— Кстати о машине, — Витя понизил голос. — Ты говорила, это подруги. Откуда она?

Алиса усмехнулась.

— Настя, — сказала она. — Я тебе вроде про неё писала. Мы познакомились на курсах по фотографии. Настя там искала “искала себя”, так их и не закончила, но дружба осталась. Она единственная, с кем Эдик не смог меня рассорить.

— И?

— Пару месяцев назад встретились. Она увидела меня — в ужас пришла. Сказала: "Ты себя в зеркало видела? Собирайся, мы едем по магазинам! А лучше — к психологу!”. А я не могла, у меня Мишка, съемки, Эдик…, — Алиса поморщилась. — В общем, она поняла, что меня затянуло. Дала запасные ключи, иногда давала мне машину на пару дней — когда было много заказов, еще нужно было успевать Мишку в садик отвезти-привезти, продуктов купить… А недавно позвонила и говорит: "Я уезжаю на все лето. Английский учить и работать. Машина на тебе. Тебе на съемки удобнее будет, и она простаивать не будет. Только не вздумай отказываться".

— Вот так и оставила? — Витя прищурился. — И уехала учить английский?

— На самом деле — "греть бока на пляже и клеить крутых парней", — Алиса рассмеялась. — Это ее слова. Она такая.

— Хорошая подруга, — кивнул Витя.

— Лучшая, — подтвердила Алиса. — Она всегда первым делом спрашивала: "Ты жива? Он тебя в зомби не превратил еще? Если что — я приеду, я тебя спрячу". Я думала, она так шутит… преувеличивает. А она знала.

В горле встал ком. Алиса отвернулась, чтобы Витя не видел слез.

— Ладно, — сказала она, шмыгнув носом. — Пойдем в сад, пока солнце. Мишка, хочешь на улицу?

— Хочу! — Мишка вскочил и побежал к двери.

Они вышли в сад. Вечернее солнце золотило яблони, падало теплыми пятнами на траву. Мишка носился по дорожкам, изображая то динозавра, то самолет, то просто счастливого ребенка. Алиса сидела на скамейке, Витя рядом, и они молчали.

Алиса проснулась от того, что сердце колотилось где-то в горле, а в ушах все еще звучал голос Эдика — пьяный, злой, шипящий: "Ты никуда не денешься, ты моя". Она села на кровати, хватая ртом воздух, и несколько секунд просто смотрела в темноту, пытаясь понять, где находится.

Чужая комната. Чужие обои — светло-серые, с едва заметным геометрическим узором. Чужая мебель — строгая, минималистичная, без единой лишней детали. Чужой запах — чистоты, кожи и мужского дезадоранта.

Рядом, раскинув руки и открыв рот, спал Мишка. Рекс был зажат у него под мышкой, будто даже во сне сын боялся потерять своего защитника.

Алиса перевела дыхание и откинулась на подушку.

Воспоминания вчерашнего вечера накатывали обрывками, как плохо смонтированное видео. Долгая дорога, во время которой она то проваливалась в сон, то выныривала, глядя на мелькающие за окном огни. Тишина в салоне, нарушаемая только тихой музыкой и ровным дыханием Тиграна. Потом — подземный паркинг, лифт с зеркальными стенами, долгий коридор с тяжелыми дверями.

Она почти не запомнила квартиру, когда они вошли. Слишком вымоталась. Помнит только, как Тигран провел их в спальню и сказал: "Располагайтесь. Это ваша комната на все время". Помнит, как уложила Мишку, сама рухнула рядом и отключилась за секунду.

Сейчас тело ныло, мышцы требовали разминки, но вставать не хотелось. Алиса лежала, глядя в высокий потолок, и слушала тишину. Непривычную, густую, совсем не московскую. Звукоизоляция здесь была отличная — ни соседей, ни машин, ничего.

Она осторожно встала, стараясь не разбудить Мишку, и выскользнула в коридор.

Квартира встретила ее утренним светом, лившимся из больших окон. Алиса замерла на пороге гостиной и впервые по-настоящему увидела, где оказалась.

Это было потрясающе.

Гостиная, совмещенная с кухней, была очень светлой, несмотря на темную мебель. Москва из окон казалась очень приветливой. На стенах — никаких картин, в углу большой стеллаж с книгами. Телевизора не было — вместо него Алиса заметила полку на стене над диваном, а на ней — проектор. Кухня — остров, скрытая техника, серые фасады.

Все было очень дорого, очень продуманно и очень... по-хозяйски. Ничего лишнего. Ничего показного. Пространство, созданное для жизни, а не для того, чтобы пускать пыль в глаза.

За кухонным островом, спиной к ней, сидел Тигран. Перед ним стоял открытый ноутбук. Он что-то печатал, полностью погруженный в работу, и не слышал, как она вышла.

Алиса замерла, разглядывая его. Утренний свет падал на темные волосы, высвечивал резкую линию скул, играл на плечах. На левом предплечье темнела та самая татуировка — геометричный шифр, который она заметила еще вчера.

— Доброе утро, — сказал Тигран, не оборачиваясь, и Алиса вздрогнула.

— Вы... как вы узнали?

— Шаги, — он повернулся, и в уголках его губ мелькнула улыбка. — У вас легкая поступь, но я привык слышать все, что происходит вокруг. Армия.

— А, — Алиса почувствовала, что краснеет. — Доброе утро. Извините, я не хотела мешать.

— Не мешаете, — он закрыл ноутбук и поднялся. — Кофе будете? Или чай?

— Я сама могу, — засуетилась Алиса. — Вы работайте, не отвлекайтесь...

— Алиса, — перебил он мягко. — Расслабьтесь. Вы здесь не гостья, которую нужно развлекать. Кухня в вашем распоряжении. Я просто хочу кофе, но с удовольствием сделаю и вам.

Она смотрела на него и чувствовала, как уходит напряжение. С этим человеком почему-то невозможно было суетиться. Он излучал такое спокойствие, что хотелось просто выдохнуть.

— Кофе, — сказала она. — Если можно. Черный, без сахара.

— Хороший выбор, — кивнул Тигран и принялся за кофемашину.

Алиса села за остров напротив него и только сейчас заметила, какая она сама — растрепанная, в мятой футболке, с синяком на скуле, который за ночь стал еще желтее. Она машинально коснулась его рукой.

— Болит? — спросил Тигран, ставя перед ней чашку.

— Уже нет. Просто... страшно выглядит.

— Пройдет, — он сел напротив. — Через пару дней совсем сойдет.

Они пили кофе молча, но это молчание не было неловким. Алиса смотрела в окно на город, и мысли потихоньку приходили в порядок.

— Тигран, — сказала она вдруг.

— Да?

— Спасибо вам. За все. За то, что приехали, за то, что привезли нас сюда, за эту квартиру... Я даже не знаю, как отблагодарить.

— Не надо благодарить, — ответил он просто. — Я делаю то, что должен.

— И все равно… Мне неловко.

Тигран посмотрел на нее долгим взглядом.

— Витя — мой друг, — сказал он. — Он бы сделал для меня то же самое. А вы — его сестра. Значит, не чужая. И потом, — он чуть усмехнулся, — есть вещи, которые просто нельзя не делать. Не знаю, как объяснить. Когда видишь несправедливость — нельзя пройти мимо. Я так устроен.

Алиса смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается тепло. Редко встречаются такие люди. Очень редко.

— Можно перейти на "ты"? — спросила она несмело.

— Давно пора, — кивнул он. — Мы ровесники. И в таких обстоятельствах... "вы" как-то слишком официально.

— Спасибо, Тигран, — улыбнулась Алиса.

— Пожалуйста, Алиса.

Из спальни донесся топот, а потом требовательный голос:

— Мама!

— Проснулся, — Алиса вскочила. — Доброе утро, зайчик!

Мишка выбежал в гостиную, сжимая в руках Рекса, и замер, разглядывая незнакомое помещение. Потом увидел Тиграна и нахмурился, вспоминая.

— Дядя Тигра? — спросил он.

— Привет, — отозвался тот. — Выспался?

— Ага, — Мишка подошел ближе, разглядывая его с детским любопытством. — А это ваш дом?

— Мой.

— Большой, — Мишка покрутил головой. — А у вас есть игрушки?

— Мишка! — улыбнулась Алиса. — Своих мало?

— Есть, — серьезно ответил Тигран. — Но они в другом месте. Я могу привезти, если хочешь.

— Хочу! — обрадовался Мишка. — А какие?

— Ну... машинки там. Конструктор. Робот.

Тигран