— Отпусти, тебе же сказали, — прорычал, подскакивая к его кровати.

— Надеешься, тебе повезет больше? — прошипел рубиновый.

Совсем зарвался стервец. Пришлось напомнить про разницу в нашем положении. Рубиновый внял. А может сделал вид, но по крайней мере заткнулся. А Эни занялась мной. И я снова ощутил странную, ненормально яркую радость от простого, ни к чему не обязывающего разговора. Это до тех пор, пока она не спросила, смущаясь и очаровательно краснея:

— Ваше предложение еще в силе? Помните его?

— Помню, — прохрипел я. В горле пересохло.

— Я согласна, — Эни опустила глаза, но тут же снова уставилась на меня. — Есть условие.

Условие? Серьезно? Я был готов душу продать за то, что он предполагала. И уж тем более на все условия.

— О чем вы так долго говорили? — спросил Рубан, как только за Эни закрылась дверь.

— Не твое дело, — ухмыльнулся я.

— Если ты решил отбить у меня Эни, — завелся драу, — то…

— Ты забыл кто я? — я уставился на рубинового, подавляя его волю. И сам удивился, осознав, что зов вернулся. Рубан сник.

За день силовые каналы раскрылись сильнее. Я прямо чувствовал, как дрожит дар, распространяясь по ним — распрямляя, насыщая, возвращая былую мощь. Невероятно! Девушка — наваждение совершила невозможное. И я в ответ планирую ее обесчестить… Как-то не тянет на вознаграждение. А может забрать ее с собой? Теперь, когда я снова высший, дяде придется вернуть и титул, и родовое поместье. Мне почти тридцать, самое время привести в дом хозяйку.

Я неверяще потряс головой. Впервые в жизни я задумался о жене, однако эта мысль не вызвала отторжения. Напротив, она облегчила совесть и потянула за собой целую связку приятных эмоций. Эни в моем доме, в моей кровати.

Пах онемел от таких фантазий. Продолжу в том же духе, опозорюсь ночью. Но девушка — наваждение из головы не шла. Я едва дождался вечера.

Вот только не готов был к тому, что при взгляде на нее вместо вожделения меня затопит волна тревоги и жалости. Эни выглядела не просто уставшей, она была измождена. Какая там близость, если целительница даже встать не могла! Ей самой впору звать лекаря. Я хотел уйти сразу, но побоялся оставить ее без присмотра.

— Объяснишь, что с тобой? — спросил, когда девушка допила настойку. Ей стало чуть лучше, бледные щечки порозовели.

Эни не стала молчать. Кажется, настойка оказалась слишком крепкой для истощенной целительницы, потому что иногда она начинала говорить быстро, почти несвязно, а иногда зевала, смущенно прикрывая кулачком рот. Я слушал. Потом встал и выключил свет. Постоял, размышляя — уйти к себе или остаться. Естественно, второе перевесило. Я уговорил себя тем, что Эни нужен присмотр и лег рядом. Поверх покрывала.

— Ты так и будешь лежать? — произнесла она сонно.

— Я не занимаюсь любовью с пьяными и больными, — хмыкнул я. В душе было тепло, на сердце спокойно. Я все делал правильно. — А ты сейчас и первое, и второе. Спи.

— Очень даже зря, — пробормотала Эни и тут же сладко засопела. Я уснул не сразу. Перебирал в пальцах шелковистые пряди и думал, думал. Образ Эни в моем доме и моей спальне становился все более привлекательным и материальным.

И вновь я проснулась от стука.

— Драу Эни, это Тариза. У вас все хорошо?

— Драконы-прародители, — прошептала удивленно, — я проспала?

— Драу Эни?

— Входи, Тариза, я встаю.

Вопреки собственным словам я осталась лежать. Сладко потянулась, улыбнулась непонятно чему. Задумалась об этом и резко села. Вторая подушка была смята и пахла… проклятье…пахла она весьма приятно.

Тариза поставила на столик завтрак и осведомилась голосом, в котором явственно плескалось любопытство:

— Как вам наливка? Принести еще? Моя мама была рада, что смогла хоть чем-то вас отблагодарить.

— Оу, правда? — я постаралась незаметно взбить соседнюю подушку. — Было очень вкусно. Передавай маме привет. Я проспала, да?

— Вы очень много работаете, драу Эни, — к счастью Тариза не дала волю своему любопытству, — ничего страшного, если придете чуть позже.

— Благодарю, — выдавила смущено. Села, торопливо поправляя волосы. Дождалась, пока Тариза выйдет и быстро привела себя в порядок. Еду закинула в рот буквально на ходу, задержавшись лишь для того, чтобы с наслаждением выпить горьковато-сладкую каву. И никакого магряного сока! Желательно никогда больше!

Первым делом направилась в четвертую палату. Меня буквально влекло туда, и я не представляла, как начну день, не увидев блондина. Хотя смущения тоже хватало, как и сомнений… Вопрос так и не был решен, но вдруг Амет передумал? Что делать тогда? Не к Рубану же обращаться⁈ Уверена, тот не упустил бы шанса, но от одной мысли о его касании тело сводило неприятной судорогой.

Бравого мастера Юджаса выписали, его место занял один из моих вчерашних подопечных. Молодой Кастор выглядел намного лучше, и все также легко заливался румянцем. Остальные уверено шли на поправку. Кроме обоих драу. Они были здоровы.

— Я прослежу, чтобы вас выписали, — сказала Рубану, закончив осмотр.

— Да пожалуйста, — буркнул он, бросив быстрый взгляд за мое плечо. Туда, где стояла кушетка Амета. — Скука тут смертная.

Я удивилась. Рубан попал в лечебницу семь или восемь дней назад и все это время был весьма доволен собой и всеми окружающими. Шутил, заигрывал, присылал купленные через сестер маленькие подарки. Следил за собой и всегда выглядел так, словно из палаты собирался на прием к княгине.

«Что это с ним сегодня?»

Видимо, вопрос был написан на моем лице, потому что когда я перешла к Амету, он тихо сказал:

— Я не ночевал в палате. Рубан сделал свои выводы.

— А-а, — протянула я, украдкой оглянувшись на мужчину. Тот ответил мрачным взглядом. — Завидует?

— Ревнует.

— Кого? — искренне удивилась. Рубан заигрывал со всеми, да и не похож он был на определившегося человека.

— Тебя, конечно.

— Что? — я снова обернулась. Темные глаза с красными всполохами были полны ярости. — С чего бы?

Амет тихо хмыкнул, но ничего не стал объяснять.

— Ты здоров, — объявила ему с некоторым сожалением. — Завтра тебя выпишут.

— У меня есть еще целый день. И ночь.

Румянец заполз на щеки не от слов, а от голоса, которым они были произнесены. Низкого, хрипловатого, многообещающего.

— Жду, — спрятала смущение за коротким ответом и сбежала в свою палату, где меня уже ждал спящий подопечный.

День потянулся привычной чередой. Ближе к обеду заскочила мама, но не задала ни одного вопроса, лишь проверила амулеты защиты, обняла и исчезла в разрыве. Я успела рассмотреть кабинет с ожидающими ее возвращения высшими драу.

Сколь бы мама ни была занята, для единственной дочери время у нее находилось всегда. Даже здесь, в тылу, в самом безопасном регионе, где до реки Таузы, разделяющих княжество Сваргон и империю Вексерон, два дня пути, мама не была за меня спокойна.

К драу Фирр я не пошла, хотя и подмывало попросить набрать хотя бы пару флаконов. Но Амета завтра выпишут, а найти кого-то на его место у меня не хватит ни смелости, ни желания. Поэтому лучше поберечь силы для предстоящей ночи.

В этот раз я подготовилась лучше. Не только приняла ванную и как могла уложила волосы, но и надела платье. Когда я укладывала вещи, собираясь сюда, не знала, что драу Фирр выделит мне одежду, которую носили все местные лекари — нечто темное, практичное и удерживаемое на талии с помощью белого фартука. Поэтому платье лежало нетронутым и ждало своего часа.

На складки я потратила немного дара. На мгновение задумалась — как это быть высшей драу? Применять дар походя, не соизмеряя сил? Смогу ли создавать разрывы так как мама? Вряд ли, конечно. Таких как она не рождалось уже целое поколение.

Тариза принесла ужин. Графин на этот раз был полон прозрачным, едва розоватым напитком, но я дала себе обещание к нему не притрагиваться.