В зале стало тихо.

Даже Тариэл у двери перестал двигаться.

— Я не знал о Луке, — продолжил Леван. — Но мог узнать. Если бы слушал. Если бы однажды поверил не Совету, а женщине, которая пыталась мне сказать правду.

Его взгляд коснулся меня.

Нет.

Не меня.

Тамары.

— Я не прошу верить мне, — сказал он детям. — Не имею права. Но этой ночью мои люди будут стоять у ворот. Если придут за вами, им придётся пройти через нас.

Темур смотрел с подозрением.

— А потом?

Леван не понял.

— Что потом?

— Потом ты заберёшь Луку себе? Потому что он кровь твоего рода?

Лука во сне дёрнулся.

Леван посмотрел на него.

Долго.

— Нет.

Слово прозвучало тихо, но твёрдо.

— Почему мы должны верить?

Леван опустил глаза.

— Не должны.

Темур нахмурился.

Он явно не знал, что делать со взрослым, который не спорил и не давил.

А я вдруг ощутила в груди странную боль.

Не прощение.

Нет.

Но что-то рядом с невозможностью ненавидеть человека просто и удобно, когда он наконец начинает видеть.

Тариэл резко открыл дверь.

— На башню.

Я подняла голову.

— Что?

Он смотрел на меня.

— Сейчас.

Шавцихе тоже услышала.

Восточная стена заболела. Не сильно — тонким уколом, как игла под ноготь. Потом второй. Третий. Виноградные склоны под крепостью будто покрылись холодными точками.

Чужие.

Много.

Я встала так резко, что плед упал на пол.

— Марта, детей в нижний зал.

— Нет! — Темур вскочил. — Я не спрячусь!

— Ты поведёшь Мариам и Луку, — сказала я.

Он замер.

— Что?

— Это не прятаться. Это защищать тех, кто младше. Лука едва стоит на ногах. Мариам видит больше нас, но она ребёнок. Ты старший. Я доверяю тебе их.

Слова попали туда, куда нужно.

Темур побледнел, но выпрямился.

— Я поведу.

— Если дом скажет бежать — бежишь. Если Марта скажет лечь на пол — ложишься. Не споришь.

Он хотел возразить.

Я добавила:

— Пожалуйста.

И это его добило.

— Ладно, — буркнул он.

Мариам подняла сонного Луку. Мальчик проснулся, испуганно огляделся и потянулся ко мне.

— Та…

Я села перед ним на корточки.

— Я рядом. Дом тебя слышит. Я тебя слышу. И Темур с тобой.

Лука посмотрел на Темура.

Тот раздражённо отвернулся, но протянул руку.

— Пойдём, мелкий.

Лука вложил в неё пальцы.

И я чуть не сломалась от этого простого жеста.

Но времени не было.

Тариэл уже шёл к лестнице башни. Леван — за ним.

Два дракона.

Один — бывший муж, который опоздал к женщине на целую жизнь.

Другой — изгой, который не обещал нежности, но пришёл в темноту, когда я упала.

И я между ними.

Как всегда, не вовремя для слабости.

С восточной башни было видно всё ущелье.

Туман стелился по склонам, но теперь я видела не только глазами. Шавцихе показывала мне холодные пятна внизу. Люди двигались между виноградниками: тени без факелов, в плащах, с подавляющими камнями. Не Совет официально. Не всадники с печатями.

Убийцы.

— Сколько? — спросила я.

Тариэл смотрел в темноту.

— Двадцать. Может, больше.

Леван сжал рукоять меча.

— Они идут не штурмовать крепость.

— Нет, — сказал Тариэл. — Они идут за одним.

Лука.

Я почувствовала, как внутри поднимается не страх.

Хуже.

Ярость.

Чёрная, холодная, материнская — хотя я не была матерью ни одному из этих детей по крови. Но, наверное, источник был прав: кровь — не единственный способ узнать своих.

— Мы должны вывести детей в подземелье, — сказал Леван.

— Там их и запрут, если враги войдут, — отрезал Тариэл.

— У тебя есть план лучше?

— Убить всех до ворот.

— Очень изящно.

— Работает чаще, чем княжеские переговоры.

Леван резко повернулся к нему.

— Сейчас не время.

— Удивительно, мы согласны.

Я подняла руку.

— Хватит.

Оба замолчали.

И от этого стало почти смешно. Почти. В другой жизни я бы, наверное, удивилась, что два дракона могут остановиться из-за моего голоса. В этой — просто не было времени.

— Дом удержит ворота, — сказала я. — Но у них подавляющие камни. В прошлый раз один почти ослепил Шавцихе.

— Тогда я сожгу тех, кто подойдёт близко, — сказал Тариэл.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Нет?

— Они ждут этого. В прошлый раз ты пришёл как буря. Теперь они готовились к дракону.

Леван кивнул.

— Верно. У них будут цепи с холодными рунами. Против крыльев.

Тариэл скривился.

— Рад, что твой род поделился мерзкими привычками с половиной мира.

Леван не ответил.

Я закрыла глаза и коснулась стены ладонью.

Шавцихе.

Дом отозвался сразу.

Боль. Тревога. Гнев. Дети внизу — три огонька. Марта — у западного хода. Слуги Левана — у ворот. Суровые, напуганные, но верные приказу своего князя. Враги — уже на склоне.

И ещё…

Я резко открыла глаза.

— Они не пойдут через ворота.

— Что? — Леван обернулся.

— Западный ход.

Тариэл выругался.

— Старый винный тоннель?

— Марта там.

Я уже бежала.

Крепость взорвалась движением.

Шавцихе хлопала дверьми, перестраивала лестницы, гасила факелы в ложных коридорах. Но враги знали, куда идти. Слишком хорошо знали. Значит, кто-то когда-то выдал им карту. Или был в доме раньше.

Кетеван?

Мужчина в сером плаще?

Совет?

Все сразу.

В западном коридоре запахло горелым металлом.

Я влетела туда в тот момент, когда стена винного погреба треснула.

Из пролома полезли люди в тёмных масках. Не тех, что были у Совета. Эти маски были кожаными, с узкими серебряными полосами у глаз. В руках — короткие арбалеты, клинки, цепи.

Марта стояла перед проходом с кухонным топором.

Маленькая старая женщина против шести убийц.

— Марта!

Она даже не обернулась.

— Я же говорила, старые женщины опасны!

И ударила первого топором по руке.

Он закричал.

Но второй уже поднял арбалет.

Я не успела бы.

Леван успел.

Он появился сбоку, серебряно-чёрной тенью. Клинок сверкнул, арбалет упал вместе с рукой. Я отвернулась на миг — не из жалости к убийце, а потому что тело всё ещё не привыкло к такой близкой смерти.

Тариэл ударил с другой стороны. Не мечом — огнём. Тёмное пламя ударило по пролому, но вдруг рассыпалось о невидимую стену.

— Руны! — крикнул Леван.

Из тоннеля вылетела цепь.

Чёрная, с холодными синими знаками.

Она обвилась вокруг руки Тариэла.

Он зарычал.

Не по-человечески.

Цепь зашипела, впиваясь в кожу. Пламя на его ладони погасло.

— Месхи!

Я бросилась к нему, но Шавцихе ударила тревогой в грудь.

Дети.

Не здесь.

Ниже.

Они уже в доме.

— Лука! — выдохнула я.

Тариэл резко поднял голову.

— Иди!

— Но ты…

— Иди!

Леван разрубил цепь одним ударом. Тариэл пошатнулся, но остался на ногах.

Я побежала.

Сердце колотилось в горле. Дом вёл меня сам: налево, вниз, через кухню, за потайную дверь. Но воздух становился всё горячее.

Слишком горячим.

Потом я увидела дым.

Чёрный, густой, ползущий из нижнего зала.

И услышала крик Темура.

— Не подходите!

Синий огонь вырвался из-под двери.

Я ударилась о стену, закрывая лицо рукой. Жар облизал кожу. Метка на запястье вспыхнула в ответ.

— Темур!

За дверью что-то рухнуло.

— Уходи! — крикнул он. — Я не могу!

Я распахнула дверь.

Нижний зал горел.

Не весь — пока. Но синий огонь полз по балкам, по старым тканям, по полу, как живое существо. В центре стоял Темур. Руки вытянуты, глаза полыхают, лицо в слезах и копоти. Перед ним лежали двое убийц — один не двигался, второй пытался отползти.

У стены, за упавшей балкой, оказалась Мариам.