Вспышку интереса я тщательно скрыла. Мне было безумно скучно, я готова была читать хоть кулинарные записки, но я не позволила себе даже беглого взгляда в сторону наследника.

Амет ушел, но прежде чем рассматривать его подарки, я быстро помылась, переоделась и напилась из мраморной чаши. Сначала я думала, что мой протест, кроме голодовки и молчания, распространится и на мытье, но летняя жара была беспощадной — так что в бассейн с прохладной водой и неизменными зачарованными лилиями я залезла в первый же вечер.

Из одежды я принимала только белье и сорочки. Если бы мне принесли халат или простое платье, их я бы тоже взяла, но наряды мне предлагали исключительно выходные.

Но и после умывания мне не удалось прикоснуться к подаркам. Сначала служанки принесли поднос с едой, пробежались по комнате, смахивая невидимую пыль и поправляя подушки на кушетках. Потом девушки забрали нетронутый первый завтрак, который принес Амет, сорочку, которую я оставила в уборной, и упорхнули. Вместо них в спальню вошел император Малахар.

Я тоскливо вздохнула и забралась на кровать под душное покрывало. Уставилась в окно.

«Хоть бы облака набежали, было бы что разглядывать…»

— Твоя мать уже знает, где ты.

«Еще бы ты не похвастался».

— Уверен, печалится, что произвела на свет такую никчемность.

«И нет Амета, чтобы тебя отдернуть».

— Но хоть какая-то от тебя польза. Послужишь делу объединения. Княжество давно пора вернуть под крыло империи. Слишком много вольности вы себе позволяете.

«Если бы ты мог сделать это честно, давно бы сделал. Но отчего-то сильные драу рождаются в Сваргоне даже чаще, чем в огромной империи».

— Молчишь? — мнимое спокойствие императора дало трещину. — Я притащу княгине твое ухо! Или что там у тебя есть ненужного? Может мозги⁈ Или сиськи⁈

«Попробуй только прикоснуться, и тебя ждет сюрприз», — мои пальцы стиснули покрывало сильнее, но даже вспышка злости не привела к выбросу дара. Он был со мной — послушный, сильный, но вполне управляемый.

— Маленькая дрянь! — Малахар контролировал себя все хуже. — Повелась на смазливого щенка, променяла императора на безродного мальчишку! Этот дар должен был достаться мне! Слышишь, мне! Если даже мальчишка получил такие силы, то я бы точно стал драконом! Но ничего… Подыхать я не намерен, дождусь пока щенок тебя обрюхатит и заберу твою дочь сразу после первой крови. И никто меня не остановит!

«Мечтать не вредно».

Малахара я не боялась, хотя слова обезумевшего мужчины и царапали по сердцу. За свою воображаемую дочь я не тревожилась, но есть ведь девятилетняя Ника… Если получилось выкрасть меня, что говорить о малышке, которая ходит в общую школу?

— Твоего щенка я убью сразу, как родишь девчонку, — продолжал брызгать ядом Малахар. — А потом избавлюсь и от тебя, дрянь!

«Я — вода. Спокойная, тихая, неподвижная».

— Смотрю, ты упертая? — видимо, император заметил поднос. А может, уже знал, что за два дня я не притронулись ни к еде, ни к содержимому графина. — Хочешь сдохнуть от голода? Ослабеешь, даже держать не придется, пока щенок будет накачивать тебя семенем!

После его ухода я вновь отправилась в бассейн, и в этот раз не торопилась выходить. Дверь я научилась подпирать шкафчиком с ароматными маслами, поэтому неожиданного вторжения не опасалась. Хотелось смыть грязные слова, мерзкие обещания. Остыть и подумать.

Моя голодовка была рассчитана на Амета. Я видела, что она, вкупе с обетом молчания, угнетает наследника, и надеялась, что тревога за мою жизнь заставит блондина вернуть меня матери. Но что если сила старшего в роду окажется сильнее чувств ко мне? Правильно ли я делаю, что намеренно себя ослабляю?

Однако притрагиваться к пище мне не давала еще одна причина — я не была уверена, что еда безопасна. Да, Амет при мне отрезал кусочки от фруктов и съедал их, отпивал из графина… Но ведь именно наследник меня опоил и выкрал. И в тот момент мне казалось, что сок блондин пил наравне со мной.

Я вылезла из бассейна, попила воды и отодвинула шкафчик. Сорочка липла к мокрому телу, приятно защищая от жаркого дня. Я наконец добралась до свертков и утащила их на кровать. Хотя в это время меня обычно не тревожат, но разгуливать в короткой влажной сорочке было неуютно, а на кровати лежало спасительное покрывало.

В свертках оказались книги, цветные грифели и альбомы для рисования. Сначала я просмотрела книги — любовный роман, приключенческий, исторический и сборник легенд. Любой из них в тысячи раз интереснее узора на тюле! И в десятки раз интереснее, чем смотреть на робких девушек, которых присылали ко мне вчера. Девушки прекрасно музицировали и пели красивыми нежными голосами, но раздражали неимоверно! В конце концов я забаррикадировалась от них в уборной и сидела там, пока не пришел Амет и в спальне не воцарилась тишина.

— Я не хочу, чтобы ты скучала, — сказал он, пока я шагала мимо наследника к кровати. — Скажи, что тебе нужно?

Сегодняшний подарок пришелся по душе, но сосредоточиться на чтении не давал разговор с Малахаром и беспокойство за маму, поэтому я устроилась поудобнее, взяла альбом и начала делать то, что меня неизменно успокаивало — учиться. На первом листе появилась мужская рука в разрезе от запястья до локтя — нервные окончания, сплетение сосудов, жгуты мышц. Время пролетело незаметно, я прервалась лишь один раз — охладиться и попить. Сегодня голод меня почти не тревожил, затаился, напоминая о себе лишь легким тянущим нытьем в животе.

Я вспомнила драу Амара и его рассказы об аскезе, которой наставник регулярно предавался. Два раза в год мужчина уезжал в горы и пол месяца проводил в медитациях на сухом голоде. Половину месяца! Без воды! С водой я продержусь минимум месяц. Но мне столько и не нужно. Если Амет не отпустит меня до отъезда на переговоры… То придется проверить на что способна моя послушная новая сила. К тому же подкрепленная аскезой. Что делать после того как выберусь из замка, я представляла плохо, поэтому и тянула, надеясь, что чувства наследника перевесят долг. Действовать буду только когда не останется выбора.

За день поднос с едой сменили еще дважды, а вечерний принес мой первый мужчина, похититель и враг. В этот раз я не стала смотреть в окно, сосредоточилась на рисунке — на этот раз мысленной препарации подверглась кисть.

— Рад, что тебе понравилось, — Амет устроил новый поднос на столе, старый убрал на пол. Сел в ногах кровати. — Получается… хм… натуралистично. Посмотрю что есть в библиотеке из лекарских справочников, вдруг увидишь что-то новое.

«Было бы здорово. К нам редко попадают книги из империи».

— Вижу, ты снова не поела. Я клянусь, что в еде ничего нет — ни снотворного, ни приворота. Вообще ничего не добавлено. Клянусь жизнью.

«Даже если бы верила, все равно не стала бы есть».

Я отложила светло-серый грифель, взяла красный, начала обозначать артериальную сетку. Амет на какое-то время замолчал. Я не знала, что он делает и куда смотрит, сама я не отрывала глаз от рисунка.

— Ты такая красивая. Такая хрупкая на вид, и такая крепкая внутри. Голодать в качестве протеста… молчать… Я бы так не смог. Первым делом начал крушить бы мебель, требовать ответов…

«И спать среди обломков? А смысл?»

— Как же обрадовался, когда понял, что могу связать свою жизнь с твоей. Верил, что все взаимно…

«Поэтому посадил в клетку и позволяешь дяде шантажировать мною маму?»

— Дядя назначил меня главнокомандующим имперской армией… Проклятье, у меня недостаточно для этого знаний, недостаточно опыта. В академии учили воевать, но не учили решать тысячи проблем, разбирать жалобы, судить…

«Так-то неплохой взлет для сотника».

— Я считал себя почти покойником долгое время. Драу без дара. Посмешище. Шрам на теле рода. Я не пытался себя убить, но когда попал под заклинание на Таузе… Был почти счастлив, что все закончилось. Потом просто был счастлив, потому что в моей жизни появилась ты. А теперь…. Возможно, если бы погиб, так было бы лучше для всех.