Поцелуи пьянили, прикосновения сводили с ума. А когда Амет подмял меня под себя и одним движением вошел, я вцепилась в его плечи и, кажется, тот сон стал реальностью — я цеплялась за него, металась, стонала, может даже кричала. До тех пор, пока сладостное напряжение стало невозможно сдерживать и оно выплеснулось, вырвалось, взорвалось. Мир замер, умер и родился снова.

— Это было удивительно, — прошептала я, когда мы оба немного пришли в себя. Амет вновь устроил меня на своей груди, и было так хорошо, что хотелось мурлыкать. — Не знала, что так бывает. Так всегда?

Сказала и тут же испытала острый укол в подребье. Это для меня все в первый раз, все удивительно, чудесно и невероятно. А для Амета… неизвестно, запомнит ли он меня вообще…

— Наверное, — рассеянно произнес он, и я сникла еще больше.

— Как ты выгорел? — спросила, чтобы не дать пролиться непонятно откуда взявшимся слезам.

— Это было еще до войны. Обрушилась шахта, мне пришлось удерживать ее, пока выходили люди. Никто не пострадал.

Он произнес это совершенно обыденно, не пытаясь вызвать похвалу или жалость. Это подкупало.

— Что было потом? — я провела пальцами по мужской груди, и его рука сначала легла на мою кисть, потом скользнула верх, огладила плечо.

Отвечать Амет не стал, закрыл рот поцелуем, и тело откликнулось раньше, чем разум.

***Амет***

Из комнаты Эни я ушел затемно. Дверь в четвертую палату тихо скрипнула, пропуская меня. Мои соседи по комнате спали, лишь новенький что-то бессвязно бормотал во сне.

— Где ты был? — раздался шипящий голос.

А нет, спали не все.

— Не твое дело, солдат, — грубо ответил Рубану, укладываясь на кровати.

Естественно, рубиновый не был простым солдатом, драу не могут быть в подчинении у людей. Но я испытывал мелкую мстительную радость, называя так мужчину, лапавшего мою женщину. Мою⁈ Ну как бы да. Я с ней провел ночь? Провел. Значит, моя.

— Я уже доложил твоему дяде!

Я прокрутил эту мысль в голове. Интересно, откуда у Рубана артефакт связи с главнокомандующим? И что именно он доложил? Вряд ли дядю интересуют мои постельные дела, значит, речь о моем восстановлении. Или о целительнице, способной вернуть силы даже выгоревшим.

— Тронешь Эни и ты труп, — сказал я очень серьезно. — Клянусь.

— Нужна мне она теперь! — фыркнул Рубан и отвернулся к стене, прекращая разговор. Субординации ноль, но мы не на плацу, да и полномочия мне еще никто не вернул.

Я устроился на спине, положил руку на глаза, чтобы начинающее светлеть небо не мешало спать, и задремал.

Эни ворвалась в палату золотистым облаком. Сегодня мне достался не только быстрый взгляд, но и легкая, чуть смущенная улыбка. Я следил, как она проводит осмотр и предвкушал, когда очередь дойдет до меня. Предчувствие не подвело, Эни не передумала.

— Лыбишься, как сытый кот, — Рубан сам был похож на кота — взъерошенного и злого. — Быстро она сломалась. Можешь поделишься секретом?

— Отстань, — вяло отмахнулся я. Мелкие укусы неудачливого соперника меня не цепляли. Я торопил время. Даже если и сегодня ничего не выйдет, то ночь я в любом случае проведу с Эни. Может и не стоит спешить? Вернуть себе титул и после вернуться за ней?

А если мать уложит ее в другою койку? Я стиснул зубы. Проклятье, нет! Золотистое чудо — мое! Значит, все случится сегодня. А перед выпиской я сделаю ей предложение — пусть пока мне и нечего дать высшей драу, но очень скоро все изменится. Благодаря ей… Нет, я хочу ее себе вовсе не из-за чувства благодарности! Просто хочу! Почти невыносимо.

В этот раз Эни открыла дверь сама, и я завис, совершенно не готовый увидеть девушку в платье, которое, в отличие от лекарской формы, не скрывало ни высокую грудь, ни округлости бедер, ни изгибы талии. Стройная, соблазнительная. Внутри крепла не понятно на чем основанная уверенность — моя!

Поцелуй это только подкрепил. Мне стоило немалых усилий сделать его легким, не испугать, расслабить. Страсть раскаляла кожу, искрилась в крови. Хотелось присвоить, овладеть, сделать своей немедленно! И я не выдержал, проник языком в рот. Сладко, остро, невыносимо приятно.

Но…

— Хочу убедиться, что ты не допускаешь ошибки, — произнес я вдруг. Эни, только что разгоряченная поцелуем не меньше меня, тут же начала остывать. Чувствуя себя идиотом, своими руками отталкивающим сокровище, я ждал ответа. А дождался странную сказку про возвращение драконов.

А после случилась лучшая ночь в моей жизни. Девушка — наваждение, это золотистое чудо стало моим. Нежная, ласковая, дерзкая, сладкая, отзывчивая. Та, ради кого стоит побороться и за жизнь, и за наследство.

Время для размышлений закончилось — решение я принял. Пока мою спасительницу не сосватали насильно замуж, нужно действовать.

Проснулась я снова одна, но на этот раз до прихода Таризы. Когда девушка принесла завтрак, я успела умыться, переодеться и скрыть следы ночного гостя.

Несмотря на то, что мне почти не удалось поспать, тело переполняла энергия, а душа пела. Мне безумно, просто до звездочек хотелось увидеть Амета и я едва дождалась момента, когда Тариза вынесет папки из сестринской. С ними я ринулась в четвертую палату.

Вот только на кушетке Амета сидел незнакомый мужчина. Я сделала несколько шагов по инерции и замерла. Затравлено огляделась. Место Рубана тоже было занято новеньким.

— Их выписали, — осторожно пояснил рыжий Кастор.

— Когда? — бесцветно спросила я.

— Рано утром.

— Ладно, — я зачем-то еще раз огляделась, шагнула к ближайшему мужчине. — Мастер Тревис, как себя чувствуете?

Сегодня осмотр дался мне в разы легче. Сила послушно приносила данные о состоянии подопечных — четкие, полные и понятные. Но я была слишком ошеломлена, чтобы радоваться.

«Даже не попрощался», — стучало молоточками по нервам. — «Почему?»

Понятно почему. Для Амета это всего лишь приятное приключение, вишенка на торте выздоровления. Мне ведь нужен был именно такой мужчина — опытный, красивый, одноразовый.

«Тогда почему так больно⁈»

Я загрузила себя работой, чтобы не думать. Не пошла на обед к драу Фирр и принимала больных до самых звезд. Могла бы и дольше, но Тариза ушла домой и некому было привозить подопечных.

Мама появилась, когда я лежала в кровати, бездумно разглядывая потолок. Постельное белье перестелили, но мне чудился запах Амета, и я старалась дышать полной грудью, надеясь уловить его.

«Какая же ты дурочка, Эникс. Влюбилась в первого встречного».

— Эни, — мама присела на край кровати, и я слабо ей улыбнулась. — Как ты детка?

— Все хорошо. Больше нечего опасаться.

— Я знаю. Малахар решил отступить. Просит мирных переговоров.

— Правда? — я мгновенно оживилась. — Но как? Как он узнал? Это ведь из-за меня?

— Представления не умею. Возможно, у него в окружении есть драу с даром предвидения.

— Но это точно? Мам, клятвы принесены?

— Точно. Принесены, — мама взяла мою руку и крепко сжала. — Ты можешь возвращаться домой, милая. Больше нет необходимости прятаться.

— Мои подопечные, — начала было я, но поняла, что новых раненых перестанут привозить, раз война окончена. — Я доведу своих больных, хорошо? Дай мне четыре дня.

— Конечно, мне было бы спокойнее, когда ты рядом, — вздохнула мама. — Но да, делай все, что посчитаешь нужным. Однако к переговорам ты должна быть в замке. Твоя проснувшаяся сила станет хорошим доводом к разуму вексеронцев. Кстати, как она, растет?

— Наверное, — пожала плечами. — Пока сложно понять, но диагностика перестала отнимать силы. Кажется, я могу проверить всех больных в лечебнице и ни капли не устать.

— Это только начало. Теперь все будет хорошо. Высшие передерутся за твою руку. И… детка, в этот раз я позволю тебе выбирать самой.

— Спасибо, — думать о будущем муже в момент, когда в комнате витает призрачный запах другого мужчины, казалось кощунством. — Надеюсь, у меня будет время.