На другом берегу реки, когда мы остановились с пленными, нас догнала пехота. Два «Хаммера», вооруженные противотанковыми ракетными комплексами, ехали бок о бок по шоссе № 7. Мы наблюдали, как иракские пикапы с визгом тормозили на южной полосе перед морскими пехотинцами, затем разворачивались и мчались обратно на север. Из-за поворотов и подъемов на дороге морские пехотинцы на противоположном берегу реки не могли их видеть. Каждый раз, когда они разворачивались, пикапы мигали фарами — подавали сигнал федаинам, находившимся вдоль шоссе. Я передал эту информацию по рации в батальон, а оттуда передали ее пехоте. Следующий пикап, развернувшийся и мигавший фарами, исчез в огненном шаре, когда один из «Хаммеров» запустил ракету в его кабину. Машины медленно проехали мимо обломков, которые источали в небо столбы жирного дыма.
На нашем фланге раздался стрельба из стрелкового оружия, и отделение морских пехотинцев выпрыгнуло из своего «Амтрака», чтобы пройти в закрытый двор. Последовала еще одна очередь выстрелов.
— Граната! — крикнул морской пехотинец, а затем бросил ручную гранату через дверь. Из окон здания повалил дым и пыль. Через несколько секунд на крыше появились два морских пехотинца, которые показали большие пальцы вверх своим товарищам на шоссе и крикнули: — Все чисто!
Наступление продолжалось до начала дня. Мы продвигались вперед на фланге полковой тактической группы, защищая ее от атак, наносимых с нашей стороны реки. Тяжелая бронетехника и пехота методично продвигались по шоссе, подавляя по пути сопротивление и приближаясь все ближе к Багдаду.
*****
Около часа дня мой взвод занял передовую позицию впереди батальона и сразу же наткнулся на деревню, раскинувшуюся по обеим сторонам дороги. Она прижималась к берегу реки и представляла собой небольшую группу глинобитных домов и несколько брошенных автомобилей. Единственным ярким пятном были бельевые веревки с сохнущим бельем. Мы усвоили урок о том, что нельзя проезжать через такие очевидные места для засад, поэтому половина взвода вошла в деревню пешком, а другая половина поддерживала их с помощью тяжелых пулеметов на «Хамви». Самый надежный способ защитить транспортные средства в городе — окружить их солдатами. Ганни Уинн контролировал транспортные средства, а я присоединился к морским пехотинцам, которые шли пешим порядком, передавая быстрые инструкции по рации.
— Транспортным средствам двигаться впереди отделения пехоты и быть в готовности подавить огонь, чтобы мы могли маневрировать или выйти из боя, — приказал я. — Пехота зачищает каждое здание, собирает все оружие и документы. Быть начеку, чтобы не наткнуться на мины-ловушки. Соединяемся на северной стороне и продолжам. Вперед!
Перебегая поле в осторожном полуприседе, я зажал винтовку в сгибе плеча. Там, на ногах, в грязи, я чувствовал себя в безопасности, так и не привыкнув сидеть в «Хаммере» на шоссе в ожидании засады. Пешком я был в своей стихии: человек, ботинки, винтовка.
Морпехи перелезали через ирригационные канавы и незаметно пробирались к группе глинобитных хижин. Когда мы прижимались к стенам и врывались в комнаты, вокруг с громким кудахтаньем разбегались куры. Бóльшая часть деревни оказалась пустой. Группа подобрала два АК-47 и гранатомет РПГ, а также кучу военной формы с красным треугольником Республиканской гвардии. Я подошел к майору Уитмеру, который стоял у задней части «Хаммера» в окружении карт и радиостанций оперативного офицера батальона.
— Вот, пожалуйста, сэр. Небольшой сувенир от лучших бойцов Саддама.
Он рассмеялся и сказал:
— Уверен, ты думал, что пришел в разведку, чтобы избежать зачистки деревень в пешем порядке.
На северной окраине деревни в однокомнатной школе в кучу сбилась группа женщин и детей — увидев нас, они в страхе укрылись там. Мы заверили их, что не причиним им вреда, и спросили, почему в деревне нет мужчин. Они ответили через Миша.
— Мы бедные фермеры. Мужчины весь день работают в полях.
— А где партия Баас, федаины?
— Здесь нет федаинов. Мы рады приходу американцев.
— Откуда взялась эта униформа Республиканской гвардии? — Женщины не ответили и молча уставились на утрамбованный земляной пол.
Убедившись, что деревня не представляет угрозы для продвижения ПТГ-1, мы продолжили движение на север, петляя между пальмовыми рощами, полными разноцветных птиц, которые пели, когда мы проезжали мимо. Тень давала убежище от Солнца, и я наслаждался прохладными перерывами между участками бесплодных полей. Зачистка деревни была тяжелой работой в полуденную жару. Морские пехотинцы выглядели бледными, с покрасневшими глазами. Рукава моей униформы были покрыты белыми солевыми разводами, и я глотал теплую воду из пластиковых фляг, прикрепленных к моему бронежилету. На вкус она была как вода из бассейна.
*****
Головной пошла рота «Альфа», и я переместил взвод в конец батальонной колонны. Почему-то мы всегда оказывались впереди или сзади, но никогда в удобном месте посередине. Группы Патрика и Ловелла развернули свое оружие в тыл от нас, выполняя роль «замыкающего Чарли». Мы продолжали грохотать на север черепашьим шагом, пробираясь через деревни и наблюдая за людьми, работающими в полях, в поисках подсказок о том, что нас ждет за следующим поворотом или за следующим холмом. Когда колонна остановилась, я слез и опустился на колено в грязь рядом с «Хамви», вытянув шнур радиостанции, чтобы держать трубку у уха. Уинн сделал то же самое со своей стороны автомобиля.
— Пока что день удачный, — голос Уинна звучал необычно бодро. — По крайней мере, мы делаем что-то полезное. До сих пор не могу поверить в те окопы вдоль реки. Иракцы могли бы обстрелять ПТГ, а затем раствориться прежде, чем там даже поняли бы, откуда ведется огонь.
Я не разделял его энтузиазма.
— Меня немного беспокоит вся эта униформа Республиканской гвардии, — ответил я. — Чего мы еще не знаем?
Наш разговор прервал радиовызов. Все командиры взводов вызывались в голову колонны на совещания. Услышав приказ батальона, я покачал головой — мы только что заняли место в самом конце колонны. Усмехнувшись в ответ на мягкую насмешливую улыбку Уинна, я перекинул винтовку через грудь, передал ему свою портативную радиостанцию и начал идти вдоль длинной колонны остановившихся машин, в которую вытянулся батальон вдоль узкой грунтовой дороги, которая поворачивала направо и исчезала в зарослях вдоль берега реки. Вдалеке я увидел бирюзовый купол мечети, возвышающийся над пальмовыми листьями; слева от нас, параллельно дороге, пролегала ирригационная канава, а за ней на равнинной местности более чем на милю простиралось засаженное поле. Река текла в нескольких футах справа от меня, у подножия обрывистого берега. На другом берегу густые пальмовые леса окаймляли поле с урожаем высотой по пояс. На поле виднелся стоявший белый седан.
Пока я шел, ко мне приблизилась деревянная лодка, плывущая по течению, в которой два иракца без особого энтузиазма гребли веслами. Они мимолетно ухмыльнулись мне, что привлекло мое внимание — в Ираке улыбались только дети, взрослые обычно просто смотрели или избегали зрительного контакта. Я окликнул морского пехотинца, сидящего высоко в турели за пулеметом.
— Вы видите что-нибудь на дне этой лодки — оружие, упаковки, что-нибудь еще?
— Ничего, сэр.
Черт! Я бы с удовольствием воспользовался поводом, чтобы потопить ее. Что-то в этих двоих раздражало меня. По мере того как боевые действия обостряли и оттачивали мои чувства, я замечал детали и устанавливал взаимосвязи, которые в ином случае остались бы незамеченными. Инстинкт начал брать верх, и я научился доверять своим инстинктам. А они подсказывали мне стрелять в этих парней в лодке.
Как только они исчезли за поворотом позади нас, неземной свистящий звук заставил меня упасть лицом в грязь. Любой столь громкий и странный звук должен был быть опасным. Я мельком увидел оранжевый огненный шар, пролетевший над моей головой, и лежал, прижавшись к земле, размышляя: «Необходимо ответить огнем» — но я не мог увидеть источник огненного шара. Обратившись к реке, я увидел свой взвод справа, развернувшийся вдоль берега в заметную цепь. Цепочка горящих тыкв проплыла по полю и отскочила от берега реки, пролетев в нескольких метрах от их «Хаммеров». Морские пехотинцы покинули турели и посыпались из открытых дверей на дорогу, ныряя в укрытие. Еще одна цепочка полетела по дуге ко мне и пролетела над головой со таким звуком, как будто по воздуху летели шары для боулинга. Я пополз в ирригационный ров, присоединившись к морским пехотинцам, которые уже находились там.
