— Видела? — спросил он тихо. Голос его звучал приглушенно, будто тишина давила на горло.

— Видела.

— Я думал, показалось. — Он кивнул в сторону леса. — Но кот… кот чует.

Лева поскреб ворота. Когти его оставляли на дереве глубокие борозды, и в этом скрежете было что-то отчаянное, почти безумное. Алиса отодвинула засов, вышла в калитку.

Лес стоял черной стеной.

Но это была не просто стена деревьев — это была граница. Алиса чувствовала ее кожей, как чувствуют приближение грозы за час до первого удара. По ту сторону тьма была плотнее, гуще, живее. Ни звука, ни движения, ни ветки, которая бы качнулась. И в этой неподвижности было что-то страшнее любого воя.

Тени скользили между деревьями.

Алиса видела их краем глаза — как рыбы в черной воде, они двигались плавно, бесшумно, то появляясь, то исчезая. Их нельзя было сосчитать — они множились, делились, сливались. Иногда одна из них замирала, принимая почти человеческие очертания, и тогда казалось, что в лесу кто-то стоит и смотрит.

— Следы, — сказал Михай, указывая на землю.

Алиса присела. Сердце колотилось где-то в горле.

Следы были странные. Не человеческие, не звериные. Будто кто-то волочил по земле тяжелые цепи, оставляя глубокие, рваные борозды. Но цепи не могли оставлять таких следов — в них было что-то органическое, живое. Будто сама земля расступалась перед чем-то, что шло из глубины.

А потом следы обрывались. Просто исчезали, растворялись, как будто тот, кто их оставил, поднялся в воздух или провалился сквозь землю.

— Что это? — спросила Алиса, и голос ее прозвучал хрипло.

— Не знаю. — Михай сжал топор так, что дерево жалобно скрипнуло. — Но это не к добру.

Лева зарычал.

Не так, как рычат коты, когда видят чужого. Это было другое — низкое, протяжное, вибрирующее. Звук, который рождался где-то в самой глубине звериного естества, в том месте, где страх встречается с яростью.

Из леса вышли тени.

Алиса не услышала шагов. Не увидела, как они движутся. Они просто появились — на краю поля, в десятке шагов от нее. Сгустки тьмы, которые двигались, дышали, смотрели. У них не было лиц, но были глаза — темные провалы, в которых не было света, но было что-то другое. Жадность. Голод. Терпение.

Они остановились. Не нападали. Просто стояли и смотрели. И в этом ожидании было что-то страшнее любого нападения.

— Уходим, — сказал Михай, хватая ее за руку.

— Нет. — Алиса шагнула вперед, высвобождаясь. Посох в ее руке нагрелся, пульсируя в такт сердцу. — Они хотят, чтобы мы испугались. Они проверяют нас. Хотят увидеть страх.

— Алиса…

— Я не боюсь, — сказала она. И сама поверила в это.

Она подняла посох.

Свет вспыхнул не сразу — сначала он родился где-то в глубине древка, теплый, живой, пульсирующий. Потом хлынул наружу — белый, ослепительный, режущий тьму как нож. Он ударил по теням, и те заверещали.

Звук был нечеловеческий — высокий, пронзительный, он въедался в уши, заставляя стиснуть зубы. Тени заметались, распадаясь на части, собираясь заново, пытаясь укрыться от света, но он доставал их везде.

Одна из них, самая большая, самая плотная, бросилась вперед. Алиса увидела, как из тьмы вырываются щупальца, как они тянутся к ней, чтобы схватить, утащить в эту черную, бесконечную глубину.

Лева прыгнул.

В воздухе он перевернулся, и в тот же миг серая шерсть стала стальной щетиной, тело выросло, налилось мощью, и на тень обрушился волк — огромный, страшный, с горящими зелеными глазами. Челюсти сомкнулись на тьме, и та взвыла, забилась, пытаясь вырваться, но волк рвал ее, раздирал на части, разбрасывал клочья, которые таяли в воздухе, не долетая до земли.

Тени исчезли.

Сразу. Мгновенно. Будто их и не было.

Лес снова стал лесом. Тишина вернулась, но теперь это была обычная ночная тишина — с далеким лаем собак, с редкими криками птиц, с шепотом ветра в ветвях.

Алиса опустила посох. Руки дрожали. В ушах звенело, перед глазами все плыло.

— Что это было? — выдохнул Михай. Топор в его руке все еще был поднят, но лицо было белым, как снег под ногами.

— Разведка, — ответил голос сзади.

Они обернулись.

На дороге стоял Влад. Он был в черном плаще, с мечом на поясе. Бледный, как смерть. Глаза его горели — не тем знакомым теплым светом, а каким-то чужим, холодным, пугающим.

— Влад? — Алиса шагнула к нему. — Ты как… ты видел?

— Я чувствовал, — ответил он. Голос его был ровным, но в этой ровности слышалось напряжение. — Проснулся. Понял, что вас нет. И пошел.

Он смотрел на лес. На то место, где только что были тени. На следы, которые уже начал заметать ветер.

— Это только начало, — сказал он тихо. — Видел. И слышал. Они приходят каждую ночь. Они ищут слабое место. Проверяют границы. Смотрят, кто и как реагирует.

— Почему ты не сказал?

— Боялся, что не поверишь. — Он подошел, посмотрел на лес. — Это Орден. Они проверяют защиту. Ждут.

— Чего?

— Приказа.

Алиса сжала посох.

— Тогда мы будем ждать их.

Влад перевел взгляд на нее. В глазах его что-то дрогнуло — страх, боль, надежда.

— Им нужна ты. — сказал он.

Лева, все еще в волчьем обличье, подошел, сел рядом с Алисой, положил тяжелую голову ей на плечо. Из его пасти все еще шел пар, на шерсти мерцали искры света.

— Пойдем, — сказала Алиса. — Всем нужно отдохнуть. Завтра будет новый день.

Она взяла Влада за руку. Пальцы его были ледяными, но он сжал ее ладонь в ответ. Они пошли к дому. А за их спинами, в черном лесу, тени снова собирались, ждали, готовились. Война только начиналась.

Утром она собрала всех. В людской было тесно. Флора, Пахом, Спиридон, Михай, Лютобор (бледный, но на ногах), Влад. Лева сидел у печи и смотрел на каждого по очереди.

— Тени, — сказала Алиса. — Они приходят каждую ночь. Мы должны быть готовы. К войне. Орден скоро ударит. Неделя, может, две. Нам нужно готовиться, — Алиса обвела взглядом собравшихся. — Спиридон, оружие. Пахом, укрепления. Флора, запасы. Михай, обучить людей.

— А ты? — спросил Лютобор.

— А я пойду в лес.

Все замерли.

— Ты с ума сошла, — сказал Влад.

— Я пойду в лес, — повторила Алиса. — Одна. Или с Левой. Я должна знать, что там.

— Я пойду с ней, — сказал Лютобор. — Я слаб, но смотреть умею. И если что — прикрою.

— Ты ранен, — возразила Алиса.

— Зажило. И я должен это сделать.

Она хотела спорить, но Лютобор смотрел на нее так, что слова застряли в горле.

— Хорошо, — кивнула она. — Завтра на рассвете.

От автора:

Дорогие читатели, благодарю за ПОДПИСКУ и ЛАЙКИ! Они очень вдохновляют!

День пролетел как один миг.

Алиса металась между кузней, амбарами и людской, отдавала распоряжения, проверяла запасы, считала людей. Лева следовал за ней тенью — иногда котом, иногда волком, но всегда рядом.

Спиридон разогрел горн до белого каления. На верстаке лежали наконечники для стрел, копья, несколько мечей, которые он выковал за зиму.

— Хорошо, — сказала Алиса, взвешивая наконечник на ладони. — А стрелы?

— Стрелы Пахом делает. Пятьдесят штук к завтрашнему вечеру., — буркнул Спиридон. — Я железо кую. Ему древки строгать. За зиму много подготовили, но еще надо на всякий случай.

У стен работа кипела. Михай командовал мужиками — укрепляли ворота, ставили колья, рыли ямы. Воин Лютобора показывал, где лучше разместить стрелков, как защитить ворота от тарана, как отбивать атаку с тыла.

Алиса нашла Лютобора у коновязи. Он сидел на лавке, точил меч. Движения были медленными, но точными.

— Ты уверен, что пойдешь? — спросила она, садясь рядом. — Ты еще слаб.

— Слаб, но не бесполезен. — Он отложил меч, посмотрел на нее. — Я должен увидеть это место. Где был. Понять, что со мной случилось.

— А если то, что ты там увидел, — не то, чем кажется?