– Камень издает определенные звуковые волны, которые отпугивают хищные растения и агрессивных зверей. Не думаешь же ты, что Академия позволит своим работникам ходить тут без защиты? Тем более, госпожа Соулей – чистокровный человек.

Как оказалось, работать в магозверинце могут работать лишь те, кто не обладает даже зачатками магии. На вопрос, почему, ни Эль, ни Цильман ответа не знали, поэтому я сделала пометку первым делом узнать это на лекциях.

Всю дальнейшую дорогу до полигона, на котором проходили тренировки старшекурсников-метаморфов мы с парнем шли молча, слушая лишь какие-то наблюдения Эль. Она и правда была болтушкой, но поскольку я сама говорить была не в силах, была рада, что она своими рассказами забивала окружающий фон.

Я усиленно старалась гнать мысли об Ардене прочь, а затем и вовсе на какое-то время забыла о нем. Мы оказались аккурат около полигона, вдоль которого выстроилось по меньшей мере десять студентов-метаморфов. И напротив каждого был зверь.

– Что они делают? – спросила я у Эль, которая завороженно пялилась на кого-то из парней. Я узнала этот щенячий взгляд. Раньше видела его в зеркале замка каждый раз после встречи с мужем.

– Тренируются использовать свои силы на животных. С разумными расами неподготовленным метам работать опасно, можно и с ума сойти, – ответил Цильман, видя, что подружка потеряла голову.

Меты – сокращенная форма слова метаморфы, мне еще было непривычно это слышать, но я привыкала с удовольствием.

– Почему?

– Потому что разумные – более сложная конструкция, чем звери. К тому же, есть разные меты, и не для всех подходят разумные в качестве объекта работы.

– Например?

Я навострила уши, услышав про разные типы магии у метаморфов, ведь это была самая интересная часть. Мне уже не терпелось узнать, какой конкретно магией обладала я.

– Ну смотри, видишь парня справа? – кивнул Цильман, и я проследила за его взглядом. В этот момент старшекурсник, напротив которого стоял кабан, принял его облик и стал хрюкать.

– Есть меты, которые могут принимать чужой облик и при этом имитировать животные звуки. Их обычно используют в качестве дозорных или партизанов в войне. В их мозгу есть мозжечок, отвечающий за сохранность разума. Превращаться-то в зверя многие могут, но вот обратно – довольно тяжело. Так что такой работой занимаются только те, кто имеет к такой трансформации генетическую склонность.

– Ого. Не знала.

– Вон смотри на парня около него. Он только что принял облик девушки с кошачьими ушами и хвостом.

Так и было. Напротив него сидела крупная пятнистая кошка песочного цвета и взирала на него-нее с недоумением.

– Эм. И что это за магия?

– Это полутрансформация. Довольно сложная техника, так как удерживать лишь частичный оборот могут не все. Таких метов обычно используют в качестве, кхм… – Цильман замялся.

– Да в борделях, – фыркнула Эль, наконец, отвлекаясь от созерцания красот какого-то парня в середине.

– Не только, – тут же парировал Цильман. – Их клан обычно продает их степнякам в гаремы, когда денег нет, а те потом превращаются обратно и сбегают. Бизнес.

– Обман.

Мне казалось, что пререкание у них в крови.

– А это кто? – кивнула я на парня в середине, который в этот момент превратился в более крупного куратора, который стоял неподалеку. А затем он заговорил, и его голос ничем не отличался, будто и не было никакой разницы.

– А это Валлир, – мечтательно произнесла Эль и поплыла, так что надежды на нее больше не было, и я глянула на Цильмана, ожидая его пояснений.

– Это Валлир, он из высшей знати, – слегка недовольно ответил он. – Может принимать любой облик разумных и даже копировать голос, поведение. Пока не дорос, чтобы перенимать и память, но судя по генам, это лишь вопрос времени.

– Так это правда? Меты могут даже память воровать? – ахнула я, а затем в нашу сторону посмотрел куратор старшекурсников.

Благо, нас скрывали густые заросли, так что нас никто не увидел.

– Не говори воровать, это ругательство среди наших. Мы просто заимствуем, – поправил меня Цильман.

– Ого. Не знала, что на курсе есть еще и жировники, – удивилась Эль, не обращая внимания на наши обсуждения.

– А это еще кто?

– Вон, видишь того жирного слона? – показал мне Цильман.

На полигоне и правда стоял живой слон, а напротив него – маленький детеныш. Вот только метом был как раз первый.

– Жировники – это те, для кого не играет значения масса и плотность объекта. Они способны наращивать мышцы и жир при превращении. Обычно меты способны принять облик того, кто по комплекции и весу примерно схож с ними, но жировники преодолевают все законы физики. Ни ум, ни разум они заимствовать не способны, так что чаще их используют, как силовую тягу. Ну там, если что передвинуть нужно. Грузчики, одним словом.

В этот момент слон поплыл, а затем вместо него возник худой парень невысокого роста. Диссонанс.

Парни стали расходиться, а затем все вместе с куратором и животными вовсе исчезли за поворотом. Следом на полигон вышла девушка в серой косынке и в наглухо закрытом платье. Рядом с ней бежал ребенок лет четырех и постоянно дергал ее за подол. Она несла с собой лопату и ведро, в которое сгребала испражнения зверей. Вид у нее был изможденный, а сама она худая, как щепка. Кажется, даже кости торчали.

– Я думал, Айлин отпуск взяла, – удивился Цильман.

– Какой там. Сейчас же военное положение, ректор запретил всем идти в отпуск. Да и куда она поедет, здесь сейчас самое безопасное место. Всё же она дракон, а ректор о своих печется.

Я растерялась, так как ничего подобного не ощутила. От той девушки вообще будто не веяло никаким духом дракона.

– Да она вроде рвалась в филиал наш перевестись, как узнала, что к нам стекаются лорды со всей страны.

В этот момент ребенок стал танцевать, показывая что-то матери, и его кофточка, изрядно большая ему по размеру, сползла по плечу вниз и оголила кожу.

– У ее сына родимое пятно на ключице? – удивилась я. – Не знала, что у драконов они бывают.

– Тише ты, – шикнула на меня Эль. – Во-первых, не факт, что он дракон, его мать – полукровка, разве ты не почувствовала?

– Н-нет. А. Получается, что он больше человек. Тогда это объясняет родимое пятно.

– Да нет же, – закатила глаза Эль, будто рассказывала нам с Цильманом какие-то простые истины, которые должен знать даже замшелый доходяга с периферии.

– Хватит уже ерничать и строить из себя, – хмыкнул он. – Рассказывай давай, в чем там дело, раз уж начала.

– У него родимое пятно в форме полумесяца. Говорят, по легенде раньше у драконов рождались близнецы, – понизила она тембр голоса и наклонилась, чтобы никто нас не услышал. Но мы находились в таких непроходимых зарослях, что это маловероятно.

– Близнецы? – задумчиво протянула я, ведь никогда о таком не слышала. Это большая редкость.

– Да. И некоторые были отмечены родимыми пятнами в форме новолуния. Говорят, это особый знак, признак того, что эти драконята будут обладать магией невиданной силы. Магией первородного дракона Астарота. Кстати, сына госпожи Айлин так и зовут. Астарот.

Астарот – первородный дракон, который по легенде первым пришел в этот мир, когда родной драконий начал разрушаться. Он покорил народ, живущий на этих землях, стал покровителем людей и иных рас, дал кров своим сородичам, которые пришли следом, и навсегда увековечил свое имя в летописях. Для многих он был символом единства рас.

– Ну у сына госпожи Айлин нет брата-близнеца, так что это всего лишь легенда, – пожал плечами Цильман.

– Ты что, слухи не слышал? – фыркнула Эль. – Его брат-близнец умер.

– Опять ты сплетни по округе собираешь, – закатил глаза Цильман.

– Сомневаюсь, что это слухи, но история и правда ужасная. Госпожа Айлин ведь полукровка, говорят, что ее истинный женился на ней, а сам изменял ей направо и налево. И когда она родила первенца, муж с любовницей отобрали ребенка. И вроде как потом сдали в убогий монастырь, когда поняли, что родился не чистокровный дракон, а бракованный, не способный к обороту.