Алиса видела их обоих. И чувствовала, как внутри что‑то ноет — не торжество, нет, а странная, щемящая жалость. Она знала, каково это — любить и не быть услышанным. Знала, как обжигает надежда, как медленно умирает вера в чудо. И от этого ее радость казалась ей чуть ли не предательством.

— Все хорошо? — спросил Влад, заметив, как ее взгляд то и дело скользит к углу, где сидел Михай, и к дверям, за которыми скрывался Лютобор.

— Все хорошо, — ответила она, поворачиваясь к нему и заставляя себя улыбнуться. — Все будет хорошо.

Она верила в это. Очень хотела верить. Но где‑то глубоко, под слоем уверенности, шевелился страх: а если их боль однажды обернется чем‑то большим? Местью? Ненавистью? Разрушением?

Ночь обещала быть долгой. И очень интересной.

Но не для всех — для кого‑то она уже стала бесконечно длинной и темной.

Они едва успели добраться до ее комнаты. Влад резко прижал Алису к прохладной стене узкого коридора, покрывая ее губы горячим, требовательным поцелуем, от которого у девушки подкосились ноги. Чувствуя твердую поверхность стены спиной, она судорожно хваталась за широкие плечи возлюбленного, наслаждаясь теплом его тела, крепостью мышц и острым ароматом, витающим вокруг него — смесью запаха костра, железа и чего-то неопределенного, личного, загадочного.

Переступив порог спальни, они замерли в кромешной тьме, прерываемой лишь мягким мерцанием камина и рассеянным лунным светом, льющимся из окна, окрашивающим комнату призрачным серебристым свечением.

Влад сбросил тяжелую ткань плаща, снял рубашку, обнажая сильное, гибкое тело, покрытое множеством старых боевых шрамов, напоминающих карту побед и поражений. Вид его потряс Алису — он воплощал собой нечто дикое, прекрасное и бесконечно притягательное.

— Ты… — начал он, сделав шаг вперед, испытывая очевидную внутреннюю борьбу, желание удержать себя в пределах приличий. — Больше не могу терпеть.

— Замолчи, — прервала она, притягивая его ближе. — Раздень меня.

Опытные пальцы легко управлялись с одеждой, снимая слой за слоем ткани, обнажая белоснежную кожу. Взгляд мужчины остановился на фигурке Алисы, осветившейся серебристым светом луны, переливающейся игрой теней и бликов.

— Ты такая прекрасная, — прошептал он, пораженный ее совершенством. — Будто явление из сна, который я боялся потерять.

— Я настоящая, — отозвалась она, прижимаясь теснее. — Здесь и сейчас. И я хочу тебя.

Мужчина поднял ее на руки, перенеся на просторную постель. Все остальное происходило инстинктивно, подчиняясь древнему ритму страсти, свободной от условностей и запретов.

Влад был настойчив и бережен одновременно, словно боролся сам с собой, балансируя между потребностью контролировать и остротой желания обладать ею немедленно. Алиса отвечала страстно, впитывая каждое его движение, покусывая плечи, царапая спину, выкрикивая его имя в моменты наивысших ощущений.

И вдруг, в одну из пиковых секунд близости, Алиса ощутила мощный энергетический всплеск, сопровождаемый яркой вспышкой света, исходящего откуда-то изнутри.

Посох, прислоненный к стенке в дальнем углу комнаты, загорелся ослепительным сиянием, наполнив пространство энергией волшебства. Лева, расположившийся у двери, мгновенно преобразился, приняв облик крупного волка, возвысившегося грозно и угрожающе, защищая хозяйку.

Воздух вибрировал, наполняясь звуком звенящего напряжения, распространяя сладкий аромат и электрические разряды, напоминающие молнии.

Влад застыл, широко раскрыв глаза, пораженный видом необычайного явления.

— Что это такое? — спросил он растерянно.

Следующая волна эмоций захлестнула Алису, заставив закричать от удовольствия, боли и полного восторга, ощущаемого в каждом атоме тела.

Посох продолжал сиять, словно маленький солнечный шар, передавая магическое послание любви и связи.

Волчий вой эхом отразился от стен комнаты, подчеркивая мистичность события.

Минуты тянулись долго, прежде чем вспышка энергии стихла, уступив место обычному существованию.

Оставшиеся в темноте, оба любовника тяжело дышали, тесно сплетенные, волосы влажные от пота, кожа горячая и восприимчивая к каждому прикосновению.

Камень на шее Алисы слабо пульсировал, отражая ритм биения сердца.

— Что это было? — повторил Влад вопрос.

— Это моя магия, — ответила она спокойно. — Она просыпается, чувствует связь, отклик на нашу страсть, на саму жизнь, на то, что возникло между нами.

Влад помедлил немного, затем привлек ее ближе, крепче прижимая к своему телу.

— Я никогда не встречал подобной тебе, — признался он искренне. — Такого чувства я больше нигде не испытываю. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, — согласилась она, радуясь открытости их сердец.

Так они уснули, тесно обнимая друг друга, сливаясь в единое целое, объединенное любовью и магией.

Алиса проснулась от холода. Рука, нащупавшая место рядом с собой, нашла только пустоту и остывшую простыню. Она открыла глаза. В комнате никого не было. На подушке лежала записка. Небрежно сложенный клочок бумаги, придавленный ее же гребнем.

«Уехал по делам. Вернусь. Жди. В.»

Алиса прочитала три раза. Потом четвертый.

— Вот сукин сын, — сказала она вслух.

Лева, дремавший в ногах, поднял голову и посмотрел на нее с выражением «я же говорил».

— Молчи, — огрызнулась Алиса.

Она села, натянула простыню, подошла к окну. Во дворе было пусто. Только свежие следы копыт вели от ворот в сторону леса.

— Уехал, — повторила она. — Даже не попрощался.

Лева спрыгнул с кровати, подошел, потерся о ноги. Утешал.

— Все нормально, — сказала Алиса, гладя его. — Он вернется. Сказал же.

Кот посмотрел на нее с сомнением.

Утро выдалось морозным, прозрачным и абсолютно пустым.

Алиса вышла во двор, натянув теплый платок поверх головы, пряча шею от ледяного ветра. Двор встретил ее привычной повседневностью, но атмосфера изменилась, стала иной.

Михай колол дрова. Работая механически, вкладывая в удары топора столько злобы и разочарования, что щепки разлетались мелкими осколками в разные стороны, точно маленькие звезды в космосе.

Алиса приблизилась незаметно, останавливаясь за широкой спиной парня.

— Михай, — тихо обратилась она, стараясь привлечь внимание мужчины.

Тот сделал еще пару ударов, увеличивая темп, демонстрируя крайнюю степень раздражения и досады.

Щепка врезалась в руку молодого человека, ранив кожу, но он даже не обратил внимания, игнорируя боль.

— Хватит, Михай, остановись, пожалуйста, — попросила она, надеясь услышать объяснения.

Парень замедлился, приложив тяжелое лезвие к земле, выпрямился, повернувшись к девушке.

Его глаза покраснели от усталости и бессонницы, казалось, в них читалось обвинение и возмущение.

— Ты видел? — спросила она тихо.

— Все видели, — ответил он глухо. — Свет в окнах. Волчий вой. Полдеревни не спало. — Он обернулся. Глаза у него были красные. — Он уехал, барыня. Скажите спасибо, что хоть записку оставил. Я пойду, — зло процедил он сквозь зубы. — Дрова кончились.

Хлопнув дверцей сарая, парень ушел, даже не удостоив ее прощальным взглядом.

Алиса осталась одна посреди двора, глядя вслед уходящему парню, сжимая тонкую полоску бумаги, оставленную Владышей.

Внутри образовалась болезненная пустота, разрывающая грудь.

Позабыв о делах, она позвала кота:

— Лева, ты слышишь меня? — Левушка, — позвала она. — Что я наделала?

Лева пришел незамедлительно, садясь рядом, понуро рассматривая хозяйку.

Его зеленые глаза смотрели мудро и сочувственно, говоря без слов: «Ты выбрала путь, дорогая, будь готова нести ответственность».

— Было бы все проще, — грустно заметила Алиса, борясь с нахлынувшими эмоциями.

Фигура пожилой женщины возникла из-за угла кухни, Флора вышла, увидев расстроенную барышню.