Когда я наконец решаюсь поднять взгляд, Мауро стоит между нами.

Он выглядит как бог, готовый обрушить свой гнев на этого человека. Ярость глубоко горит в его глазах, его кожа становится тёмно-красной, вены вздуваются на шее.

На быстротечный миг его взгляд переключается на меня. Он смягчается ровно настолько, когда его глаза пробегают по мне, проверяя наличие видимых травм. Когда он, кажется, удовлетворён тем, что физически я не пострадала, даже если всё ещё дрожу, что-то снова затвердевает внутри него.

Медленно он поворачивается обратно к мужчине, который теперь сжимает голову у стены.

— Послушай, — начинает мужчина, — это не то, чем кажется. Она попросила меня отвести её сюда и…

Пальцы Мауро обхватывают шею мужчины, с силой прижимая его к стене. Мужчина тщетно пытается убрать руки, царапая их изо всех сил, но не может, когда борется за воздух.

Мауро убирает одну руку и отбрасывает голову мужчины назад, разбивая штукатурку. Кровь сочится из затылка, его веки кажутся слишком тяжёлыми, чтобы оставаться открытыми.

Мауро сверлит мужчину взглядом, жестокая улыбка появляется на его лице. — Моя… жена, — говорит он с яростью. Грубый собственнический тембр его голоса заставляет моё сердце биться чаще.

Я знаю тогда, что он собирается сделать, и немедленно перевожу взгляд на свои колени, когда слышу хруст шеи мужчины, а затем глухой стук его тела на пол рядом со мной.

Жёсткая дрожь охватывает меня с головы до ног.

Я всегда знала, что Мауро делает для своей семьи.

Как он применяет свою силу, чтобы уничтожать своих врагов.

Это должно пугать меня. Вызывать невообразимые кошмары. Заставить меня бежать к ближайшему выходу.

Но это мир, в котором я выросла, который я научилась понимать, если не полностью принимать. И, как ни странно, вместо страха есть чувство безопасности в знании того, где лежит его преданность.

Однако видеть это своими глазами — совсем другое дело.

И это оставляет меня потрясённой так, как я не ожидала.

Мауро опускается на корточки передо мной, но я не могу смотреть на него. Слишком много эмоций кружится во мне, заставляя слёзы литься из моих глаз, моё сердце бьётся о рёбра.

Его пальцы скользят под мой подбородок, поднимая моё лицо, пока наши взгляды не встречаются. У меня перехватывает дыхание, страх расцветает, что он может увидеть правду, которая сидит на кончике моего языка. Или почувствовать, как моё сердце бьётся ради него с такой тоской.

Он закрывает глаза, делая медленный, ровный вдох, затем выпрямляется и протягивает мне руку.

Нерешительно я кладу свою ладонь в его. Он очень нежно помогает мне подняться на ноги, затем быстро поворачивается и ведёт нас из этого пространства. Элио ждёт неподалёку, и Мауро жестом приказывает ему разобраться с беспорядком, оставленным позади нас.

Мы не возвращаемся за стол к остальным членам его семьи.

Вместо этого идём прямо к выходу, где Джои ждёт с моим пальто. Мауро берёт его и держит открытым для меня. Я просовываю руки в рукава и затягиваю пояс вокруг талии, но холод всё равно просачивается внутрь.

Поездка домой проходит в полной тишине, тяжесть всего невысказанного едет с нами.

Я не могу избавиться от чувства, что сделала что-то не так. Поэтому я смотрю в окно, слёзы свободно текут по моим щекам, я готовлюсь к концу, который, как я убеждена, ждёт нас, когда мы вернёмся домой.

Машина проезжает через знакомые железные ворота, замедляясь, пока не останавливается перед домом Мауро. Мы выходим вместе, но он двигается впереди, открывает дверь и входит внутрь, не дожидаясь меня, как делает всегда.

Мои плечи сгибаются, когда я переступаю порог, снимаю пальто и вешаю его у двери. Направляюсь в гостиную, погружённую в темноту, и нахожу его стоящим у камина, смотрящим наружу, его разум за миллион миль отсюда. Его спина напряжена, натянута рубашкой, руки снова и снова разжимаются и сжимаются в кулаки.

Осторожно я подхожу к нему, оставляя достаточное расстояние между нами.

— Мауро, — шепчу я, глядя на пол. — Думаю, нам нужно поговорить.

Он замирает, беспокойство оседает в его теле, когда он поворачивается ко мне лицом.

И вот тогда я вижу это.

Столько муки.

Столько боли.

— Я…

«Ты хочешь закончить этот брак».

— Что? — Я хмурюсь, мои брови сходятся вместе. — Почему ты так думаешь?

«Тот мужчина был прав».

— Тот, которого ты только что убил?

Его ноздри раздуваются, и он отворачивается от меня, его спина прямая.

— Мауро, — говорю я, мой голос резче, чем я намеревалась. — Поговори со мной. Скажи мне, что происходит у тебя в голове. Я не понимаю…

Он резко разворачивается, его палец указывает на меня.

— Красавица, — выпаливает он, его голос свирепый и неровный. Он тычет пальцем прямо в своё сердце. — Чудовище. — Его грудь тяжело вздымается от усилий, каждый вдох вырван с трудом, словно ему больно это делать.

— Ты правда так думаешь? — тихо спрашиваю я, сражаясь с рыданием, поднимающимся по моему горлу, когда моё сердце разрывается за мужчину передо мной.

«Ты заслуживаешь быть с кем-то достойным тебя. С кем-то, рядом с кем ты будешь горда стоять. Этот человек — не я. Я — уродливое чудовище, покрытое шрамами. Монстр без души. И ты знаешь это. Я вижу это в твоих глазах сейчас».

Тишина растягивается между нами, густая и удушающая. Он отводит взгляд, затем снова смотрит на меня.

«Этот брак был обречён с самого начала, и это моя вина». Его плечи опускаются под тяжестью слов. «У нас осталось не так много времени по контракту, но если ты не можешь дождаться его окончания, я понимаю». Моё сердце колотится громко. Я уверена, он слышит это. «И я…» — он с трудом сглатывает, — «я отпущу тебя».

Слова пронзают мою грудь, как пуля.

Он опускает голову, пальцы впиваются в волосы.

— Ты отпустишь меня, — эхом повторяю я, неверие и боль просачиваются в мой голос. — Вот так. — Моё дыхание содрогается, когда я отступаю назад, расстояние открывается между нами. Что-то горячее и изменчивое воспламеняется в моей груди. Гнев. Боль. Страх. Я резко поворачиваюсь, мои каблуки цокают по полу, когда я направляюсь к двери. Мне нужно уйти. Мне нужен воздух. Мне нужно пространство, прежде чем я…

— Стой!

Мои глаза находят его…

Его колени падают на траву…

Мои руки обхватывают его…

Его сердце бьётся так же быстро, как моё…

Я больше не буду держать этот секрет.

Мой пульс ревёт в ушах, когда я разворачиваюсь обратно, пересекая комнату за секунды, останавливаясь в нескольких футах от него с ревущим между нами камином.

— Я видела панику в твоих глазах сегодня вечером, когда та женщина поверила, что почувствовала наш секрет. Тот, которым я не делилась ни с одной душой. Но пришло время тебе узнать правду о том дне. — Я делаю ровный вдох, смахивая слёзы морганием. — Семь с половиной лет назад, — говорю я, мой голос повышается, дрожит от всего, что я слишком долго хоронила, — ты спас мне жизнь. — Слова эхом разносятся, острые и неоспоримые.

Его голова резко поднимается, замешательство заливает его лицо, глаза обыскивают моё лицо, словно я только что переписала его память о том дне.

Я делаю дрожащий вдох. — Ты думаешь, что это я спасла тебя, но ты ошибаешься, Мауро.

Может быть, если бы я сказала ему правду тогда, он не стоял бы здесь сейчас, выглядя таким побеждённым.

Я сердито вытираю щёки, отказываясь позволить слезам победить.

— Я сидела на том обрыве, задаваясь вопросом, зачем я здесь. Я тонула в вещах, о которых не знала, как сказать вслух. И не было никого, на кого я могла бы опереться. Я никогда не чувствовала себя такой… одинокой.

Я только что узнала о своём отце. Раннее слабоумие — так это называли врачи, оставляя ему, возможно, от четырёх до десяти лет жизни. Поэтому он объявил о своей отставке, желая сохранить новости только между ним и мной. Слишком гордый, чтобы позволить другим узнать. Он попросил меня пообещать хранить этот секрет между нами, и я до сих пор держу его. Даже сейчас, когда он просится наружу к мужчине, стоящему передо мной.