***Амет***

— Какая жара, лето в разгаре, а ты кутаешься, словно бабка!

— Пожалуй, Рубан, ты единственный, кто осмеливается так со мной говорить, — хмыкнул я.

— Именно поэтому ты пьешь сегодня со мной, а не с этими лизоблюдами! — хохотнул он.

Мы сидели на открытой террасе закрытого клуба. Рубиновый в легкой рубашке, распахнутой чуть ли не до пупка, а я в военном кителе, застегнутом на все пуговицы. Я действительно не чувствовал тепла. Вернее, иногда мне было холодно, иногда жарко, но никогда комфортно. Настроение тоже скакало — от апатии до злости и совершенно без видимых причин.

Единственное, что было постоянно — это стыд и вина перед Талией. И понимание, что жена мне не просто безразлична, она меня раздражает. И с каждым днем все сильнее.

Я старался проводить все время в инспекциях, казармах и военных училищах. Задерживаться всегда, когда это казалось возможным, ездить везде, где была малейшая необходимость в моем присутствии. И каждый раз возвращался с дорогим подарком, потому что вина грызла, жгла и мучила.

Талия принимала все близко к сердцу, постоянно плакала, вернее хныкала как беспомощный ребенок, а когда я пытался ее унять — шарахалась от меня и снова плакала. Пару дней назад даже спросила, не завел ли я любовницу? Глупости. Какие глупости! Прародители, дайте сил.

— Пора по домам? — Рубан зевнул. — Послезавтра обряд, завтра мужской вечер. Вряд ли твой дядя будет доволен, если пропустишь. И жена…

— Моя жена никогда не бывает довольна.

Так и случилось. Мы поссорились вечером и на утро по дороге во дворец. В конце концов напряжение достигло такой остроты, что я не выдержал:

— Талия, я думаю будет правильным просить разрешение на разрыв обряда. Я заплачу откупные и…

— Нет! — такой ужас невозможно было подделать. — Пожалуйста, нет! Это меня погубит, Амет! Ради всего, что между нами было, прошу тебя, не бросай!

Она заплакала. Горько и жалобно, хрупкие плечи сотрясались от рыданий, а я сидел рядом, вновь чувствуя себя последней скотиной.

— Не плачь, — проскрипел в конце концов. — Если ты не хочешь, то я не стану разговаривать с дядей.

— Спасибо, — прошептала она, не отнимая ладоней от лица. — Спасибо, Амет!

По прибытии Талия упорхнула в мои покои не попрощавшись, видимо, хотела привести себя в порядок. А я отправился к дяде.

— Пришел поздравить? — Малахар сегодня был в хорошем настроении, щурился как сытый кот. Интересно, я был таким же перед обрядом?

— Долгих лет жизни и чистого неба твоим крыльям, дядя. Поздравляю.

— Рассказывай, как дела?

— Ты хочешь услышать мой доклад? — я удивился. — А мужской вечер?

— Еще рано. Ну?

Ну, я рассказал. Лучше меня ситуаций с военной службой в империи не владел никто, так что говорить я мог долго.

— А что в семейной жизни?

Я вспомнил слезы Талии и поморщился:

— Все в порядке.

— Уверен?

— А что, есть сомнения?

— Сомнений бы не было, если бы ты порадовал меня беременной женой.

— Мы всего месяц женаты, — искренне возмутился я. — Какая еще беременность⁈

— Пфф, целый месяц поди из койки не вылазили, могла и забеременеть. Ты спрашивал?

— Нет.

— Так спроси, порадуй дядю.

— Лучше я порадуюсь за вас. Меня по-прежнему не прельщает быть наследником.

— Да, — Малахар расплылся в плотоядной ухмылке, — уж я-то с этим точно тянуть не буду. Что там у нас со временем? Достаточно промариновались, можно идти.

Мужской вечер не был совсем мужским. Приглашенные служанки обслуживали гостей, имея из одежды одни лишь браслеты, такие же обнаженные танцовщицы извивались в центре, откровенно лаская друг друга. По всему периметру установили ширмы, у некоторых уже были опущены пологи и, судя по звукам, вели там не светские беседы, отнюдь.

— Выбирай любую, — дядя благодушно рассматривал девушек, сам впрочем, не торопясь уединяться с кем-либо. Видимо, копил силы для будущей жены.

— Благодарю, — проскрипел я. — Обойдусь.

Происходящее вызывало лишь одно чувство — брезгливость, и я с трудом дождался окончания праздника.

Церемония проходила в императорском саду, в той его части, где находилась огромная площадка для игр и развлечений. Утоптанную землю в честь праздника застелили коврами, наверное, собрав их со всей империи.

— Прекрасно выглядишь, — масляно улыбнулся Малахар, подставляя мне локоть и начиная торжественное шествие внутри живого коридора из драу, которые выстроились плечом к плечу. Справа мужчины, слева женщины. Я не смотрела на лица, не различала одежды. Коридор казался бесконечной змеей.

Я промолчала, хотя сомневалась в сказанном. Душное, невероятно тяжелое платье неподъемным грузом оттягивало плечи. Чтобы его надеть, мне понадобилась помощь трех служанок.

«Тонкая месть, Малита. Мои аплодисменты».

Кроме груза платья и украшений на меня давили страх и неопределенность. Так что вряд ли я действительно хорошо выглядела, если только император не предпочитает бледных, замученных девиц с искусанными губами.

— Забеременеешь и сможешь навестить Янку, — словно делая мне невероятное одолжение, произнес император.

— Спасибо, — выдохнула я, потому что он остановился, ожидая ответа. Шествие возобновилось.

— Конечно, одним посещением спальни не обойтись, — рассуждал Малахар. — Но месяца, думаю хватит.

«Боюсь, вечером тебя ждет сюрприз».

Чем ближе мы приближались к концу живого коридора, тем значимее становились драу. Малахар начал останавливаться, давая возможность отдельным парам поздравить нас лично, тем самым оказывая высочайшее благоволение. Мужчины поздравляли императора, женщины — меня.

— Мои поздравления, княжна, — пропела Малита, когда император остановился в очередной раз. Мужа у фаворитки не было, поэтому напротив должен был стоять холостой мужчина. Я повернула голову в его сторону скорее из желания не смотреть на Малиту, чем по-настоящему интересуясь. И нахмурилась, увидев стоящего рядом с мужчиной знакомого шатена — моего подопечного из лечебницы Рейтига. Драу Рубан тоже имперец?

— Желаю скорейшего рождения наследника, — Малита повысила голос, но к ней я так и не повернулась, уставилась вперед.

Последними в цепочке стояли Амет и Талия. На наследника я даже не взглянула, но его жена мне ничего плохого не сделала, поэтому я выдавила из себя улыбку.

— Долгих лет жизни и супружеского счастья, — проговорила Талия. — Сильных сыновей и красивых дочерей.

— Благодарю, — произнесла я, спрятав эмоции. Детей у меня, похоже, не будет никогда.

Сделав еще шаг, мы с императором оказались перед накрытым белой скатертью столом, на котором лежало лишь острое, заправленное чернилами, перо.

У драу никогда не было богов, как у людей, не было храмов и жрецов, священнослужителей и хранителей памяти. Брачные обряды драу считались свершенными, если в присутствии свидетелей специальный мастер наносил супругам парные брачные татуировки. Раньше, во времена драконов и первых драу, татуировки появлялись сами, после клятв, но такого не было уже несколько столетий.

— Вы готовы? — голос мастера выдавал волнение, но рука, держащая белое перо, не дрожала.

Император молча протянул левую руку. На предплечье уже были две потускневшие полоски татуировок предыдущих браков, так что мастеру пришлось склониться, чтобы дотянуться до середины руки.

Я украдкой вытерла пот платочком, который все это время сжимала в свободной руке. Жарко было невыносимо, единственная заслуга платья была в том, что ткань влагу не пропускала и можно было не переживать, что на спине или подмышками расползутся некрасивые влажные пятна.

«Прародители, это действительно меня сейчас волнует⁈»

Впрочем, от жары страдала не только я — по виску Малахара тоже ползли крупные капли пота. Хотя, может это от боли, кожа от уколов раскраснелась и распухла. Скоро и я почувствую себя на месте своих подопечных. Хотя, справедливости ради, только Амета я колола без обезболивания.