— Барыня, зачем вам здесь торчать? Морозец вас продует. Идемте-ка лучше в тепло, чай попьете горячий.

— Не хочется, — отказалась Алиса, вздыхая. — Не буду мешать вашей работе.

— Вот что за дурь, — проворчала Флора. — Вам сил набраться надо, весна пришла, хлопот много предстоит. Мужчины… — пожала плечами хозяйка. — Мужчины они и есть мужчины. Ваш инквизитор, никуда не убежит.

Алиса попыталась улыбнуться, тронутая словами старой женщины.

— Ты прям философ в юбке, Флора.

— Я простая крестьянская жена, — скромно поправила та, проводя девушку к дому. — А простой народ видит вещи такими, какими они есть: любовь, слезы, радости, потери — все вместе и одновременно.

Флора остановилась, обратив взгляд на густую зелень леса, украшенного туманом.

— Ждать придется, барыня, — серьезно добавила она. — Время идет, дороги открываются, а сердце знает, кого любит.

Произнеся это, женщина взяла корзинку и отправилась готовить завтрак.

Алиса послушно последовала за ней, прислушиваясь к словам Флориной мудрости и замечая в глубине души надежду, теплую и живучую, как трава, пробивающаяся сквозь снежную толщу ранней весны.

День тянулся бесконечно.

Алиса пыталась работать — обходила поля, говорила с бабами о посадках, проверяла запасы. Но мысли возвращались к одному: к пустой подушке, к записке, к холодной простыне рядом. И к Михаю, который теперь обходил ее за версту. К вечеру она сдалась. Села на крыльце, обняла Леву и уставилась в горизонт.

— Любишь пострадать? — услышала она мягкий мужской голос.

Рядом, прислонившись к деревянной колонне, стоял Лютобор, высокий, сильный, красивый и чрезвычайно соблазнительный.

— Тебе какое дело? — пробурчала Алиса, пытаясь скрыть раздражение.

— Дело, — подтвердил он, подходя ближе и садясь рядом. — Потому что любое, что связано с тобой, имеет значение.

Несколько мгновений он молчал, разглядывая ее профиль, оценивая выражение лица.

— Ладно, дам совет, — продолжил он, решив поделиться мнением. — Тот, кто исчезает без предупреждения, либо трус и боится ответственности, либо играет с тобой. Судя по тому, что я знаю о Владе, он скорее игрок. Анализирует ситуацию, выстраивает стратегию даже в вопросах чувств. Ты для него — и женщина, и фигура на доске. Он этого не скрывает

Алиса резко посмотрела на собеседника, поймав его многозначительный взгляд.

— Ты его плохо знаешь, — возразила она, но внутренняя неуверенность подтвердила точность слов.

— Напротив, отлично понимаю таких людей, — добавил Лютобор, демонстрируя собственный опыт. — Сам такой.

Алиса повернулась к нему. Лютобор сидел рядом — темный, опасный, с глазами, в которых горело что-то, от чего внутри становилось неспокойно.

— Инквизитор, значит, — сказал он, усмехаясь. — Хороший выбор. Опасный, умный, красивый. И мертвый внутри. То, что надо женщине, которая ищет приключений.

— Не твое дело, — повторила Алиса, но злости в голосе уже не было. Только усталость.

— Мое, — вдруг серьезно сказал он. — Потому что я тоже тебя хочу. И не умею проигрывать.

Она замерла.

Лютобор смотрел на нее в упор. В его глазах действительно было все — боль, злость, желание. И еще что-то, чему она не могла подобрать названия.

— Ты вообще соображаешь, что говоришь? — еле выдавила она, смущенная внезапным порывом. Ты с ума сошел, — сказала она.

— Возможно. — Он пожал плечами. — Но я привык говорить правду. Влад тебя любит — по-своему, по-темному, собственнически, проявляет свою привязанность через контроль и манипуляции. Михай тебя любит — молча, преданно, без надежды, смирившись с ролью поклонника. А я… я тебя хочу. Хочу смотреть, как ты злишься, как смеешься, как командуешь этими людьми. Я ценю тебя за то, что ты есть. Хочу, чтобы ты была моей. Не потому, что я лучше них. А потому что я — это я. И я не отступлю.

Ее сердце бешено забилось, пугая резким ускорением пульса. Алиса молчала.

Лютобор был красив — по-другому, не так, как Влад. В нем была сила, уверенность, какая-то темная притягательность. Он не просил — предлагал. Не ждал — брал.

И это… это цепляло.

— Ты не знаешь меня, — сказала она тихо.

— Я знаю достаточно. Ты другая. У тебя магия. Ты спасла этих людей, хотя могла сбежать. Ты выбрала посох Света, но в тебе есть Тьма. И она мне нравится.

— Откуда ты…

— Я вижу. — Он коснулся ее руки. — Я вижу то, что другие не видят. Ты не просто баронесса. Ты — буря. И я хочу быть в центре этой бури.

Алиса смотрела на его руку на своей. Теплая, тяжелая, настойчивая.

Лева, сидевший на коленях, зашипел.

— Ревнует, — усмехнулся Лютобор, убирая руку. — Умный кот. Понимает, что я опасен.

— Ты опасен?

— Для твоего спокойствия — да. Для твоей жизни — нет. Я никогда не предам тебя. Даже если ты выберешь его.

— А если я не выберу никого?

— Тогда буду ждать. Умею.

Он встал, отряхнул плащ.

— Думай, баронесса. Время есть. Весна только началась.

Развернувшись, он зашагал прочь, оставив ее в одиночестве на крыльце.

Алиса смотрела ему вслед, чувствуя странное возбуждение и тревогу одновременно.

За ее ногами тихо мурлыкал Лева, устраиваясь удобнее, поддерживая хозяйку привычным способом.

— Непонятно, — пожаловалась она, поглаживая шерсть кота. — Я люблю Влада, чувствую его сердцем и душой. Но слова Лютобора вызывают внутри что-то новое, неизведанное, будоражащее чувства… у меня внутри все переворачивается. Это неправильно.

Кот посмотрел на нее. В его зеленых глазах читалось: «Правильно. Ты живая. Ты чувствуешь. Это нормально».

— А если я сделаю больно кому-то из них?

Кот вздохнул. Мол, люди — дураки, вечно переживают о том, что будет, вместо того чтобы жить сейчас.

Алиса глубоко вдохнула свежий весенний воздух, пытаясь разобраться в собственных переживаниях.

Ночь вошла в деревню тихо, успокоив нервную атмосферу прошедшего дня. Где-то в отдалении раздался протяжный волчий вой. Возможно, обычный зверь выразил радость или горе, возможно, нечто большее. Выбор оставался за девушкой, определяя будущее трех сильных мужчин, находящихся рядом с ней.

Письмо пришло через неделю.

Его привез нарочный — вышколенный тип в дорожной одежде, с гербом Северного Приказа на груди. Он вручил свиток лично Алисе, поклонился и уехал, даже не попросив воды.

Флора смотрела на конверт с таким ужасом, будто внутри сидела змея.

— Чего это он? — спросила она. — К чему такая спешка?

— Канцлер, — коротко ответила Алиса, срывая печать.

Письмо было коротким, выдержанным в любезно-холодном тоне. Канцлер выражал надежду, что баронесса здравствует и процветает, интересовался ее делами и — между строк — намекал, что неплохо бы обсудить некоторые вопросы лично. В столице. Желательно в ближайшее время.

— Шахматная партия, — усмехнулась Алиса, сворачивая свиток. — Начинается. — Игра, Флора. Большая игра. Канцлер хочет понять, насколько я опасна. И можно ли меня использовать.

— Использовать? — Флора аж подпрыгнула. — Да как он смеет? Вы баронесса, вы…

— Я никто, — перебила Алиса. — Бывшая вдова из разоренного поместья, которую никто не знает. Для столицы я — темная лошадка. Канцлер хочет выяснить, можно ли на меня ставить.

— И что вы будете делать?

— Поеду, — Алиса встала, прошлась по комнате. — Возьму Михая, Лютобора и Леву. И поеду.

— А Влад? — осторожно спросила Флора.

— Влад… — Алиса помолчала. — Влад сейчас сам решает свои партии. Если ему будет нужно — он найдет меня.

Флора вздохнула, но спорить не стала.

Алиса не стала сразу отвечать.

Она взяла три дня на размышление. Ходила по полям, сидела у пруда, советовалась с Лютобором, молча слушала Михая. Даже Леву привлекала — смотрела, на кого он рычит, кому доверяет.