Разные миры.

Одна клетка.

Я медленно вдохнула.

— Значит, я не имею права говорить о своей магии, потому что вы уже решили, что её нет?

— Именно.

— Не имею права быть опекуном, потому что вы решили, что я опасна?

— До подтверждения обратного.

— Не имею права защищать детей, потому что вы решили, что они принадлежат вам?

— Они принадлежат порядку драконьих земель.

За моей спиной Темур тихо зарычал.

Я подняла руку, останавливая его, не оборачиваясь.

— Нет, архимаг. Они принадлежат себе.

Сурен вздохнул.

Так вздыхают взрослые, когда ребёнок слишком долго спорит о невозможном.

— Уведите младшего.

Двое магов двинулись к крыльцу.

Шавцихе взревела.

Двери дома захлопнулись перед детьми. Каменные плиты во дворе поднялись, преграждая путь. Ставни ударили по стенам. Из сухого фонтана раздался гул, и на миг в воздухе запахло грозой.

Маги остановились.

Сурен посмотрел на крепость с интересом.

— Дом нестабилен.

— Дом защищает детей.

— Дом заражён вашей нестабильной меткой.

— Или вашей ложью.

Он поднял посох.

Тариэл мгновенно оказался рядом со мной.

— Не заставляй меня, Сурен.

— Вы уже изгнанник, Месхи. Хотите стать врагом Совета официально?

— Я люблю ясность.

В воздухе запахло огнём.

Я поняла: ещё миг — и всё сорвётся.

Будет бой.

Маги, дракон, дети, Шавцихе, кровь на камнях. И даже если Тариэл победит, Совет вернётся с армией. Если я сейчас позволю мужчинам решить всё силой, дети опять станут причиной войны, а не теми, кого нужно спасти.

— Стойте.

Мой голос прозвучал негромко, но дом услышал.

Плиты замерли.

Тариэл резко повернул ко мне голову.

— Что ты делаешь?

— То, что должна.

— Не смей соглашаться.

— Я не соглашаюсь.

Я спустилась с последней ступени и вышла на середину двора.

Марта у двери прошептала моё имя, но не остановила.

Сурен смотрел внимательно.

Теперь, кажется, ему стало интересно по-настоящему.

— Вы говорите, я не имею права на повторное освидетельствование, — сказала я. — Но есть древнее право, которое стоит выше решений Совета.

Его лицо впервые изменилось.

Не сильно.

Но достаточно.

— Не продолжайте.

Я продолжила.

— Право источника.

Тариэл выругался.

Марта ахнула.

Темур из-за двери крикнул:

— Что это значит?

Я не знала.

Не до конца.

Но Шавцихе знала.

Метка на запястье горела так ярко, что чёрное крыло проступило сквозь рукав. Вода в фонтане снова ударила о камень.

Сурен стал совсем бледным.

— Это право не применялось сто лет.

— Значит, самое время вспомнить.

— Для него требуется основание.

— Дом признал меня. Дети вышли из защитного круга по моему слову. Подавляющий камень сломан моей рукой. Источник Шавцихе дал воду впервые за двадцать лет.

Я смотрела ему прямо в глаза.

— Я требую испытания Матери гнезда.

Слова прошли по двору, как огонь по сухой траве.

Маги отступили.

Один из всадников перекрестился.

Марта закрыла лицо руками.

Тариэл подошёл ко мне так быстро, что плащ взметнулся за его плечами.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Испытание не проверяет. Оно выбирает.

— Отлично. Пусть выберет.

— Или убивает.

Я замолчала.

Совсем ненадолго.

Внутри, конечно, всё сжалось. Я не хотела умирать. Не после того, как только начала дышать. Не после того, как Лука впервые уснул у моих ног. Не после того, как Темур взял меня за руку у обрыва. Не после того, как Шавцихе прошептала «вернулась».

Но иногда выбор между жизнью и смертью — ложный.

Иногда настоящий выбор между тем, чтобы умереть стоя, и тем, чтобы жить, наблюдая, как у тебя забирают тех, кого ты могла защитить.

Я посмотрела на Тариэла.

— Если я откажусь, они заберут детей.

— Мы можем уйти.

— Куда?

— В горы. Есть места, куда Совет не сунется.

— На сколько? День? Месяц? Год? Дети будут снова прятаться в пещерах, потому что взрослые с печатями решили, что они неправильные?

— Живые дети в пещере лучше мёртвой героини в легенде.

— А если я устала выбирать только меньшее зло?

Тариэл сжал зубы.

— Гордость тебя погубит.

— Это не гордость.

— А что?

Я посмотрела на дом. На двери, за которыми стояли дети. На Марту. На высохший фонтан, где наконец появилась вода. На свою обожжённую ладонь.

— Я всю прошлую жизнь соглашалась на меньшее, чтобы только не потерять всё. В итоге потеряла себя. Здесь я так не буду.

Он замолчал.

И в его глазах мелькнуло что-то болезненное. Узнавание. Страх. Злость — не на меня, а на то, что он не смог убедить.

Сурен медленно произнёс:

— Если вы требуете испытания, Совет не может отказать.

— Вот и прекрасно.

— Но должен предупредить: за последние сто лет ни одна женщина не вышла из него живой.

Марта всхлипнула.

Лука за дверью жалобно пискнул.

У меня внутри всё оборвалось, но лицо осталось спокойным.

Кажется, я научилась этому у Тамары. Или у боли.

— Значит, у нас будет первая.

Сурен смотрел на меня долго.

Потом повернулся к магам.

— Подготовить зал источника. Испытание будет проведено на закате.

— Сегодня? — резко спросил Тариэл.

— Княгиня сама потребовала.

— Ей нужно время.

Сурен почти улыбнулся.

— Закон не зависит от её настроения.

Он вернул мне мою же фразу, перекрутив её в петлю.

Тариэл шагнул к нему, и я схватила дракона за рукав.

— Не надо.

— Тамара…

— Не надо, — повторила я тише.

Он посмотрел на мою руку на своём рукаве.

Я убрала пальцы.

Странно, но мне вдруг стало страшнее не испытания, а того, как он произнёс моё имя.

Почти так, будто ему не всё равно.

А к этому я была не готова.

Сурен уже отдавал распоряжения. Маги доставали из седельных сумок белые ленты, серебряные чаши, длинные иглы, тонкие, как зимний лёд. Всё выглядело слишком подготовленным.

Будто они ждали, что я потребую именно это.

Или хотели подтолкнуть.

Я повернулась к Марте.

— Что мне нужно знать?

Старуха медленно подошла. Лицо у неё было мокрым от слёз.

— Девочка…

— Марта.

Она взяла мои руки в свои.

— Испытание Матери гнезда ведёт под дом. К корню источника. Он покажет тебе всё, что держит эта земля. Всю боль. Всю кровь. Всех детей, которых не смогли защитить. Если сердце откажется — ты не вернёшься. Если соврёшь себе — источник выпьет тебя.

— Чудесно.

Голос получился почти нормальным.

Марта сжала мои пальцы.

— Тамара однажды хотела пройти его. Я не пустила.

Я вздрогнула.

— Почему?

— Потому что она шла туда, чтобы умереть с пользой. А ты… — Марта всмотрелась в моё лицо. — Ты идёшь, потому что злишься на смерть. Это лучше.

Я хотела ответить, но не успела.

Над горами раздался рёв.

Все во дворе подняли головы.

Сначала я подумала — Тариэл. Но он стоял рядом.

В небе, над южными башнями, появился другой дракон.

Крупнее. Серебристо-чёрный, с острыми крыльями, рассекающими облака. Он снижался быстро, почти яростно. Всадники Совета заволновались. Маги подняли посохи.

Тариэл тихо сказал:

— Арагвели.

Сердце ударило в грудь.

Дракон опустился за воротами, и через несколько мгновений во двор вошёл Леван.

В дорожном чёрном плаще, с лицом холодным, как гроза над горами. Он окинул взглядом разрушенный двор, магов Совета, Сурена, Тариэла рядом со мной.

И меня.

На моём запястье всё ещё горела метка.

На земле передо мной лежали белые ленты испытания.

Леван понял не сразу.

А когда понял, его лицо изменилось так резко, что даже Сурен не успел скрыть удовлетворение.

— Что здесь происходит? — спросил Леван.