– И вам доброго утра, леди Римма, – проявила я воспитанность и сделала книксен, как меня учили.

– Давно не виделись, дочь, – кивнул со своего места отец, но не встал, продолжал читать газету, которую ему, видимо, принесла Ханна.

Обычно так и начиналось наше утро в замке. Римма была вечно недовольна и только и выискивала, до чего бы докопаться, а отец не начинал разговор, пока не выпьет чаю и не прочитает все новости.

Я знала, что отец не скажет более ни слова, пока не завершит свой ритуал, поэтому чинно присела в кресло напротив и с благодарностью кивнула Ханне, когда она поставила передо мной чашку с ароматным чаем.

– У тебя всегда не было вкуса, – сморщилась Римма и демонстративно кинула на стол надкусанное печенье. – Фу!

– Если вам не нравится, можете не есть. Я вас не приглашала и есть что-либо за моим столом не заставляю, – дала я наконец ей отпор и почувствовала небывалое облегчение.

Отец как ни в чем ни бывало продолжил читать, и я знала, что он не будет вмешиваться в наш с мачехой разговор. Это и вызывало всю жизнь у меня горечь. Ведь никто никогда за меня не заступался. Я всегда была одна против всего мира.

– Ишь как заговорила, плебейка. Думаешь, вышла замуж, всё можно теперь? Ты более не жена лорда Ардена, а значит, никто. Мы уже обо всем в курсе. Собирайся! – рявкнула Римма, поднялась и поправила прическу. Она могла впасть и в истерику, если у нее торчал хотя бы один волос.

– Куда? – вздернула я бровь.

– Забирать заявление. Ты оклеветала мою девочку из-за своей неуместной ревности, и еще смеешь что-то сейчас спрашивать? Ты должна вприпрыжку бежать, подчиняясь моим приказам. Я так и знала, что нам не стоило брать тебя на воспитание, как леди. Ты всегда завидовала моей Аише, а теперь хочешь рассорить ее с Арденом. Не бывать этому. Я приехала и прослежу, чтобы она спокойно стала его женой. Это ее место по праву. А ты не смей мешаться под ногами!

– Что? – выдохнула я пораженно. Моя мачеха всегда была женщиной экспрессивной и скорой на расправу, но так открыто свою ненависть ко мне не выражала. А сейчас из нее будто полилось всё то дерьмо, что она подавляла в себе десятилетиями.

– Мы уже в курсе от Ардена, что вы официально разведены, – по ее губам струилась змеиная усмешка. – Так что ты возвращаешься в наш замок. Мы, так уж и быть, примем тебя с твоим… – она сморщилась, – довеском. Отдадим тебя замуж за нашего соседа, лорда Эрнста, он согласен взять тебя такую. Рожавшую.

Я покопалась в памяти, пытаясь вспомнить, о ком она говорила. Сосед…

А затем побледнела.

– Разве это не ваш брат?

– Он самый.

У меня перед глазами встал его давно забытый образ. Худой, как палка, с узкими глазами-бусинками и огромным носом на пол-лица. Он мне никогда не нравился. Всё норовил считать потраченное отцом золото и одно время пытался влезть в его казну, но отец финансы доверял лишь своему проверенному казначею, который служил еще его отцу, моему деду. Одно время лорд Эрнст не оставлял попыток войти в доверие, но затем скоропалительно женился на соседской драконице, когда у той умер отец, а затем, по слухам, убил и ее, завладев всем ее имуществом.

А теперь мачеха заявляет мне, что я стану его женой.

– А отец в курсе о ваших планах? – просипела я, чувствуя, как у меня почва уходит из-под ног. Я перевела взгляд на отца, но он по-прежнему не отрывался от газеты и делал вид, будто его тут нет. Когда я посмотрела снова на Римму, она улыбнулась так, будто я порадовала ее своим вопросом.

– Не смотри на отца. Лорд Дагон поручил твою судьбу мне. Ты разочаровала его, и отныне я и только я буду распоряжаться твоим будущим. И ты подчинишься, Дарина, хочешь того или нет!

Слова мачехи сначала заставили меня впасть в оторопь, а затем я разозлилась. Довольно с меня ее злобы и гнобления. Не позволю больше собой помыкать! Больше я не та маленькая внебрачная дочь ее мужа, не ублюдок, как она называла меня и в глаза, и за глаза, пока другие леди и лорды не слышали. Нет. Больше я от нее не завишу, и в отцовский дом не вернусь.

– Убирайтесь! – прорычала я, не сумев сдержаться. – Немедленно!

Сначала Римма отшатнулась, откинувшись спиной на диван, не ожидала от меня не то что отпора, но такой яростной реакции. Раньше я молча глотала обиды и ничего не отвечала на ее колкости и оскорбления, и сейчас она ждала от меня того же, покорности и подчинения.

– Что? – переспросила она, а затем прищурилась, увидев упрямое выражение на моем лице. – Ты, верно, белены объелась, девочка?

Она фыркнула, а меня просто затрясло от ее снисходительного “девочка”. Будто я побродяжка, которой она оказала милость и дала поцеловать свою венценосную руку.

– Во-первых, я вам не девочка, а леди Дарина. Во-вторых, кто вы такая, чтобы распоряжаться, за кого мне выходить замуж и где жить. Я вас не приглашала, поэтому уходите, если собираетесь тут сидеть и оскорблять меня. И никакого заявления я забирать не буду. Ваша дочь имела наглость украсть моего ребенка, соблазнить моего мужа и забеременеть от него. Вы бы лучше ее воспитанием занялись, а не моей личной жизнью.

Я цедила слова сквозь зубы и впервые за всё время, что ее знала, ощущала себя уверенно и в своем праве. Да, внутри меня трясло, ведь я еще никогда не шла ни с кем на конфронтацию, но с недавних пор во мне будто что-то надломилось, и я, наконец, осознала, что я сама за себя, и кроме меня никто меня и не защитит.

– Кто я такая? – чуть ли не задыхаясь яростно прорычала оскорбленная Римма, громко задышала, пытаясь вобрать в легкие как можно больше кислорода, а затем зарычала: – Я всегда знала, что из такой непутевой девицы не выйдет толка! Сколько бы я не вкладывала в тебя, ты никогда не смогла бы стать настоящей леди из приличного драконьего общества. Поэтому тебя муж и бросил, променял на чистокровную высокородную, что и следовало ожидать.

– Оно и видно, – съязвила я, чувствуя себя в споре уже более свободно. Словно сорвала кандалы с шеи и конечностей, которые раньше не позволяли мне даже головы поднять вверх, гордо, как и подобает всякому свободному дракону или человеку. – Я вашей высокородной дочери так и сказала, что уступаю Ардена ей. А то негоже такой высокой леди, как она, в грязных полюбовницах ходить. Это удел всяких бастардов вроде меня, и служанок без роду-племени. Верно?

Я процитировала свои же слова, которые до этого адресовала самой Аише, и с удовольствием наблюдала за тем, как кровью наливалось лицо Риммы. Ее глаза покрылись пеленой неподдельной ненависти, а скулы заострились от той злобы, которую она по-настоящему ко мне питала.

– Отлично, что ты знаешь свое место, Дарина, – взяла она себя в руки и вздернула подбородок, демонстрируя мне свое высокомерие и надменность по отношению ко мне. Вот только на этот раз ни ее слова, ни ее поза не вызвали у меня былого стыда или же неудобства. Они ничего для меня не значили, не имели больше никакого значения в моей жизни.

– Если вы закончили с просьбами, то прошу покинуть мой дом, Римма, – показала я клыки, пусть и метафорически, и кивнула ей на выход с видом победительницы и хозяйки. – У меня дела с утра, поэтому вам лучше отправиться к Аише. Надеюсь, холодные казематы не слишком-то доставляют ей неудобства. Разве вы не за этим сюда приехали?

– Хватит, – произнес и вмешался в наш разговор отец. Он сложил газету и отложил ее на край стола, после чего обвел нас взглядом. – Покусали друг друга, и достаточно на этом. Теперь мой черед говорить слово. И вы обе подчинитесь ему, всем ясно?

Мачеха сцепила зубы, но кивнула, так как именно от него зависело благосостояние Риммы. Как бы она не хотела крутить им и вертеть, до конца ей это не удавалось.

Я же просто молча уставилась на отца в ожидании его дальнейших слов. Он сверлил меня взглядом, вынуждая опустить глаза вниз, но я продолжала с видимым упорством смотреть прямо на него.

– Ты, Дарина, вернешься в наш фамильный замок и снова выйдешь замуж.

Римма заулыбалась и глянула на меня победно.