Затем, внезапно, она замирает.

Её грудь вздымается от усилий, она кладёт ладони на грушу. Наклонившись вперёд, прижимается лбом к гладкой поверхности, снимает наушники с ушей и бросает их на пол рядом с собой.

— Что со мной не так? — шепчет она себе, застигая меня врасплох.

«С тобой всё в порядке», — вот что я хочу сказать. Вместо этого я издаю горловой звук, и эффект мгновенный. Она подпрыгивает и взвизгивая, разворачивается. Её спина прижимается к груше, одна рука хватается за грудь, когда её широко раскрытые глаза встречаются с моими, испуганные.

— О, Мауро, — выдыхает она, её голос едва громче шепота. Она с трудом сглатывает, проводя тыльной стороной предплечья по лицу. — Эмм… как долго ты здесь?

Я пожимаю плечом, когда она отводит взгляд.

Но она недостаточно быстра, чтобы я не заметил это.

Влажность, покрывающая её щёки. Красноту в её глазах.

Я шагаю к ней, моя рука обхватывает её подбородок с нежностью, когда я приподнимаю её лицо вверх. Слёзы в её глазах — как удар под дых. И я хочу знать, нет, мне нужно знать, почему они там.

Мой большой палец проводит по её щеке, ловя слёзы, которые она не может сдержать. Алина слегка дрожит от прикосновения, её глаза опускаются. Всхлипнув, она вырывается из моей хватки, поворачиваясь, чтобы уйти, но я останавливаю её, мои пальцы обхватывают её запястье.

— Отпусти меня, — тихо умоляет она.

И обычно я бы отпустил. Я бы уважал её желание и позволил бы ей свободу, которую она ищет. Но не сейчас.

Я мягко разворачиваю её в свои объятия, прижимая к себе. Её большие карие глаза смотрят в мои, широкие и ищущие, и я вижу войну за ними.

Мои брови хмурятся, когда она отводит взгляд, закусывая нижнюю губу, словно пытается удержать всё внутри себя. Я прижимаю её немного крепче, мир сужается до нас двоих в этой комнате, тепло её дрожащего тела прижимается к моему, тихий звук её прерывистого дыхания эхом отдаётся в моей груди.

Что происходит у неё в голове?

— Я знаю, ты хочешь, чтобы я сказала, что не так. — Она качает головой, голос дрожит. — Но я… — Её слова срываются, маленькие и разбитые, словно признание вслух разобьёт её окончательно. И мне это не нравится. Ни капли, блять.

Я поднимаю руки, обхватывая её лицо, чувствуя тепло кожи под ладонями. Наши лбы прижимаются друг к другу, и я позволяю тишине задержаться на одно биение сердца, прежде чем выдавить слова из себя. — Доверяй… мне.

Но эти два слова вызывают лавину слёз, стекающих по её щекам.

Она закрывает глаза, словно пытаясь взять себя в руки, и выходит из моей досягаемости. Но не уходит. Просто отворачивается от меня, глядя на своё отражение в зеркале, защищаясь, обхватив себя руками.

— Джои ехал через центр города по дороге домой из Центра для женщин и детей. — Её взгляд встречается с моим. — Мы остановились на красный свет, и я выглянула в окно и увидела… — Её глаза опускаются. — Тебя.

«Меня? Но я был…»

— Ты выходил из отеля «Старлейк», держа дверь открытой для красивой женщины. — Она закусывает нижнюю губу. — Я смотрела, как она что-то сказала тебе, а затем я смотрела, как ты… — Ещё больше слёз наполняют её глаза. — Ты улыбнулся ей. А ты никогда никому не улыбаешься. — Она пренебрежительно машет рукой, затем поднимает очки, чтобы вытереть под глазами. — Я преувеличиваю, я знаю. И я знаю, что этот брак временный. Я знаю, у нас есть дата окончания. Но я думала… — Её плечи опускаются, голова падает вперёд. — Мне так стыдно. — Её голос срывается, и маленький нервный смех слетает с её губ, розовый румянец ползёт вверх по шее. — Я имею в виду, у меня нет причин ревновать. Ты можешь делать всё, что захочешь, в этом браке. А я здесь болтаю как идиотка, предъявляя права на своего ненастоящего мужа.

Она… ревнует? Это заявление оставляет меня ошеломлённым, но также слегка… довольным.

— Когда я приехала домой, адреналин всё ещё бурлил во мне, — продолжает она, её глаза блестят. — Я спустилась сюда, чтобы… выпустить это. — Она поворачивается и смотрит на меня, боль танцует в её радужках. — Пожалуйста, просто забудь, что я сказала что-то.

Но я не могу.

Как я могу?

Она делает шаг в сторону, но я притягиваю её за изгиб плеча, останавливая. Её взгляд поднимается, и именно тогда я мягко толкаю её, пока её спина не прижимается к зеркалу.

— Мауро…

Я качаю головой, отступая назад и делая глубокий вдох.

Пришло время сказать ей.

«Женщина, которую ты видела со мной, была моим репетитором по ASL, Лорен. Мы используем конференц-зал в отеле «Старлейк», потому что это в пяти минутах езды от того места, где она живёт со своим мужем. Но сегодня был наш последний урок. Честно говоря, я мог бы закончить их давно, но она использует деньги, чтобы оплачивать уроки балета своих трёх дочерей. У меня не поднималась рука закончить их до сих пор». Я чешу макушку. «Хотя сегодня я оставил ей солидный чек, который, вероятно, покрыл бы стоимость целой школы, если бы она захотела её купить».

Её брови плотно хмурятся, между ними образуется морщина.

— Подожди минуту… Она была твоим репетитором по ASL?

Я киваю.

— У тебя есть репетитор? — Непонимание пронизывает её голос. — Я не… Я не понимаю.

Я провожу пальцами по волосам, тяжесть момента давит на мою грудь.

«Я солгал тебе, Алина. И мне жаль». Я поднимаю взгляд к её. «Я попросил тебя научить меня ASL, потому что ты хотела внести что-то в этот брак… и я думал, это помешает тебе узнать правду, если я буду слегка притворяться, что не знаю так много, как на самом деле знаю».

Она с трудом сглатывает. — Правду о чём?

Что ж, вот оно.

«Когда я потерял голос, я отказался учить ASL, потому что не хотел быть бременем для своей семьи. Каждый член моей семьи предлагал выучить язык, но я не хотел, чтобы они снова переживали кошмар того дня, который разрушил наш мир. Я не мог быть напоминанием о том, кого мы потеряли». Я делаю паузу, тишина растягивается между нами. Это признание может заставить её бежать, но она заслуживает знать. «Но много лет назад, когда я узнал, что ты изучаешь ASL, я записался на свой первый урок, никому не сказав».

— Почему? — мягко спрашивает она.

«Потому что единственный человек, с которым я хотел говорить, была ты, и я надеялся… Я надеялся, что когда-нибудь смогу говорить с тобой. Вот так. Не только одним или двумя словами, но полными предложениями. Полными мыслями. Я хотел спросить, как прошёл твой день, или сказать тебе… Сказать тебе, какой, чёрт возьми, красивой я тебя считаю».

Моё признание, хотя и безмолвное, звучит громко и ясно между нами, эхом отражаясь от стен. Она стоит неподвижно, её губы приоткрыты, грудь вздымается с каждым вдохом.

— Мауро… — Её голос дрожит. Она быстро моргает, слёзы вырываются на свободу, когда она встречает мой взгляд. — Я выучила ASL для тебя.

Её признание застаёт меня врасплох, моё сердце бешено колотится под рёбрами.

«Для меня?»

Она кивает, слёзы ровно текут по её лицу.

— Я хотела иметь возможность говорить с тобой на случай, если ты… когда-нибудь захочешь, чтобы кто-то с тобой поговорил. Я… — Её голос дрожит. — Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя одиноким.

Она не хотела, чтобы я чувствовал себя одиноким…

Что-то внутри меня сдаёт.

Я сокращаю расстояние между нами, не думая, мои руки скользят вокруг неё, когда я прижимаюсь губами к её.

Её пальцы вцепляются в мою рубашку, её тело прижимается к моему. Прилепляясь ко мне, словно она всегда была здесь.

Всхлип срывается с её губ, когда я углубляю поцелуй, отчаянная жажда царапает меня изнутри.

Я отстраняюсь, чтобы вдохнуть, и смотрю на неё, переполненный эмоциями.

«Ты выучила его для меня?»

Она кивает, прикусывая нижнюю губу.

Мои губы снова обрушиваются на её, нуждаясь в ней больше, чем в чём-либо в своей жизни.

Она прижимает ладони к моей груди, отталкиваясь. — Подожди, — задыхается она. — Я вспотевшая и противная. Мне нужно сначала принять душ.