— Утверждаю, — Тигран повернул ноутбук так, чтобы судья могла видеть экран. — Вот метаданные. Вот цепочка заказов на генерацию изображений. Они были размещены через подставные аккаунты, но IP-адреса ведут к одному источнику.

— К какому? — спросила судья.

— К IP-адресу, зарегистрированному на фирму, подконтрольную отцу ответчика, Марату Суровцеву, — ответил Тигран.

В зале загудели.

— Тишина! — судья постучала молоточком.

Адвокат Эдика побледнел. Эдик что-то зашептал своему защитнику, тот покачал гололвой.

— Кроме того, — продолжил Тигран, — мной были восстановлены переписки, которые Алиса Константиновна удаляла по требованию ответчика. В них содержатся прямые угрозы в её адрес.

— Это вторжение в частную жизнь! — воскликнул адвокат Эдика.

— Восстановление собственных удалённых данных не является нарушением закона, — спокойно ответил Тигран. — Все материалы были предоставлены суду добровольно.

Судья изучала документы, перелистывая страницы. Алиса смотрела на неё и не могла дышать.

— У меня есть всё, — сказал Тигран. — В том числе доказательства того, что Эдуард Суровцев через подставных лиц организовывал травлю своей бывшей жены в интернете.

Эдик вскочил.

— Это ложь! Он всё придумал!

— Сядьте! — судья повысила голос. — Вы будете иметь возможность ответить.

Эдик сел, зло глядя на Тиграна. Алиса видела, как дрожат его руки.

— Суд приобщает представленные материалы к делу, — сказала судья. — Свидетель, вы свободны.

Тигран вернулся на своё место, сел рядом с Алисой. Под столом он взял её за руку.

— Ты видел его лицо? — прошептала она.

— Видел, — ответил он так же тихо. — Он в панике.

Алиса сжала его пальцы.

____

После Тиграна слово взяла Настя. Она поднялась, поправила блузку — чёрную, строгую, непохожую на её обычные яркие наряды. В зале было тихо.

— Представьтесь, — сказала судья.

— Настя… Анастасия Сергеевна Ковалёва, — голос Насти дрогнул, она закашлялась, начала снова. — Я — лучшая подруга Алисы. Я прошу слова как свидетель защиты.

— Слушаем вас.

Настя вышла в центр зала, повернулась к судье. Алиса видела, как дрожат её руки, но голос был твёрдым.

— Я знаю Алису несколько лет, — сказала она. — Мы вместе учились на курсах фотографии. Я помню её до замужества. Она была живая, весёлая, талантливая. Она могла рассмеяться так, что все вокруг начинали улыбаться. Она мечтала о большой любви, о семье, о детях.

Настя достала из сумки несколько фотографий, показала их судье.

— Вот она на курсах, а вот я пришла на защиту её выпускного проекта. Вот в роддоме с Мишкой — она такая счастливая, держит сына на руках.

Судья рассматривала снимки.

— А вот, — Настя помолчала, — вот она в последний раз, когда мы виделись пару месяцев назад. До её побега.

На фотографии Алиса сидела за столиком в кафе, сжавшись в комок, с пустым взглядом. Она была худой, бледной, под глазами — темные круги.

— Я не узнала её в тот день, — голос Насти дрогнул. — Она была как тень. Она почти перестала звонить, мы редко виделись.

— Ваши показания не имеют прямого отношения к опеке над ребёнком, — вставил адвокат Эдика.

— Имеют, — возразила Настя. — Если мать ребёнка уничтожена, она не может нормально заботиться о сыне. Алиса была уничтожена! Когда она поняла, что её сын в опасности, она сбежала.

— Вы были свидетелем того, как ответчик угрожал Алисе Константиновне? — спросила судья.

— Нет, но она говорила мне о том, что в их отношениях много сложностей, — ответила Настя.

— Вы знали, что она скрывается от законного отца?

— Я была заграницей и не знала, о ситуации Алисы. Но если бы знала, что она спасает себя и своего ребёнка — я бы ей помогла, — твёрдо сказала Настя.

В зале повисла тишина. Эдик сидел, вцепившись в подлокотники кресла. Его лицо покрылось красными пятнами.

— У меня всё, — сказала Настя и вернулась на своё место.

Алиса смотрела на неё, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Уважаемый суд! — Эдик не выдержал. Он вскочил. — Здесь всё подстроено! Они все против меня! Эта женщина, — он указал на Алису, — она просто хочет вытянуть из меня деньги!

Москва. Август 2025 года.

Алиса стояла в коридоре, сжимая стаканчик с водой. Руки дрожали, а в горле пересохло так, что она не могла говорить. Она не могла сидеть на месте, поэтому неспеша ходила туда-сюда. Они ждали решения судьи больше часа, время тянулось очень медленно. Журналисты нестолько раз пытались взять у неё комментарии, но адвокат помогал ей отказываться от комментариев. Затем они с Тиграном вышли на улицу.

— Ещё воды принести? — спросила Настя.

— Не поможет, — грустно ответила Алиса. — Я просто хочу, чтобы это закончилось.

— Скоро закончится, — Витя обнял её за плечи.

Алиса кивнула, прислонилась к стене. Вода из кулера была холодной, но не могла остудить жар, который горел внутри.

В коридоре появился Эдик. Алиса замерла. Настя напряглась, Витя сделал шаг вперёд, прикрывая сестру.

— Не подходи, — сказал он.

Эдик не смотрел на него. Он смотрел на Алису. Его лицо было багровым, глаза бешено блестели.

— Ты думаешь, это конец? — прошипел он, подходя ближе. — Ты ещё пожалеешь, Алиса. Я тебя достану. Где бы ты ни была — я тебя найду!

Алиса отшатнулась, прижалась к стене. Внутри всё оборвалось.

— Я сказал — не подходи, — Витя шагнул вперёд, но Эдик оттолкнул его.

— А ты вообще молчи! Ты никто!

В этот момент в коридоре появился Тигран. Он подошёл и спокойно встал между Алисой и Эдиком.

— Ещё одно слово, — тихо сказал Тигран, — и я начну разговор с твоим отцом. Расскажу прессе о его левых фирмах и о твоём клубе.

Эдик побледнел. Его рот открылся и закрылся, как у рыбы, выброшенной на берег.

— Ты не посмеешь, — выдавил он.

— Проверь, — ответил Тигран.

Эдик постоял ещё секунду, потом развернулся и ушёл, не оглядываясь. Алиса смотрела ему вслед, чувствуя, как дрожат колени.

— Всё, — сказал Тигран, поворачиваясь к ней. — Он не тронет тебя.

Она хотела что-то сказать, но не смогла. Только кивнула, прижалась к нему, чувствуя, как его рука обнимает её за плечи.

— Пойдём, — сказал он. — Надо вернуться в зал.

В зале было тихо. Судья вернулась через полчаса. Алиса сидела на своём месте, сжимая в руках папку с документами, которые уже не имели значения. Всё, что можно было сказать, она сказала.

— Встать, суд идёт! — объявил секретарь.

Все поднялись.

— Суд, рассмотрев материалы дела, заслушав показания свидетелей и изучив представленные доказательства, приходит к следующему, — голос судьи был ровным. — Иск Эдуарда Маратовича Суровцева о лишении Алисы Константиновны Лебедевой родительских прав оставить без удовлетворения. Место жительства несовершеннолетнего Михаила Эдуардовича Суровцева определить с матерью, Алисой Константиновной Лебедевой. Эдуарда Маратовича Суровцева лишить родительских прав. Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца.

Алиса не слышала ничего после слов “место жительства определить с матерью”. В голове шумело, в глазах темнело. Она стояла, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

— Ваша честь, я обжалую! — крикнул Эдик.

Судья посмотрела на него холодно.

— Ваше право.

Эдик выбежал из зала, не оборачиваясь. Его адвокаты поспешили за ним. Марат Суровцев, не глядя на Алису, поднялся и вышел следом.

— Мы выиграли, — прошептала Алиса.

— Ты выиграла, — улыбнулся Тигран, обнимая её.

Она разрыдалась, не сдерживаясь — в голос, как ребёнок. Всё, что копилось месяцами, вырвалось наружу: страх, боль, бессонные ночи, постоянное напряжение. Тигран держал её в своих руках, гладил по спине, не говоря ни слова.

Настя подошла, обняла их обоих, потом Витя присоединился. Они стояли вчетвером, не скрывая слёз, посреди пустеющего зала суда.