Ходить в короткой сорочке по комнате, в которую в любой момент может ворваться кто угодно, было неуютно. Я бросила косой взгляд на оставленную одежду, стянула с кровати покрывало и накинула на себя. Неудобно и жарко, зато прикрыто все, что нужно и даже больше.

Я обошла спальню еще раз, заглянула в каждое окно, выискивая балкончик или решетку для цветов. Ничего. Окна были открыты, теплый воздух проходил беспрепятственно, но ладонь натыкалась на невидимое упругое препятствие.

Дверь скрипнула, и я резко развернулась, натянув покрывало до самого подбородка. В комнату вошел Амет, а за ним высокий и худощавый мужчина с седыми прядями в темной длинной шевелюре. Император Малахар, которого я до этого видела лишь на картинах.

— Эни! — Амет сделал ко мне широкий шаг, но замер, когда я отшатнулась. — Эни, это же я.

Я отступила к кровати, забралась на ощупь и устроилась там с ногами, спрятавшись в покрывало, как в броню.

— Эни? — Амет подошел к изножью, глядя на меня с тревогой и растерянностью. Его дядя встал чуть позади, на его лице было лишь любопытство, смешанное с легкой брезгливостью.

Я смотрела куда-то между ними — подбородок задран, на лице маска величественного спокойствия. Его я вполне натренировала на маминых приемах.

— Эни, давай поговорим. Позволь представить тебя моему дяде и императору.

«Спокойствие. Безмятежность. Я вода в той мраморной чаше — прохладная и чистая».

— Язык проглотила? — голос Малахара был насмешлив и зол. — Можно устроить. Хорошее качество для постельной девки, которой ты являешься…

— Дядя! — голос Амета мгновенно изменился — стал жестким и не менее злым, чем у родственника. — Вы говорите с моей невестой, извольте соблюдать вежливость.

Ядовитый зеленый всполох глаз обжег меня, император бросил презрительно:

— Тогда сделай так, чтобы твоя невеста вела себя согласно статусу! Если не можешь справиться с девчонкой, что тут говорить про империю⁈

Он развернулся и вышел. Я еле слышно выдохнула.

«Я — вода, безмятежная, чистая, холодная».

— Эни, — Амет присел в ногах кровати, — я не причиню тебе вреда. Никогда. Давай просто поговорим?

— Я. Буду. Говорить. Только. У себя. Дома.

Вышло хорошо. Четко, спокойно, равнодушно. Наставник по этикету мною бы гордился.

— Ты дома, Эни. Моя невеста и будущая жена. Я все для тебя сделаю, любой каприз, любое желание…

Хотелось повторить, что моим единственным желанием является возвращение домой, но было понятно, что оно останется неуслышанным. Я демонстративно отвернулась к окну. Замерла, уставившись в одну точку.

— Ты будешь здесь счастлива, поверь.

«Свобода — вот, что нужно для счастья».

— Эни… Я понимаю, почему ты злишься. Считаешь, что поступил несправедливо. Но… у меня было всего пару дней, чтобы добраться до тебя. Большего дядя не дал. Я отлично понимал, что этого времени недостаточно, чтобы ты согласилась стать моей.

«Поэтому просто украл⁈»

— Я не отпущу тебя, Эни. Просто не смогу. Прошу тебя, поговори со мной. Просто поговори. Разве я многого прошу?

«Да».

— У нас есть время. Но если ты не дашь согласие до переговоров, дядя отзовет свое. Это его условие, на которое мне пришлось согласиться.

«Переговоры! Вот в чем дело! Я не просто пленница, я заложница! На какие уступки мама пойдет, зная, что я в руках врага⁈»

— Мне очень жаль, что так вышло, Эни, — матрас спружинил, я поняла, что Амет встал, но упорно смотрела в окно. — Но надеюсь, ты оттаешь и мы поговорим.

***Амет***

За два дня дороги я трижды поворачивал назад. Все во мне протестовало против того, как я поступил с Эни. Не сложно представить, что она скажет, когда поймет, что похищена. Это точно не будет «да, я согласна выйти за тебя замуж». Хорошо, если отделаюсь расцарапанной физиономией.

Все три раза на моем пути вставал Фирис.

— Амет, умоляю! — цеплялся за меня сапфировый. — У меня за два месяца конфликта дядя умудрился погибнуть и племянника ранили! Сделай, как просит император, хуже уже не будет! Княгиня знает, что дочь похищена, назад пути нет!

Это точно. Ошибку я уже совершил, осталось не сделать ее непоправимой.

Комнату для Эни я выбирал сам. С щедрой руки императора мне был выделен последний этаж восточного крыла, который раньше занимала первая жена императора, она же родная сестра моей матери. В ее комнату я и определил Эни. И остаток ночи сидел рядом, надеясь, что девушка вот-вот проснется. Но мое золотистое чудо спало, а император ждал с докладом.

— Нет, Эни пока не дала своего согласия, — я стиснул зубы, готовый к недовольству старшего по крови. Но дядя не выглядел особенно расстроенным.

— Возможно, так даже лучше, — хмыкнул он, — Девчонка здесь, Янка будет сговорчивой и послушной. Надо подумать, что мы можем получить. А ты молодец, племяш. Додумался притащить ее. Не ожидал, право.

От этой похвалы я почувствовал себя обруганным. Опустил глаза, чтобы дядя не видел той бури, что бушевала в душе. Эни не простит. Проклятье, о чем я только думал⁈

— Пусть ее приведут сюда, как только очнется, — велел дядя стоящему у выхода слуге. Тихо звякнули браслеты, и мужчина исчез за дверью. — А тебя, мой дорогой, ждет работа. Не думал же ты, что будешь целыми днями топорщить гребни перед девчонкой? Наследник — это прежде всего обязанности, а только потом привилегии.

«Интересно хоть какие? Несколько комнат во дворце вместо отнятого поместья?»

Примерно через час слуга вернулся с новостями. Выглядел он таким бледным и удивленным, что я насторожился. Встал.

— Отказывается одеваться и выходить? — протянул император задумчиво. — Любопытно. Что ж, мы не гордые, навестим гостью сами.

Эни была похожа на взъерошенного птенца, на которого накинули платок. При виде нас она явно не обрадовалась. Забралась на кровать и сердито сверкала оттуда своими невероятными глазами. Молча. Мои попытки заговорить разбивались о стену молчания. И если сначала оно было злым, то вскоре девушка успокоилась, стала холодной и отстраненной.

Дядя такое вынести не смог. Что-то внутри меня поднялось, разрослось от злости, когда он оскорбил Эни. Что-то такое, что было готово сражаться с заведомо более сильным противником и сдохнуть, но защитить свою невесту. Кажется, дядя это понял и ему это очень не понравилось.

Поговорить так и не вышло. Эни замкнулась в себе, на меня не смотрела, молчала и ничего не ела.

Все же я непроходимый дурак, поведшийся на стенания Фириса и предоставивший Малахару необходимое тому преимущество на переговорах. Только теперь я понял, что император ни за что не отпустит Эникс. И все, что я могу — это бросить ему вызов и сдохнуть от кровоизлияния в мозг, оставив Эни без защиты. Если бы только мой дар был сильнее… Но об этом можно было только мечтать.

— Тебя не удивляет одежда имперских служанок?

Я сидела на кровати в позе нахохлившегося птенца, сжимая у горла покрывало. Смотрела в окно, хотя за два дня выучила каждый вышитый завиток на тонком белом тюле. Амет сидел у меня в ногах.

— Эта форма пошла от Бриля Пятого. Не слышала его историю?

«Откуда?»

— У Бриля была очень нежная жена. Трепетная, ранимая Марин из рода аквамариновых драконов. Настолько пугливая, что шарахалась от любого шума и все свое время проводила в императорских покоях.

«Добровольно? И как только с ума не сошла?»

— А однажды с императрицей едва не случился приступ, когда неслышно подошедшая служанка предложила свою помощь. Знаешь, как поступил Бриль?

«Надел на служанок браслеты».

— Он приказал выковать всем служанкам украшения — браслеты, серьги. Так, чтобы их приближение было слышно заранее, но при этом звук не был навязчивым.

«Ожидаемо. А короткие туники на них тоже жена Бриля надела?»

Этот мысленный вопрос остался без ответа.

— Я принес тебе книги, — Амет поднялся, — И все, что смог придумать. Надеюсь, хоть что-то тебе понравится.