Аня слушала, и внутри у нее шевелилось что-то нехорошее. Знакомое. Слишком знакомое.

— А дети? — спросила она.

— Дети выросли, — махнул рукой Константин. — У них своя жизнь. Алиса в Москве, Витя редко бывает дома. Они... они меня уважают, наверное. Но любви нет. Той любви, когда ты нужен просто так, а не потому, что ты отец.

— Может, ты сам отстранился?

— Может, — не стал спорить он. — Но когда тебя годами не пускают в душу, когда ты чувствуешь себя чужим в собственном доме, что-то ломается. Понимаешь?

Аня понимала. Слишком хорошо понимала.

— А мать ее? — спросила она. — Ольга Николаевна?

— О, это отдельная песня, — Константин усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Она живет с нами. Командует, указывает, пилит. Ей вечно не нравится, как я лечу, как я работаю, как я общаюсь с ее дочерью. А Вероника... она молчит. Всегда на стороне матери.

— Тяжело, — тихо сказала Аня.

— Тяжело, — согласился он. — Поэтому я здесь. Поэтому мне нужна ты.

Он повернулся к ней, взял за руку, поднес к губам, поцеловал пальцы. Аня чувствовала тепло его губ, и от этого прикосновения по коже бежали мурашки.

— Ты другая, — сказал он. — Ты живая. Ты настоящая. Ты не играешь, не строишь из себя невесть что. С тобой я могу быть собой.

— А кто ты? — спросила Аня тихо.

— Я — человек, который устал быть чужим в своей жизни, — ответил он просто. — Который хочет тепла. С тобой я это чувствую.

Она смотрела на него и хотела верить. Отчаянно, безнадежно, как двадцать лет назад, когда стояла на остановке под дождем с тестом на беременность в руках.

— Ты говорил это тогда, — тихо напомнила она. — Что жена тебя не понимает, что ты несчастлив, что все изменится.

Константин замер. В глазах его мелькнуло что-то — вина? страх? сожаление?

— Я знаю, — сказал он тихо. — Я помню. И я не прошу тебя верить мне на слово. Я просто прошу... дать шанс. Посмотреть, как я буду меняться. Не на словах — на деле.

— Ты все еще с ней, — напомнила Аня.

— Потому что не могу уйти просто так. Но я работаю над этим. Я ищу способ.

— Сколько можно искать?

— Столько, сколько нужно, — твердо сказал он. — Аня, я не хочу тебя потерять. Ты — единственное, что у меня есть настоящее.

Она молчала долго. Смотрела на огни города за окном, на снег, который все падал и падал, укрывая землю белым, чистым покрывалом. Верить или не верить? Рискнуть или захлопнуть дверь?

Она устала быть сильной. Устала тащить все на себе. Устала от пустоты, которая возвращалась каждый вечер, когда она заходила в пустой дом.

— Останься сегодня, — сказала она.

Константин посмотрел на нее с такой благодарностью, что у нее сжалось сердце.

— Спасибо, — выдохнул он.

Он остался.

И остался на следующий день. И через неделю. И через месяц.

____

Они встречались регулярно — несколько раз в неделю, иногда чаще. Аня отпрашивалась с работы пораньше, переносила встречи, находила предлоги, чтобы провести с ним вечер. Впервые за долгие годы она чувствовала себя женщиной — не матерью, не начальницей, не вдовой, не бухгалтером. Женщиной, которую хотят, которой восхищаются, которую любят.

Май 2025 года. Областной центр.

Весна в этом году выдалась теплая. Аня опустила стекло в машине, подставила лицо вечернему солнцу и улыбнулась. Они с Константином были вместе уже больше полугода. Время пролетело как один миг.

Она посмотрела на часы — без пяти семь. Он должен выйти с минуты на минуту. Аня осободилась раньше и сюрпризом приехала забрать его с работы, потому что свою машину он отдал в ремонт на прошлой неделе. Сын снова был в спортивном лагере, дочь готовилась к сессии. Они с Костей договорились поехать к ней, сесть на террасе и пить вино, глядя на закат. Маленькие радости, из которых складывалось счастье.

Аня поправила зеркало заднего вида, взглянула на себя. Глаза блестят, щеки чуть разрумянились — она сама себе нравилась в последнее время. Константин говорил, что она расцвела. И это была правда.

Дверь больницы открылась, и Аня подалась вперед, чтобы помахать ему. И замерла.

Константин вышел не один. Рядом с ним шла девушка — молодая, очень молодая, лет двадцати с небольшим, в белом халате поверх легкого платья. Она что-то говорила, улыбаясь, касалась его руки, когда смеялась. А он смотрел на нее и... улыбался. Точно так же, как улыбался Ане.

Сердце пропустило удар.

Аня вцепилась в руль, чувствуя, как внутри разливается холод. Нет. Нет, это просто коллега. Практикантка, интерн, кто угодно. Он же врач, главврач, вокруг всегда много людей.

Он открыл девушке дверь машины — не той, на которой приехала Аня, какой-то другой, припаркованной чуть дальше. Помог сесть, закрыл дверь, обошел капот. Уезжая, даже не посмотрел в сторону Аниной машины. Не заметил.

Аня сидела, не в силах пошевелиться. В груди разрасталась тупая, ноющая боль.

Через минуту зазвонил телефон.

— Милая, прости, задерживаюсь, — голос Константина в трубке звучал устало, но ласково. — Я подъеду чуть позже.

— Конечно, — ответила Аня ровно. — Жду.

Она отключилась и долго смотрела на темный экран.

Врал. Он врал.

Но, может быть, она ошиблась? Может быть, это действительно была просто коллега?

Аня запретила себе думать о плохом. Он дарил ей счастье. Он был нежен, внимателен, заботлив. Он говорил, что любит. Он не мог... не мог же он?

Она завела машину и уехала. Через полтора часа Константин приехал к её дому. Аня встретила его у входа, улыбнулась, поцеловала. И ничего не спросила.

____

Через несколько дней Аня с самого утра каталась по делам. Она заметила маленькое кафе на набережной и решила сделать перерыв, выпить кофе. Весна, солнце, свободный час — почему бы и нет.

Она зашла, заказала американо на вынос. Когда кофе приготовили, Аня решила никуда не спешить и попить его здесь, и только собралась сесть у окна, как увидела их.

Константин сидел за столиком в углу. Напротив него — та самая девушка. Они сидели близко, очень близко. Она наклонялась к нему, касалась его руки, смеялась. А он смотрел на нее так, как смотрел на Аню полгода назад — с восхищением, с нежностью, с голодом.

Мир покачнулся.

Аня застыла со стаканчиком в руках, не в силах пошевелиться. Кофе обжигал пальцы, но она не чувствовала боли. Только пустоту. Глухую, черную, всепоглощающую пустоту.

Константин поднял глаза — и увидел ее.

На секунду в его лице мелькнул ужас. Но только на секунду. Он тут же взял себя в руки, улыбнулся, помахал ей — привет, мол, какая встреча. Девушка обернулась, посмотрела на Аню с любопытством, ничего не понимая.

Аня развернулась и вышла, так и не сделав ни глотка.

Телефон зазвонил через минуту.

— Аня, это не то, что ты думаешь, — голос Константина был быстрым, взволнованным. — Это практикантка, мы обсуждали ее диплом. Она просила помочь с материалами.

— В кафе?

— Она предложила встретиться здесь, ей так удобно. Аня, милая, ну ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ты для меня всё.

— Всё? — переспросила она тихо. — Тогда почему ты мне не сказал?

— Потому что знал, что ты будешь ревновать. А это просто работа, ничего личного. Клянусь.

Аня молчала. Смотрела на реку, на отражение солнца в воде, на парочку, которая целовалась на набережной, не стесняясь никого.

— Аня? Ты здесь?

— Здесь, — ответила она. — Я позвоню позже.

Она отключилась и долго сидела в машине, глядя в одну точку. Внутри боролись два чувства — желание поверить и холодный, липкий страх, что история повторяется.

Он сказал, что любит. Он сказал, что она для него всё. Но двадцать лет назад он говорил то же самое. О своей жене. О том, что она холодна, что он несчастлив, что ему нужна Аня.

А теперь он говорит это Ане. И, возможно, говорит это той девушке. Или другой. Или многим.

— Нет, — прошептала она вслух. — Нет, я не хочу в это верить.