— У вас роман с инквизитором. — Канцлер говорил спокойно, буднично, будто обсуждал погоду. — По вам сохнет барон фон Эйден. Ваш управляющий смотрит на вас, как побитая собака. Кот у вас не простой — я навел справки. И посох, который светится в темноте. И поля, которые зазеленели за неделю до срока. И люди, которые за вас горло перегрызут.

Он замолчал, давая ей время переварить. Алиса не переваривала. Она анализировала.

Он перечислил: личная жизнь (уязвимость), окружение (рычаги давления), магические аномалии (сила, которую можно использовать). Все в одной фразе. Красиво.

— Вы хорошо осведомлены, — сказала она ровно. Ни тени удивления, ни капли страха.

— Это моя работа. — Канцлер поставил чашку. — А еще я знаю, что Черный Орден уже ищет вас. Они отправили отряд на север — перехватить, если поедете назад. Они знают, кто вы. Им нужна ваша сила.

Пауза. Он ждал реакции.

Алиса не спешила. Прокручивала в голове варианты. Если он говорит правду — у нее действительно проблема. Если врет — значит, пытается загнать в угол страхом. Но зачем ему врать? Он хочет ее завербовать, а не запугать до смерти.

Значит, правда. Или очень близко к правде.

— Я могу вас защитить, — продолжал Канцлер. — У меня люди, стены, связи. Но защита стоит денег. Или услуг.

— Каких?

— Помогите мне разобраться с Орденом. Не воевать — я не прошу вас лезть в пекло. Просто… будьте моими глазами там, где я не вижу. У вас есть чутье, баронесса. И ваши люди — они тоже умеют слушать.

«Будьте моими глазами». Красивая формулировка. Не «шпионьте», не «доносите». «Будьте глазами».

— Шпионить? — уточнила Алиса.

— Сотрудничать, — поправил Канцлер с мягкой улыбкой. — Мы будем сотрудничать. Я даю вам информацию, защиту, ресурсы. Вы даете мне то, что узнаете.

Алиса молчала, обдумывая.

В ее мире такие предложения назывались «партнерством с неравными условиями». Канцлер получал все: информацию, доступ к ее силе, контроль. Она получала защиту — но защиту, которую он же мог в любой момент отозвать.

Рискованно. Но выбора не было.

— А если я откажусь? — спросила она прямо.

Канцлер вздохнул — тяжело, с искренним сожалением.

— Тогда я ничем не смогу вам помочь. Орден силен. Владыка Тьмы — не миф, баронесса. Он рядом. Очень рядом. И если вы останетесь одна — он вас проглотит.

— Кто он?

— Этого я не знаю. — Канцлер развел руками. — Но знаю, что он охотится за такими, как вы. За хранителями. За теми, у кого есть сила. Он собирает их, как коллекционер — бабочек. Только бабочек потом убивает.

Картинка. Яркая, страшная, запоминающаяся. Хороший ораторский прием.

— И вы предлагаете мне стать вашей пешкой? — Алиса смотрела ему прямо в глаза.

— Я предлагаю вам стать игроком. — Канцлер подался вперед, и его лицо вдруг стало серьезным, без тени улыбки. — На моей стороне.

Алиса смотрела на него долго.

Очень долго.

В голове прокручивались варианты. Согласиться — получить защиту, но попасть в зависимость. Отказаться — остаться одной против Ордена, который сильнее, чем она думала. Поторговаться — попытаться выбить лучшие условия.

Она выбрала третье.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я согласна. Но на моих условиях.

Канцлер приподнял бровь. В глазах мелькнул интерес.

— Каких?

— Я не шпионю для вас в прямом смысле. Я не буду внедряться, подслушивать, красть документы. — Алиса чеканила каждое слово, будто писала контракт. — Если я узнаю что-то про Орден — случайно, в разговорах, через своих людей — я скажу. Но я не буду искать специально. У меня есть своя жизнь, свои люди, своя война.

— Разумно, — кивнул Канцлер. — Принимается.

— И еще. — Алиса подалась вперед. — Если вы меня предадите, я убью вас. Не люди, не наемники — я лично. Своими руками.

Тишина.

Канцлер смотрел на нее. Секунду. Две. Три.

Потом улыбнулся — широко, искренне, с каким-то даже восхищением.

— О, баронесса, вы мне определенно нравитесь. — Он протянул руку. — Договорились.

Алиса пожала. Ладонь у него была теплая, сухая, уверенная.

— Тогда с завтрашнего дня вы под моей защитой, — сказал Канцлер, вставая и прохаживаясь по комнате. — Но будьте осторожны. Орден везде. Даже здесь, в столице. Даже в моем доме могут быть их люди.

Алиса кивнула. Она уже поняла это. С того момента, как вошла.

Канцлер остановился у окна.

— И еще. Ваш инквизитор… он тоже в опасности. У него есть прошлое, которое Орден может использовать.

— Сестра, — тихо сказала Алиса. — Которую сожгли. Я знаю.

Канцлер обернулся.

— Если они найдут способ добраться до него через это… — Он покачал головой. — Берегите его, баронесса. Такие люди, как он, не восстанавливаются после удара.

Алиса встала. Подошла к двери, но на пороге обернулась.

— Канцлер, — сказала она. — Вы сказали, Владыка Тьмы рядом. Это угроза?

Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

— Это факт, — ответил он тихо. — Идите, баронесса. И берегите себя.

Она вышла.

На улице ее ждали Лютобор, Михай и Лева.

Все трое смотрели вопросительно. Лютобор — с надеждой и тревогой. Михай — с привычной хмурой преданностью. Лева — с видом «ну, рассказывай, я слушаю».

— Ну? — спросил Лютобор.

Алиса посмотрела на него, на Михая, на кота. Потом перевела взгляд на небо, где сгущались тучи.

— Ну, — ответила она. — Сыграем.

Они пошли в ночь.

Над столицей сгущались тучи, где-то вдалеке громыхнул первый весенний гром. Владыка Тьмы был рядом. Очень рядом.

Но Алиса улыбалась. Потому что теперь у нее был союзник. Ненадежный, опасный, но союзник. А с такими она умела работать.

Алиса не спала вторую ночь.

Мысли крутились в голове, как раскаленные шестерни, цепляясь одна за другую, высекая искры. Разговор с канцлером. Его намеки. Его предупреждения. «Владыка Тьмы рядом». Что это значило? Кто-то из ее окружения? Кто-то, кого она знает, кому доверяет, с кем ест за одним столом?

Она перебирала лица: Лютобор — нет, слишком открытый, слишком честный в своей боли. Михай — преданный, как пес, не способный на предательство. Влад — слишком сломлен, слишком занят своей тьмой, чтобы служить еще и чужой. Канцлер — хитер, но его игра лежала на поверхности. Кто?

Тишина. Только Лева посапывал в ногах, свернувшись теплым клубком. Алиса смотрела в потолок и ждала. Сама не зная чего.

Лева вскинул голову. Резко, без предупреждения — так, что Алиса подскочила на кровати. Шерсть на его загривке встала дыбом, из горла вырвалось тихое, вибрирующее рычание, которое она слышала только однажды — перед нападением по дороге в столицу.

— Что там? — спросила она шепотом.

Кот не ответил. Спрыгнул с кровати, подбежал к окну. Замер, глядя в темноту, и в зеленых глазах его горел тот самый огонь — предупреждение, древнее, как сам мир.

Алиса вскочила. Платье натянула через голову, даже не застегнув как следует. Посох сам прыгнул в руку — теплый, пульсирующий, живой. Она чувствовала его страх. Или свой? Уже не разобрать.

Лева завыл. По-волчьи, страшно, так, что закладывало уши. Вой разорвал ночную тишину, вплелся в завывание ветра за окном, и в этом вое слышалось одно: «Опасность! Близко!»

Дверь распахнулась с такого удара, что едва не слетела с петель.

— Там! — Михай стоял на пороге, меч в руке, глаза горят, на лбу испарина. — Во дворе! Тени!

Лютобор выскочил следом, арбалет уже взведен, болт на месте. Лицо его было спокойным — той особенной спокойной злостью, которая бывает у людей, прошедших не одну засаду.

— Сколько? — коротко спросил он.

— Не вижу. — Михай мотнул головой. — Много. Они… они текут.

— Текут? Что за бред?

Ответа не потребовалось.

Окно разлетелось вдребезги.

Стекло брызнуло осколками, и в комнату влетели трое. В черном, с мечами наголо. Капюшоны скрывали лица — не просто скрывали, там вообще ничего не было. Пустота. Тьма. Бездна, в которой угадывались только очертания.