-то наверху раздались шаги. Быстрые. Тяжёлые. Кто-то спускался ко мне.

Не Совет.

Я уже знала его пламя.

Тариэл.

Он ворвался в подземный зал, будто сам был продолжением ночи. Увидел меня на камне, алую ленту, воду, метку, и на его лице впервые не осталось ни маски, ни насмешки.

Только страх.

— Жива? — спросил он хрипло.

Я попыталась усмехнуться.

— Вы расстроены?

Он опустился рядом и подхватил меня прежде, чем я снова сползла в воду.

— Потом будешь язвить.

Его руки были горячими. Настоящими. Слишком крепкими для моего измученного тела и слишком бережными для человека, который не раздаёт сердце женщинам с брачным прошлым.

Я закрыла глаза на одно мгновение.

Всего на одно.

— Лука… — прошептала я.

— Человек.

В его голосе звучало потрясение.

— Он сказал имя Левана.

Тариэл напрягся.

Я открыла глаза.

— Почему?

Он молчал слишком долго.

И я поняла: он догадывается.

— Месхи.

— Наверху, — сказал он. — Не здесь.

— Почему?

— Потому что если это то, о чём я думаю, Совет теперь будет охотиться за ним не как за дефектным драконёнком.

Он поднял меня на руки.

Я была слишком слаба, чтобы спорить. Только пальцами вцепилась в его плащ.

— А как?

Тариэл посмотрел на лестницу, ведущую наверх, туда, где маленький мальчик впервые произнёс имя мужчины, который даже не знал, что должен был его искать.

— Как за наследником.

Глава 15 Мальчик из рода Арагвели

Тариэл вынес меня из подземелья на руках.

Я хотела сказать, что могу идти сама.

Правда хотела.

Но тело не слушалось. Внутри всё было выжжено испытанием: ноги дрожали, голова кружилась, в груди ещё звучали голоса источника, а на запястье под алой лентой пульсировала метка Матери гнезда. Шавцихе я слышала теперь слишком ясно. Не шёпотом — сердцем.

Дом болел.

Дом дышал.

Дом держал детей.

Когда мы поднялись в главный зал, все обернулись.

Советники. Маги. Марта. Темур. Мариам.

Леван.

Он стоял у фонтана, расколотого на четыре части, и смотрел не на меня. На мальчика у очага.

Лука сидел на полу, завернутый в старое одеяло. Маленький, худой, с тёмными спутанными волосами, с серебристыми глазами, которые ещё не привыкли смотреть из человеческого лица. Мариам держала его за плечи, будто боялась, что если отпустит — он снова рассыплется болью. Темур стоял перед ними, как маленький воин без меча, но с такой яростью в глазах, что даже маги Совета не решались приблизиться.

Лука дрожал.

И повторял одно слово.

— Леван…

Тихо.

Сбивчиво.

Так, как дети зовут того, чьё имя помнит не разум, а кровь.

Леван сделал шаг к нему.

Темур мгновенно вскинул руки. На пальцах вспыхнул синий огонь.

— Не подходи!

Леван остановился.

Впервые за всё время я увидела, как князь Арагвели послушался ребёнка.

Не потому что испугался огня.

Потому что не знал, имеет ли право сделать ещё один шаг.

Тариэл осторожно поставил меня на ноги, но руки не убрал сразу. Я почувствовала его ладонь на своей спине — горячую, удерживающую. Не клетка. Опора. И это было настолько непривычно, что на миг захотелось закрыть глаза.

— Жива? — спросила Марта, подбегая ко мне.

— Кажется.

— Не смешно.

— Я тоже так думаю.