С жильем мне повезло. Когда мама решила отправить меня в Рейтиг, я думала, что буду спать на кушетке вроде той, где обычно лежат мои подопечные. Просто в столичной детской лечебнице святой Лианы, которую я опекала, иного мне предложить бы не смогли.

Однако в Рейтиге меня смогли удивить. Верхний этаж крыла, где мне выделили комнату, раньше занимали платные палаты для рожениц, но после нападения Вексерона всех будущих мам перевели в одно отделение, а эти комнаты отдали лекарям. Некоторые, как и я, жили при лечебнице постоянно.

И в этой частной палате поместилось все необходимое и даже больше. Кровать, предназначенная для новоиспеченной мамы, была огромна. Женщина легко могла бы делить ее с ребенком, обойдясь без люльки. Да что тут говорить, кровать была такой большой, что к этим двоим спокойно мог присоединиться и отец семейства, а также двое-трое старших детей, если бы таковые имелись.

Около кровати стоял пеленальный столик, который драу Фирр использовала под свои нужды, когда поднималась ко мне. За столиком расположилась нарядная колыбель и массивный диван. На полу лежал добротный шерстяной ковер. Но главное достоинство палаты заключалось в наличии собственной уборной комнаты. В нее я первым делом и направилась.

Драу Фирр появилась ровно в тот момент когда я — распаренная, сытая и предельно сонная — про нее подумала. Ужин принесли, пока я мылась — сыр, свежая лепешка, печень и большая кружка магряного сока. Последний я уже пару лет пила в таких количествах, что казалось, вся моя кровь уже должна им замениться. Напиток был густым и терпким до такой степени, что не спасало никакое количество меда. Но пока не придумали лучшего способа восстановления после потери крови, придется пить и не жаловаться.

— Готова? — драу Фирр расставила сосуды на пеленальном столике, а сама села рядом с кроватью.

— У-агу, — зевнула я и чуть смутилась. — Прошу прощения.

— Ты вымотана, Эникс. Я возьму меньше.

— Нет-нет! — я тут же встрепенулась, прогоняя сон. — Я в порядке!

— Посмотрим, — сухо произнесла драу Фирр, обмотала мою руку жгутом и ловко воткнула иглу в вену. В подставленный флакон бодро потекла багряная жидкость.

— Я бы хотела, чтобы вы взяли больше, драу, — упрямо сказала я. — Мы в состоянии войны, лекарство нужно как никогда.

— Если с тебя взять больше обычного, — фыркнула женщина, меняя сосуд, — ты завтра не встанешь.

— Есть вероятность… — тут я замялась, — что у нас мало времени и возможности пополнить запасы не будет.

— Давно пора пройти инициацию, — бесстрастно выдала глава лечебницы. — Твоя мама права, Эникс. Ты зря мотаешь ей нервы.

— Моя кровь — по сути панацея, — обиделась я. — Единственная в своем роде. Или есть еще высшие драу, которые не успели потерять… гм… девственность?

— Подрастут через пару лет, — в ход пошел предпоследний флакон. — А пока хватит и этих запасов. Все равно только ты можешь их использовать. Если Малахар получит то, что хочет, вряд ли сможешь продолжить работать лекарем. Значит, все твои жертвы будут напрасны.

Я замолчала. Как бы не храбрилась, но слабость от потери крови накатила душной волной. Хотела попросить открыть окно, но побоялась, что тогда драу Фирр решит не набирать последний сосуд. Пришлось терпеть.

— Когда решишься — сообщи, — деловито сказала женщина, аккуратно укладывая сосуды в хранилище, а инструменты — в металлическую коробку. — Когда узнаю, что это последний шанс — выцежу тебя по полной.

Я хмыкнула. Шутки у маминой подруги никогда не были смешными. Да и улыбаться эта сухая строгая женщина, похоже, не умела.

— Откройте окно, — попросила, когда драу Фирр поднялась.

— Свет?

— Оставьте, я почитаю.

— А как же сон?

— Сбежал, — проворчала я, неловко усаживаясь.

— Книгу подать? — уточнила драу, не торопясь уходить.

— Спасибо. Атлас нервных окончаний, он в шкафчике под столиком.

— Держи, — драу подала мне книгу и покачала головой. Но в ее синих глазах я видела почти одобрение. — Береги себя, девочка.

Сон действительно ушел, но задумываться о разговоре не хотелось, поэтому я и выбрала один из сложнейших атласов, надеясь полностью занять голову хитросплетениями нарисованных нервных окончаний.

Однако я даже не успела приступить. Этот тихий скрипучий звук не возможно перепутать ни с чем.

— Прости, что поздно, — повинилась мама. — Я видела, что ты не спишь.

— Подслушивала? — хмыкнула я беззлобно.

— Нет, — мама покачала головой и устроилась на стуле, где только что сидела глава лечебницы. — Только увидела, что Фирри ушла.

Мама на секунду прикрыла глаза. Судя по тому, что на ней было все то же вельветовое платье, княгине этот день тоже дался непросто. И еще не закончился.

— Наверное, я была резка, — сказала мама, не глядя на меня. Под глазами залегли синие тени. — Налетела, напугала, смутила. Прости. Просто, как представлю, что этот гад до тебя доберется…

Мама стиснула зубы, переплела пальцы. На фоне темного платья руки казались неестественно бледными. Я несколько раз моргнула, избавляясь от слез. Жалость неуместна. Гораздо правильнее избавить родительницу от лишнего повода для волнений.

— Ты права, — тихо произнесла я. — И я сделаю это. В ближайшие дни. Обещаю.

— Тебе кто-то понравился? — мама оживилась, открыла глаза, посмотрела с интересом.

— Возможно, — я постаралась, чтобы моя улыбка вышла лукавой. Лишь бы мама была спокойна.

— Это хорошо, Эни. Если мужчина тебе нравится, все пройдет хорошо. Но если покажется, что он груб или нагл… — мама призадумалась, потом спросила с надеждой. — Может, ты не станешь закрываться от меня?

— Мам! — почти выкрикнула я. — Это личное!

— Ладно-ладно, — проворчала она. — Но если что, ты знаешь как меня позвать.

— Надеюсь, не придется, — мои щеки вновь горели от смущения и от мысленной картины, в которой мама врывается в комнату в самый ответственный момент.

— И я надеюсь. Отдыхай Эни, я загляну завтра.

— Выспись, мам! — вырвалось у меня.

— Хорошо, детка, — мама склонилась над кроватью, коснулась губами щеки. — И ты тоже отдыхай. Все будет хорошо.

Она освободила атлас из моей хватки и положила на столик. Говорить ей, что хочу почитать, было бесполезно. Мама к таким вещам глуха. Поэтому я молча проследила за тем, как она гасит свет перед тем, как уйти.

— До завтра, детка.

— До завтра, мам.

Легкий треск разрыва дал понять, что мама ушла. Я подумала про атлас, но решила, что действительно пора спать. Завтра сложный день, который я планирую завершить не одна.

Главное узнать, как зовут того моего подопечного с фиолетовыми глазами и чувственными губами.

Утром эта мысль уже не казалось такой здравой. Особенно после странных и стыдных сновидений с участием темноглазого блондина. В них я буквально набрасывалась на мужчину, сдирала одежду, царапала золотистую кожу и языком слизывала выступившую из царапин кровь. Брр!

Но мама права, с невинностью нужно распрощаться. Какая невероятная дикость, что именно моя девственность стала первопричиной развязанной войны! Малахар слишком верил в старые легенды, но только в ту их часть, которая касалась чистоты невесты. Сам он, похоронивший двух жен, явно девственником не был. А ведь по легенде драконом мог стать лишь тот высший драу, что сохранил себя для избранницы. Именно поэтому мой первый мужчина должен быть опытен — мир не готов к возвращению драконов.

Хотя даже в случае соблюдения всех условий — шанс крошечный. Но и его я не собиралась давать.

Настроив себя самым решительным образом, я направилась в сестринскую.

— Тариза, — обратилась к приставленной ко мне сестре, — подготовь бумаги четвертой палаты. Хочу сделать осмотр.

— Конечно, драу, — девушка бросила на меня удивленный взгляд, но расспрашивать не стала, сразу же занялась поисками. И довольно быстро в моих руках лежали шесть простых серых папок. Не то чтобы мне действительно были нужны истории болезни — я собиралась проверять мужчин с помощью дара — но иного способа узнать имена не было.