Я киваю, внезапно осознавая, какой маленькой чувствую себя рядом с её внушительным присутствием.

Она поворачивается ко мне, спокойная, но прямая. — Ты боишься.

Я хочу отрицать это, притворяться, что я сильнее. Но правда застревает в горле. — Ага, — признаюсь я. — Немного.

Её губы изгибаются. — Это не слабость, знаешь. Я думаю, ты храбрая.

Я моргаю. — Почему?

Она вздыхает. — Ну, во-первых… ты стоишь в моём доме, — просто говорит она. — И потому что ты делаешь всё возможное, чтобы спасти человека, который, вероятно, проходит через ад в этот самый момент.

Моё горло сжимается.

Она подходит ближе. — Если ты найдёшь его, — мягко говорит она, — он не будет прежним. Этот мир жесток, Эмма. Он меняет людей. Многих — навсегда.

Её нежность застаёт меня врасплох. — Он уже был другим, — тихо говорю я. — Но Джуд, которого я знала, всё ещё был там. Я могла видеть это иногда. Когда он смеялся, или пел, или целовал меня. — Я сглатываю. — Я знаю, что я тоже меняюсь. Я арт-терапевт. Я работаю с чужой болью. Я всегда была уверенной, всегда устойчивой. Но это… — Я качаю головой. — Я чувствую себя беспомощной. Я не знаю, кто я. Я создала версию себя, которая нравилась мне без Джуда. Но теперь, когда я снова получила его… я не могу до неё дотянуться.

Адела держит мой взгляд. — Это нормально — меняться, — говорит она. — Ты сталкиваешься с тем, с чем большинству людей никогда не придётся. Не каждый день человека, которого ты любишь, забирает русский криминальный авторитет.

Я слабо киваю. Я не могу поверить, что это предложение — факт.

— Рэйф и я можем помочь тебе вытащить его, — продолжает она. — Но только ты можешь по-настоящему спасти его.

Я точно знаю, что она имеет в виду. Я стою на краю того, откуда нет возврата. — Я просто хочу вернуть его.

Её глаза смягчаются, всего на мгновение. — Я знаю. И это делает тебя опасной. — Она изучает меня. — Тебе придётся решить, кем ты готова стать. Используй свои сильные стороны. Я уже вижу, что у тебя очень умный и эмпатичный ум.

Слова бьют сильно. Я снова смотрю на тихую красоту двора. — Я думаю, я уже знаю, кем могу стать, — бормочу я.

Глаза Аделы слегка сужаются. — Правда?

— Я сделаю для него всё, — говорю я. — Я не умею бить или стрелять, но у меня есть мой разум. Я вижу людей иначе. И я верю, что это большая сила.

Она кивает раз. — Это так. Такая любовь — единственное, что выживает в аду, в который ты собираешься войти.

Моя хватка на кружке крепчает, когда она жестом приглашает меня следовать за ней обратно внутрь. Майк и Хизер снова смеются над чем-то, её рука лежит на его руке. Приятно видеть такую привязанность.

Рэйф стоит у стойки, руки скрещены, наблюдая за нами. Его глаза никогда не отрываются от жены. — Хорошо, — говорит он. — Все попили кофе. Садитесь.

Я сажусь на стул рядом с Хизер.

Адела не садится. Она делает ещё один латте и поворачивается к нам.

— Мы можем скоро вылететь в Москву, — говорит он.

Я сразу выпрямляюсь. — Как скоро?

— Скоро, — повторяет он. — Нам нужно сначала кое-что завершить здесь.

Хизер напрягается рядом.

Голос Майка низкий. — Ты серьёзно.

— Ага, — Рэйф кивает.

— Затем что? — спрашиваю я.

— Мы работаем над устранением шантажа, — говорит Рэйф.

— Система Нолана, — добавляет Адела. — Она… менее сложная, чем у Алексея, насколько я могу судить.

Майк фыркает. — Менее сложная? Это всё ещё Нолан.

— Она организована, — спокойно отвечает Рэйф. — Это делает её уязвимой. Он совсем не в одной лиге с Морозовым.

У меня падает желудок. — Вы говорите, что думаете, что сможете взломать её?

Рэйф кивает раз. — Удалить файлы, удалить контроль.

— И если шантаж исчезнет, то Джуду не грозит пожизненное заключение, — бормочу я.

Майк хмурится. — Почему бы просто не убить их? Они умрут — угроза умрёт с ними.

Рэйф слабо улыбается. — Заманчиво.

— Я хочу, чтобы они сдохли, блядь, — ровно говорит Майк, и мурашки пробегают по моей коже от его тона.

— Это не так просто, — отвечает Адела.

— Почему нет?

— Потому что у кого-то ещё может быть доступ к файлам.

Майк колеблется. — Ах, блядь. Адриана.

Я закусываю щёку изнутри.

— Если Нолан и Алексей умрут первыми, — говорит Рэйф, — рычаги сохранятся. И кто-то другой использует их. Возможно, эта Адриана. Кто она?

— Она его пиарщица, — бормочет Майк. — На самом деле, она грёбаная насильница.

Рэйф выдыхает, взгляд опускается на мгновение. — Что он принимает?

— Окси. Кокс. Мет. Героин. В основном.

— Окси, — шепчет Рэйф. — Я знаю, что это за дерьмо. Если мы доставим его в нашу собственность, ломка будет жестокой.

— Я медсестра, — вмешивается Хизер. — Я посадила Майка на субоксон. Мы привезли немного для Джуда.

— Это помогает с некоторыми из этих вещей, — говорит Рэйф, затем смотрит на меня. — Итак, мы стираем систему и устраняем угрозу. Затем мы разбираемся с Алексеем.

— И сколько времени это займёт? — спрашивает Майк.

Адела смотрит на Рэйфа. Он даёт ей небольшой кивок, будто разрешает быть честной. — Это может занять время, — говорит она. — Такие люди, как Алексей, умеют хорошо прятаться. Он очень влиятельный человек.

— Но мы сделаем это, — твёрдо говорит Рэйф.

Мои кулаки сжимаются. — А Джуд?

— Мы заберём его, — говорит Адела. — Но мы не можем спешить.

Паника остро вспыхивает в груди. — У меня нет времени ждать.

— Будет, — говорит Рэйф.

— Почему?

Он наклоняется. — Потому что спешка убивает людей. И я сомневаюсь, что ты хочешь хоронить своих друзей.

Я открываю рот, но он продолжает.

— Я знаю, ты боишься, что он умрёт, прежде чем мы доберёмся до него. Я чувствовал то же самое, когда мою жену похитили и держали в плену русские враги много лет назад. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы найти её. — Его голос становится тише. — Поверь мне. Я понимаю.

Я не знаю, что сказать. Поэтому я молчу.

Она была похищена? Чёрт.

Адела встречает мой взгляд, её выражение нечитаемо. — Это не киношное спасение, — говорит она. — Алексей — влиятельный человек с большим весом там. Нам нужно быть абсолютно уверенными в том, что мы делаем.

Моё сердце колотится, когда понимание оседает. Это момент, когда я перехожу черту. Момент, когда я перестаю быть женщиной, которая только помогает другим сталкиваться с их тьмой. Это момент, когда я решаю войти в неё сама.

Я стою в ванной, глядя на телефон, пока большой палец не немеет. Моё сообщение короткое и простое.

Я:

Если ты можешь это видеть, пожалуйста, знай, что я иду. Я не бросаю тебя. Я не позволю ему победить.

Я знаю, что он не увидит, но всё равно нажимаю «отправить». Маленькое уведомление появляется:

«Не доставлено»

Как удар в живот.

Я тяжело сглатываю, глаза горят. Хизер подходит сзади, прежде чем я осознаю, что начала дрожать. Она обнимает меня, и тепло её тела успокаивает мои нервные окончания. Я не двигаюсь. Я просто позволяю ей держать меня.

— Ты в порядке? — спрашивает она шёпотом.

— Ага.

Мы стоим так долгое мгновение, а затем я подхожу к зеркалу, заставляя себя посмотреть на своё лицо. Хизер остаётся рядом, её плечо касается моего. Мы смотрим на наши отражения, будто видим себя впервые за долгое время.

— Это безумие, — тихо говорит она.

Я киваю, горло сжато. — Прости, что втянула тебя в это. — Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на неё. — Я серьёзно. Тебе не нужно было ехать со мной или делать что-либо из этого.

Рука Хизер находит мою и мягко сжимает. — Я хочу, поверь мне. Я тоже люблю Джуда. Я всегда верила, что он — твоя настоящая любовь.

Я выдавливаю печальную улыбку, вспоминая, как мы когда-то любили друг друга. Вспоминая того яркого, красивого мальчика, которого встретила на пристани.

— И если кто-то достаточно силён, чтобы сделать это, — продолжает она, — так это ты.

Я почти смеюсь, но это превращается в рыдание. — Спасибо, — шепчу я, голос срывается. — Я не знаю, что бы я делала без тебя.