Цильман в своем репертуаре бухтел на Эль, что из-за нее мы все опоздали, но она, уже привычная к его характеру, лишь закатила глаза, напомнив, что он и сам был не прочь подольше посидеть в столовой.
– Да и чего ты так нервничаешь, мы же пришли вовремя.
– Я хотел занять места в первых рядах. История становления Империи в ее нынешних границах – один из самых интересных предметов, – заявил он ей, но ни меня, ни ее не впечатлил.
Мы с ней переглянулись и лишь улыбнулись, ничего более не сказав. В отличие от Цильмана, мы обе предпочли бы сейчас пойти на какой-нибудь предмет, связанный с магией, она нас интересовала больше всего.
Оказалось, что многие метаморфы так же, как и драконы, обладали магией, но не все ее развивали, отчего у многих она находилась в зачаточном состоянии.
Среди метаморфов ходили опасения, что развитая магия ослабляла способности к трансформации, но это был всего лишь миф. Байка, которой пугали простолюдинов, чтобы те не вздумали развивать магию. Так народ было гораздо проще контролировать.
Правда же заключалась в том, что сила, скорость и длительность трансформации метов напрямую зависела как раз от многих факторов – физической выносливости, раскачки магического резерва и, на удивление, питания.
Чем больше физических нагрузок, магических тренировок и лучше употребляемая пища, тем сильнее становился метаморф и мог претендовать на более высшие должности в Империи, ведь развитые способности ценились на вес золота.
Цильман достал тетрадь, чтобы записывать конспекты, а вот Эль демонстративно зевнули и опустила голову на скрещенные на столе руки. Я же не могла позволить себе подобную беспечность и принялась строчить то, что говорил преподаватель за кафедрой.
Лектор, чье имя я пропустила из-за собственной рассеянности, говорил монотонно и негромко, но его голос при этом разносился по всей аудитории так отчетливо, словно я сидела прямо напротив него.
– Магический усилитель голоса, – шепнул мне Цильман, указав пальцем себе на кадык.
Я прищурилась и посмотрела на преподавателя и заметила, что на его шее, действительно, был прикреплен овальный плоский кристалл темно-синего цвета. Маленький, размером с горох, поэтому сначала я и приняла пятно за родинку.
Меня вдруг охватило благоговение, ведь мне еще столько всего предстояло узнать. Мир магии был настолько велик и разнообразен, а я в нем была только начинающей ученицей.
– В нынешних границах Гаррания существует уже две сотни лет, – продолжал говорить преподаватель. – Несмотря на три попытки переворота и две войны, нам удалось удержать свои территории в прежних пределах и не потерять влияние на мировой арене. Наоборот, благодаря политике нынешнего Императора и внедрению магических артефактов не только в военно-промысловых целях, но и в повседневную жизнь граждан, за последние пятьдесят лет мы стали основными их поставщиками в сопредельные государства, а через наши южные земли проходит Великий Торговый Путь, изменив свою траекторию как раз из-за наших артефактов. На данный момент в Царство Аллюр, некогда преобладавшее в нише артефактов, пятьдесят восемь процентов продукции, созданной с помощью магии, поставляется…
Я навострила уши, услышав про другие государства, и активно заработала карандашом. Девочек особо не учили географии и политике, а поскольку я была и вовсе незаконнорожденной полукровкой, меня не посвящали даже в основы и азы. Когда же я стала женой Ардена, в моем распоряжении оказалась целая библиотека, однако каково же было мое разочарование, когда я не увидела там ничего полезного. И сколько бы я ни просила мужа дать мне доступ в подземный отсек, где явно хранилась вся полезная литература, всегда слышала отказ. Мол, слишком сложные книги не для моего ума. Дескать, всякой леди, тем более, его жене и вовсе не полагается забивать свою голову всякими глупостями.
Я так разозлилась и так сжала пальцы, что аж чуть не сломала карандаш. Опомнилась лишь, когда услышала хруст.
Пару раз выдохнула и продолжила слушать преподавателя.
Оказалось, что в нашем мире было семнадцать государств, и наша Империя Гаррания занимала лишь второе место по площади, уступая Империи Шах. Лектор напрямую не говорил о расах, которые населяли все эти неведомые мне раньше страны, но я и сама догадалась, когда он упомянул, что эльфы Королевства Эльфляндии весьма недовольны нынешним положением дел в нашей Империи и саботируют транзит магических артефактов через свои земли. Считают, что они представляют опасность для природы, заглушая своими эманациями ее естественный фон и провоцируют мутации у животных и растений.
– Кстати, недоказанный факт, – сделал отступ лектор. Магистр Чок, узнала я его имя, когда кто-то из студентов поднял руку и что-то спросил, но я не услышала, так как задававший вопрос сидел далеко впереди и не был снабжен усилителем голоса. – Но об этом подробнее вы узнаете на курсе леди Истреллы по магозоологии.
Былое плохое настроение хоть и не ушло, но слегка притупилось за новыми знаниями и ощущением свободы.
Со дня ментальной проверки прошло два дня, с меня сняли все обвинения в краже сережек, которые служили артефактом приворота, и я наконец могла уделять всё свое свободное время лекциям и своему подрастающему сыну.
– Магозоологии? – сонно спросила Эль, поднимая голову. – Уже новая пара?
– Тише ты, – шикнул на нее Цильман и даже пнул ее ногу под столом. – Слушать мешаешь. И нет, эта еще не закончилась, можешь дальше спать, я тебя разбужу.
Эль уже успела поведать нам, что в дальнейшем хочет заняться выведением новых видов магических зверей. Работа высокооплачиваемая, особенно если тебе удастся вывести животное с усиленными магическими способностями, однако меня это не привлекало. В отличие от нее, я в лекции услышала кое-что интересное для себя. Артефактология с недавних пор стала привлекать мое внимание. Мне не давали покоя эти чертовы сережки. Достоверно зная, что они сделали с моей семьей, я отчасти понимала эльфов, ведь, возможно, их опасения насчет магических артефактов были не напрасно. Кто знает, до чего может дойти извращенный разум артефактолога, вздумай он подпольно создавать то, что противоречит природе и законам государства.
Когда лекция закончилась, многие студенты засеменили поскорее к выходу. Мы с Эль также быстро подскочили, но были вынуждены ждать Цильмана, который собирался довольно медленно и нехотя. Вот уж кто точно был недоволен тем, что лекция была завершена. Так что выходили мы втроем из аудитории последними, впереди нас шли лишь две девушки, которые задержались, обсуждая какие-то местные университетские сплетни.
– Сейчас будет пара по эмпатии, на этот раз не вздумайте задерживать меня всякими глупостями. Никакой перемены, взяли себя в руки и на третий этаж. Для вас это особо важный предмет, раз вы не проявляете тягу к теоретическим дисциплинам.
Бурчание Цильмана, на удивление, не раздражало. Наоборот, он воспринимался так, будто бы мы с ним знакомы много лет.
– Чего это нам должна понравиться эмпатия? – закатила глаза Эль. Я же заинтересованно посмотрела на Цильмана в ожидании его ответа.
– Там нужно развивать не знания, а чувства и интуицию, – ткнул он ее указательным пальцем в лоб, и она стала балансировать на пятках, чтобы не упасть.
– Чувства и интуицию, – цокнула Эль и хмыкнула. – Тебе-то какой интерес на лекцию по эмпатии идти. Ты ж не признаешь все эти эмоции и предпочитаешь науку.
– Кто сказал, что эмпатия – это не наука? Более низкого ранга, но наука. Как предмет же в Академии он существует.
Так, переругиваясь, они первыми вышли из аудитории, а я шла следом за ними. Те две девчонки, которые сплетничали по дороге к выходу, стояли около двери и о чем-то шушукались, да так громко, что, казалось, все в коридоре слышали их разговор.
– Кстати, ты знала, говорят, что среди нас есть студентка, которая недавно родила? – раздался вопрос от одной из них, и я навострила уши. Отчего-то интуиция вопила, что говорят обо мне.
