Витя плюхнулся на стул, взял оладушек.

— Я говорил, бабушка, — сказал он с набитым ртом. — У них тут хорошо.

— Не говори с набитым ртом, — одёрнула его бабушка. — И не перебивай.

Витя проглотил, виновато улыбнулся. Алиса села напротив.

— Бабушка, зачем ты приехала?

— А где Мишка? — спросила она.

— Спит, — ответила Алиса. — Мы его не будили.

— Хорошо, — бабушка кивнула. — Это разговор не для ребёнка.

Она помолчала. Взяла чашку, отпила глоток чая.

— Ваша мать была молодой медсестрой, — начала она. Голос стал глуше, будто она говорила сама с собой. — Она только закончила училище, пришла работать в больницу. Я была против, хотела, чтобы она поступала в педагогический, как я. Но она упёрлась. Вся в отца. Витя замер, глядя на бабушку. Алиса почти не дышала. — Она была очень сердобольная, — продолжала бабушка. — Всегда хотела помогать людям. Приносила домой бездомных котят, плакала над каждым больным. А когда в её отделение поступил тяжелый пациент с циррозом, она вызвалась ухаживать за ним. — И что? — тихо спросила Алиса. — И ничего, — бабушка усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Она ухаживала за этим стариком. Кормила, переворачивала, разговаривала с ним. — К чему это? — спросила озадаченная Алиса. Они с Витей переглянулись. — Не перебивай. А потом приехал его сын. Из Москвы. Красивый, успешный. Медийная личность — теперь его каждый день по телевизору показывают.

— Ба, ты к чему это? — Витя тоже был напряжён. — Ваша мать в него влюбилась, — бабушка произносила эти слова так, будто выплёвывала их. — Он обещал всё. Золотые горы! Что она поедет с ним в Москву, что они будут вместе. И Вероника поверила.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— И что? — Алиса едва дышала.

— А то, — бабушка усмехнулась горько. — Он уехал. Оставил её одну. Уже беременную вами. Алиса смотрела на неё, не веря.

— Ты хочешь сказать, что Константин... он не...

— Он вырастил вас как своих, — твёрдо сказала бабушка. — Он человек чести! Он взял вашу мать замуж, когда она была беременной и брошенной. Он дал вам свою фамилию, своё имя. Он заботился о вас. Он ваш отец — не по крови, а по поступкам.

Алиса не поняла, как начала плакать..

— Кто он? — спросил Витя. Голос его был странно спокоен. Слишком спокоен. — Кто наш настоящий отец?

Бабушка посмотрела на него долгим взглядом.

— Лев Волков, — сказала она.

Москва. Август, 2025 год.

Слова бабушки повисли в воздухе, как грозовые тучи перед бурей.

Лев Волков.

Алиса смотрела на бабушку и не видела её. Перед глазами стояло другое лицо — человека, которого она никогда не знала. Отца, о существовании которого не подозревала.

— А точно ошибки быть не может? — её голос прозвучал чужим, будто не её.

Ольга Николаевна покачала головой. Медленно, тяжело, как судья, выносящая приговор.

— А вы проверяли? — спросил Витя. Он сидел бледный, вцепившись в край стола так, что побелели костяшки. — Ба, ты точно не путаешь?

— Зачем мне вам врать, остолоп? — бабушка повысила голос, но тут же сбавила тон, будто испугалась собственной громкости в чужом доме. — Вы думаете, я в Москву притащилась, чтобы вам сказки рассказывать?

Она полезла в свою сумку, достала потрёпанную папку. Алюминиевый зажим блеснул в свете кухонной лампы. Бабушка раскрыла её, выложила на стол бумаги — копии, заверенные, с печатями. Алиса узнала мамин почерк на одном из документов, и от этого узнавания заныло под ложечкой.

— Вот, — бабушка ткнула пальцем в свидетельство о рождении. — Посмотрите на даты.

Витя взял бумаги, поднёс к глазам. Алиса смотрела на его лицо и видела, как оно меняется — от непонимания к ужасу.

— Это ничего не значит, — сказал он, но голос дрогнул. — Мы могли родиться сильно раньше срока. Для близнецов это нормально.

— Нормально, — эхом отозвалась бабушка. — Но ваш отец — Лев Волков.

Витя замолчал. Положил бумаги на стол. Отодвинулся, будто они жгли пальцы. Алиса сидела, не в силах пошевелиться. Руки дрожали. Она спрятала их под стол, сжала в кулаки, но дрожь не проходила.

— Если Лев Волков — наш биологический отец, а Тигран — его сын... — Алиса произносила слова медленно, будто пробуя их на вкус, будто надеялась, что они изменятся, рассыплются в прах.

Земля ушла из-под ног.

Алиса встала, не помня, как. Стул отъехал назад, заскрипел по полу. Всё было как в тумане — размытые очертания, приглушённые звуки. Она слышала, как бьётся сердце, и этот звук заглушал всё остальное.

— Алиса, — Витя тоже поднялся. — Давай не будем спешить. Нужно дождаться Тиграна, поговорить и всё обсудить. Вдруг это неправда!

— Нет! — она сказала это громче, чем хотела. — Не нужно.

— Алиса...

— Не могу, Вить! — она почти кричала, но потом осеклась, прижала ладонь ко рту. Со стороны Мишкиной комнаты — тихо, сын спит. — Я не готова. Мне нужно время.

Ольга Николаевна сидела за столом, поджав губы. Её лицо было серым. Она отпила ещё глоток чая, потом закашлялась.

— Воды... — прохрипела она.

Витя метнулся к крану, налил стакан. Бабушка выпила, вытерла губы платком.

— Мне нехорошо, — сказала она. — Голова закружилась.

Алиса посмотрела на неё и вдруг увидела не железную Ольгу Николаевну, которая командовала всем домом и не признавала слабости. А старого, уставшего, больного человека.

— Витя, ты должен отвезти бабушку домой, — сказала Алиса. Голос её стал твёрже.

— А ты?

— Со мной всё будет хорошо, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я не готова... не готова встречаться с Тиграном сейчас. И с мамой тоже. Мне нужно время.

Витя хотел возразить, но Алиса подошла к нему, взяла за руку, сжала.

— Пожалуйста. Пожалуйста, Вить. Я справлюсь.

Он смотрел на неё долгую секунду, потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но будь на связи.

— Обязательно.

Алиса подошла к тумбочке, где лежала её сумка, достала кошелёк. Благодаря Тиграну, деньги она почти не тратила. Вытащила несколько крупных купюр, протянула Витьке.

— Вызови такси. Если бабушке станет хуже в дороге — предупреди маму и попроси водителя поехать в ближайшую больницу. А если будет совсем плохо — вызывай скорую.

Витя взял деньги, кивнул.

— Всё будет нормально, — сказал он. — Ты только...

— Я справлюсь, — перебила Алиса. — Идите. Не ждите меня.

Ольга Николаевна поднялась из-за стола. Допила чай, поставила чашку.

— Ты уж прости меня, Алиса, — сказала она тихо. — За то, что не сказала раньше.

— Не только ты, — ответила Алиса. — Вы все молчали.

Бабушка кивнула, взяла сумку. Витя помог ей надеть туфли. У двери он обернулся.

— Идите, — она махнула рукой. — Я позвоню. И, Витя, пообещай мне.

— Что такое? — Не рассказывай ничего Тиграну. — Алис... — Пообещай мне! Мне нужно время. — Хорошо. А ты пообещай мне, что не будешь принимать поспешных решений. Мы обязательно во всём разберемся. Я не верю, что это правда! Нужно поговорить с мамой. Витя пропустил бабушку вперёд и вышел сам. В прихожей стало тихо. Алиса стояла, глядя на закрытую дверь, и не могла двинуться с места.

Алиса сжала кулаки, вдохнула, выдохнула. Не помогло.

Она прошла в спальню, начала собирать вещи. Не разбирая, не складывая аккуратно — просто кидала в сумку. Надо было уходить. Пока Тигран не вернулся и пока она не передумала.

В комнату зашёл Мишка — сонный, лохматый, с Рексом под мышкой.

— Мам?

— Миша, одевайся, — Алиса не обернулась. — Мы уезжаем.

— К бабушке?

— Нет, — Алиса закусила губу. — Мы уезжаем... в приключение.

— Ура! — Мишка запрыгал на месте.

Алиса отвернулась, чтобы он не увидел её слёз. Надо было держаться, чтобы не развалиться на куски прямо сейчас. Они оделись быстро. Мишка натянул штаны задом наперед, но Алиса не стала его переодевать. Не было сил.

Со стола в кабинете Тиграна она схватила ручку, лист бумаги. Писала дрожащей рукой, буквы скакали, как пьяные.