— Ты правда не понимаешь?

Лев молчал долго. Потом отставил чашку, подался вперед.

— Вероника, я понимаю все. Понимаю, что не имею права, что ты имеешь полное право послать меня подальше. Но я…, — он запнулся, подбирая слова. — Я столько лет строил эту жизнь. Деньги, власть, успех. Думал, это сделает меня счастливым. Но на самом деле…

У Вероники защипало в глазах. Она моргнула, прогоняя слезы.

— Не надо, Лев.

— Что не надо?

— Не надо делать вид, что ты жалеешь. Ты получил все, что хотел.

— Получил, — согласился он. — И что теперь? Жена, с которой мы чужие люди. Дети, которые смотрят на меня как на незнакомца. Тигран вообще ушел в армию, лишь бы не жить с нами. Стефания... она вся в телефоне, в блогах, ей не до отца. У меня есть все, кроме главного.

— А что главное?

— Тепло, — просто сказал Лев. — Простое человеческое тепло. Кто-то, кому я нужен не потому, что я медиамагнат, а просто потому, что я — это я.

Вероника молчала, переваривая. Она не ожидала такой откровенности. Не ожидала, что за броней успеха скрывается такая пустота.

— У тебя же дети, — сказала она тихо. — Ты говоришь, они чужие. А ты пытался? Пытался пробить эту стену?

— Пытался, — кивнул Лев. — С Тиграном мы говорим на разных языках. Он технарь, гений, живет в своем мире. Я для него — придурок, который только и умеет, что вещать с экрана. А дочка... она меня использует для контента. "Папа, встань сюда, я тебя сниму для блога". Это все.

— А ты пробовал просто побыть с ними? Без камер, без денег, без проектов?

— Пробовал. Не получается. Они не умеют без всего этого. И я разучился.

Вероника смотрела на него и видела не медийную звезду, не успешного бизнесмена, а просто уставшего мужчину, который потерялся в собственной жизни.

— А у тебя? — осторожно спросил Лев.

— Хорошо, — ответила Вероника осторожно. — Сын в медицинском учится. Продолжает династию. Дочь, — она запнулась. — Алиса фотограф. Очень талантливая.

— Такие взрослые? Двойняшки? — догадался Лев.

— Да, — кивнула Вероника и тут же пожалела. Слишком много информации. Опасно.

— Ты счастлива с мужем? — вопрос прозвучал неожиданно.

Вероника замерла. С Константином? Счастлива? Это слово вообще применимо к их браку?

— У меня хорошая семья, — сказала она уклончиво. — Муж — главный врач, уважаемый человек. Дети выросли. Работа любимая. Что еще нужно?

— Я спросил не про то, что нужно. Я спросил, счастлива ли ты.

— Лев...

— Не отвечай. Я понял.

Они снова замолчали. За окном темнело, зажигались огни. Вероника смотрела на свое отражение в темном стекле и думала о том, как странно устроена жизнь. Двадцать лет назад они расстались — и вот сидят в кафе, пьют кофе, говорят о детях и счастье.

— Мне пора, — сказала она, глянув на часы.

— Я отвезу тебя в отель.

— Не надо, я на такси.

— Вероника, — он накрыл ее руку своей ладонью. — Позволь мне хотя бы это.

Она смотрела на его руку — теплую, живую, настоящую. И не могла сказать "нет".

____

Они ехали в машине — черном автомобиле с водителем. Лев сидел рядом, на заднем сиденье, и молчал. Вероника смотрела в окно на огни ночной Москвы и чувствовала, как внутри разгорается что-то, чему она не позволяла разгораться двадцать лет.

— Вероника, — сказал Лев, когда машина остановилась у отеля. — Можно я тебе позвоню?

— Зачем?

— Еще раиз обсудить проект. Ну и чтобы услышать твой голос.

Она закрыла глаза на секунду.

— Лев, у меня своя жизнь. У тебя — своя. Мы не можем вернуться в прошлое.

Осень 2024 года. Областной центр. Областная больница.

Константин замер. На секунду — всего на секунду — его руки дрогнули. Профессиональная маска дала трещину: глаза расширились, лицо потеряло невозмутимость.

Он узнал ее. Конечно, узнал. Как мог забыть?

— Аня…, — выдохнул он одними губами. Не "Анна Викторовна", не "пациентка", а просто Аня. Так, как называл в прошлой жизни.

Она молчала — не могла выдавить ни слова. Константин моргнул, взял себя в руки. Снова уткнулся в карту, хотя было видно, что строчки плывут перед глазами.

— Анна Викторовна, — сказал он уже официально, но голос чуть дрожал. — Посмотрю вашу ногу. Потерпите, может быть больно.

Он сел на край кушетки, осторожно взял ее стопу в свои руки. Пальцы — теплые, уверенные, знакомые до мурашек — ощупывали лодыжку, проверяли подвижность, искали повреждения. Аня смотрела на его руки и вспоминала, как эти же руки когда-то гладили ее по голове, обнимали за плечи, держали за талию.

— Вывих средней тяжести, — говорил он ровно, профессионально. — Сейчас наложим лангету. Недели две придется походить осторожно, ногу не нагружать. Потом ЛФК, разработка. Если делать все как надо — восстановитесь полностью.

— Хорошо, — выдавила Аня.

Он поднял глаза, встретился с ней взглядом. В серых глазах плескалось что-то, чему она не хотела давать названия. Вина? Сожаление? Интерес?

— Аня…, — снова сорвалось с губ, и он тут же поправился: — Анна Викторовна, вам нужно будет показаться через неделю. Я запишу вас к травматологу.

— Хорошо, — повторила она. Других слов не было.

Константин встал, прошелся по палате, будто собираясь с мыслями. Потом достал из кармана визитку, положил на тумбочку рядом с кушеткой.

— Если что-то будет беспокоить — звоните в любое время, — сказал он. — Вот мой личный номер.

Аня смотрела на визитку. Золотые буквы, строгий шрифт: "Лебедев Константин Борисович, главный врач". И номер.

— Я не позвоню, — тихо сказала она.

Он замер у двери, обернулся.

— Знаю, — ответил он так же тихо.

Дверь закрылась.

Аня осталась одна в белой палате, глядя на визитку. Через минуту вошла медсестра.

— Анна Викторовна, мы оформляем вас до утра. Понаблюдаем, капельницу поставим...

— Нет, — перебила Аня резко. — Мне нужно домой.

— Но Константин Борисович рекомендовал...

— Мне нужно домой, — повторила Аня жестче. — У меня работа, дети, встречи. Я не могу здесь лежать.

Медсестра замялась, но спорить не решилась. Слишком уверенный был голос, слишком стальной взгляд.

— Хорошо. Тогда подпишите отказ. И кого-то нужно прислать за вами.

— Я сама.

Аня достала телефон, позвонила своей секретарше. Света ответила после первого гудка.

— Анна Викторовна! Что случилось? Мне сказали, вы в больнице...

— Света, приезжай, забери меня. Я в областной больнице.

____

Света примчалась через час. За это время Ане наложили лангету, выдали бумаги о выписке и рецепт на обезболивающее. Она сидела на кушетке, бледная, сжав губы, и считала минуты.

— Анна Викторовна! — Света влетела в палату, всплеснула руками. — Господи, как же вас так угораздило...

— Потом, — оборвала Аня. — Закажи такси. И попроси водителя остановиться у аптеки по дороге.

— Да, конечно. Я помогу вам выйти?

— Помоги.

Опираясь на Свету, Аня доковыляла до выхода. Нога болела нестерпимо, но она терпела.

Когда таксист подъехал к круглосуточной аптеке, Аня протянула Свете рецепт:

— Я перевела деньги. Купи мне костыли и обезболивающее.

Света кивнула и выскочила из машины. Аня закрыла глаза. Ногу нельзя нагружать. Придется работать из дома. Встречи, конечно, не отменить — клиенты ждать не будут. Значит, она будет скакать по офису, делая вид, что все в порядке. Нужно скорее прийти в себя. Другого варианта не было. Она не сядет в инвалидную коляску. Ни за что. Света вернулась через десять минут, загрузила костыли в багажник.

— Анна Викторовна, вы перевели очень много. Вот ваши таблетки, сейчас отправлю вам остаток…

— Оставь себе, — перебила Аня, забирая пакет. — Компенсация за ночную смену нянькой.

— Анна Викторовна, ну что вы...

Аня покачала головой и сказала таксисту ехать по адресу. Всю дорогу молчала, глядя в окно на ночные огни.