— Драу Эни, вы там? Я пришла забрать поднос, но смотрю, вы даже не притронулись. Подогреть?

— Нет, благодарю, — я торопливо вылезла из остывшей воды, завернулась в халат и поспешила к столику. Управилась с легким ужином как раз к прибытию драу Фирр.

— Семь флаконов, — категоричным тоном сообщила мамина подруга, выставляя сосуды на пеленальном столике.

— Давайте хотя бы восемь, — тут же начала торговаться я.

— Девочка, — драу покачала головой, — это и так на два больше обычного. Уступка твоей совести. Еще один разрушит уже мое спокойствие. Понимаешь?

Понимать я стала только после привычного пятого сосуда. Накатила такая слабость, что невозможно стало поднять руку. Окно я открыла заранее, но даже воздух ранней весны казался плотным и душным. После шестого флакона драу остановилась.

— Хватит, — произнесла она мягко. — Никогда не будет достаточно.

— Но, — я сглотнула плотный комок, — мы договорились на семь… Последний раз… Я потерплю…

— Ты станешь высшей драу, Эникс. И спасешь еще много жизней. А если я продолжу, то, боюсь, сил на задуманное у тебя просто не останется.

Разум говорил, что нужно остановиться, но…

— Я выпью сока.

— Это не поможет, — драу вытащила иглу, убедилась, что ранка тут же закрылась, и начала собираться.

Я следила за ее движениями почти с отчаянием, но сил, чтобы спорить, не было совершенно. Я не нашла их и на то, чтобы переодеться во что-то нарядное. Собственно, я уснула раньше, чем глава лечебницы покинула мою комнату. И уже второй раз за вечер проснулась от стука в дверь.

— Войдите, — прохрипела, судорожно натягивая одеяло до подбородка.

Амет вошел, огляделся, уставился на меня.

— Вам плохо?

— Временная слабость, — пролепетала я, отчаянно желая спрятаться под одеяло с головой. — Она пройдет.

Мужчина качнулся с носка на пятку, взъерошил волосы растерянным жестом. Еще раз огляделся. Выглядел он сейчас не хуже Рубана. Явно потратил время, чтобы привести себя в порядок. Влажные волосы собраны в хвост так, чтобы прикрыть выбритый висок, подбородок идеально гладкий, свежая рубашка облегает широкие плечи, сквозь шнуровку видна золотистая кожа.

Я вспомнила сон, в котором царапаю Амета и слизываю капельки крови. Смутилась еще больше.

— Угощайся, — мотнула головой в сторону пеленального столика, на котором Тариза оставила блюдо с фруктами и легкую наливку.

Он бросил на меня полный сомнения взгляд, но подошел к столику. Мне пришлось повернуться на бок, чтобы не выпускать мужчину из вида. Я смотрела как сильные пальцы стиснули горлышко графина, как янтарная жидкость полилась в бокалы. Тариза, однако, затейница, я даже не представляла, что в лечебнице есть такая посуда.

Один бокал Амет отдал мне. Пальцы соприкоснулись — мои прохладные с его почти обжигающими.

— Закрыть окно? — он тоже заметил разницу.

— Нет, — торопливо сказала я и сделала глоток. Последние двадцать дней я пила только магряный сок, поэтому наливка показалась невероятно сладкой. И опьяняющей. — Оставь его открытым, пожалуйста.

Амет отодвинул стул и сел рядом со мной. Я сдвинулась, освобождая ему место. Рука дрогнула, несколько капель упали на кровать, я в два глотка допила наливку и вернула бокал мужчине. Села прямее под его внимательным взглядом.

— Объяснишь, что с тобой?

— Слабость.

— Вижу, — он хмыкнул, допил свой бокал и поставил его рядом с моим. Я тут же напряглась, ожидая продолжения. — И все же? Выглядишь так, словно из тебя выкачали всю кровь.

— Почти, — я невольно посмотрела на локоть, и мужской взгляд метнулся туда же. Разглядеть следы было невозможно, так отчего Амет так нахмурился?

— То лекарство, что ты вкалывала мне… Это кровь? Твоя кровь⁈

— Брезгуешь? — фыркнула я, немного расслабляясь.

Он замер:

— Расскажи.

— О чем? — проворчала, устраиваясь поудобнее. Смущение отступило. То ли от наливки, то ли от того, что Амет вел себя скорее, как приятель, чем будущий любовник.

— Все, что сможешь, — решительно заявил он. — Зачем истязаешь себя, почему твоя кровь лечебна и зачем тебе понадобился я. Все.

— Видишь ли, — произнесла, чуть усмехнувшись. В голове и теле поселилась легкость, — тебе повезло. Не потому, что ты сейчас здесь. А потому, что здесь я. Последняя высшая драу, кровь которой может лечить любые болезни.

— Даже выгорание.

— Даже его. Не перебивай. Так вот… Последняя высшая драу с такой кровью… Правда есть еще моя двоюродная сестра, но ей девять и пока не ясно, передастся ли это свойство. Так что до сегодняшнего дня я — переносной сосуд для самой ценной субстанции в этом мире. Лечит все, кроме старости. Впрочем, для драу это неактуально.

— Тебе не идет этот язвительный тон.

— Защитная реакция, — развела руками. — Не каждый день, знаешь ли, теряешь девственность.

Амет нахмурился:

— После инициации кровь утратит силу, верно?

— Верно, — ответила я и зевнула. — Ой.

Мужчина, кажется, не заметил нарушения этикета. Уставился в сторону темного окна и о чем-то задумался. Я успела задремать, когда он вдруг поднялся и выключил свет. В каком-то полусне-полуяве я прислушивалась к его действиям — вот он стянул ботинки, зашуршала ткань. Тело охватила странная сонная нега. Кажется, наливка была лишней для ослабленного организма, и мой первый раз пройдет без сознательного участия.

Кровать чуть прогнулась под немалым весом, и горячее крупное тело вытянулось вдоль моего. Поперек живота легала мужская рука, и я запоздало пробормотала слова, закрывающие комнату от маминого вторжения. Замерла, ожидая других прикосновений. Мгновение затянулось, зависло. Кровать словно покачивалась от моего дыхания, убаюкивая, укачивая.

— Ты так и будешь лежать? — произнесла я сонно.

— Я не занимаюсь любовью с пьяными и больными, — хмыкнул Амет где-то поверх моей макушки. — А ты сейчас и первое, и второе. Спи.

— Очень даже зря, — поучительным тоном пробормотала я и тут же провалилась в сон.

Кажется, лучше и крепче я не спала как минимум месяц. А может и всю жизнь.

***Амет***

— Эй, — кто-то потряс меня за плечо. — Просыпайся, скоро обход.

Я сел рывком. Ошалело огляделся.

— Спасибо, — кивнул соседу по палате, и тот, прихрамывая, вернулся на место.

— Подлечили тебя? — Рубан сидел на кровати, скрестив ноги.

Прислушался к себе. Замер. Отклик был! Тихий, вялый, но поток струился по каналам, пока почти незаметный, бесполезный, но для потерявшего надежду меня это было сродни откровению, удару пыльным мешком по голове!

— Подлечили, — пробормотал я и успел заметить, как Рубан зло сверкнул глазами. Мой старый знакомый явно не был рад.

— Идут, — тихо произнес рыжий Кастор, и рубиновый спустил ноги с кровати, сел прямо. Драу Фирр была женщиной строгих нравов, даже странно, что не заставляла подопечных вставать в шеренгу.

Однако в палату вошла не она, а ониксовая драу с глазам цвета расплавленного золота. Эни — так называла ее мать. Девушка — наваждение. Я только сейчас понял, что всю ночь видел ее в своих снах. И занимались мы именно тем, на что толкала ее странная мамаша.

На меня золотистое чудо бросило лишь один быстрый взгляд, но я уже поверил в то, что девушка пришла ради меня. Следил за ее передвижениями по палате, вылавливая каждое движение, каждое слово. Наваждение, иначе не скажешь!

Когда Эни дошла до рубинового, я напрягся. Внезапно вспомнил, как Рубан хвастал, что присмотрел себе красотку среди лекарей. Неужели говорил про Эни? В груди родилось рычание, я подобрался, готовый вмешаться, но, кажется, рубиновый целительницу не интересовал. Отвечала она холодно, даже с легкой досадой, и натянутые струны внутри сразу расслабились. Проклятье, что со мной? Занесла в кровь приворот вместе с лекарством?

Между тем, рубинового заносило. Холодный тон не подействовал, Рубан цеплялся за руки девушки, игнорируя напряжение, растущее в палате. Подопечные переглядывались, Юджас даже привстал, но я успел раньше.