*Женька:* "Морфология: мутировавший страж/скаут Поглотителя. Энергетическая подпись: слабая, багровая. Угроза: низкая индивидуально, но... вероятно, не один."*Оджени:* "Предупреждает других?"

Ридеон кивнул, словно снова уловив ее мысли. Его глаза сузились. Он медленно, бесшумно поднял обломок меча. Лезвие замерло в воздухе, готовое к удару. **Оджени** почувствовала, как ее собственная сила Распада зашевелилась внутри, готовая вырваться по команде.

Мутант поднял голову. Его "глаза" сверкнули чуть ярче. Он повернулся в их сторону. Будукающее сопение усилилось, стало тревожным.

Ридеон двинулся. Как тень. Один шаг, второй — и он уже был над существом. Обломок меча сверкнул в сером свете, описав короткую, смертоносную дугу. Голова мутанта отлетела бесшумно, черная кровь брызнула на мерзлую землю. Тело дернулось и затихло.

Но было уже поздно. Из тумана слева и справа донеслось ответное **рычание.** Не булькающее, а низкое, хриплое, полное голода и злобы. И не одно. Множество.

— Беги! — прошипел Ридеон, отшвыривая тело ногой и разворачиваясь к **Оджени.** В его глазах не было паники, только **холодный расчет и ярость.** — Прямо! Не оглядывайся! Я прикрою!

Она не спорила. Доверие, выкованное в Садах и в тепле пещеры, было сильнее страха. Она рванула вперед, в туман, в направлении внутреннего компаса Женьки. За ее спиной раздался **вой** — не мутантов, а Ридеона. Голос, полный власти и ледяной ярости, заставил содрогнуться сам туман.

– **КО МНЕ, ТВАРИ!** — рев его эхом разнесся по пустоши.

Загремели удары, зашипела рассекаемая плоть, послышался визг. **Оджени** бежала, сердце колотилось о ребра. Она чувствовала всплески чужеродной энергии — багровой, грязной — и сокрушающие волны **Льда** Ридеона. Он сдерживал их. Но сколько их? Как долго он продержится?

Она бежала, спотыкаясь о камни, туман резал лицо. Внезапно земля под ней исчезла. Она не успела вскрикнуть — полетела вниз по крутому, сыпучему склону, кубарем, ударяясь о камни, хватая ртом ледяной воздух. Боль пронзила бок, плечо. Она скатилась в какое-то углубление, заваленное костями и мусором, едва не потеряв сознание.

Подняв голову, она увидела, что находится на дне неглубокого оврага. Туман здесь был чуть реже. И она увидела **их.** Тени вырисовывались наверху, на краю склона. Несколько мутантов, обожженных льдом, с оторванными конечностями, но живых. Они чуяли ее. Их глаза светились багровым голодом. Они начали карабкаться вниз.

**Оджени** встала на колени. Боль пронзала тело, страх сжимал горло. Но внутри бушевал **гнев.** Гнев на Поглотителя. На мутантов. На мир, который пытался отнять у нее все — род, покой, будущее ребенка. И на страх за Ридеона, оставшегося там, вверху, один против стаи.

*Женька:* "Энергетический резерв: 67 %. Физическое состояние: удовлетворительное, ушибы. Угроза: три особи, поврежденные, но агрессивные. Рекомендация: контролируемый выброс Распада. Точечный. Экономь силы."*Оджени:* "Контроль... Для него. Для ребенка."

Она подняла руки. Не в панике. С **концентрацией.** Она представила не хаос, не всепожирающую пустоту. Она представила **щит.** Тонкий, но невероятно плотный. Щит из той же силы, что несла в себе ее дитя — сплав хаотичного потенциала и яростной воли к защите. Сила Распада ответила, но не бурей, а **тонким, вибрирующим лучом,** сфокусированным в ладонях. Он был не черным, а **темно-фиолетовым,** с вкраплениями ледяных искр — отголоском связи с Ридеоном.

Тяжелые шаги над оврагом замерли. Рычание стихло, сменившись тихим, булькающим перешептыванием, от которого по спине Оджени пробежали мурашки. Она прижалась к сырой, холодной стене норы, пытаясь слиться с тенью. Рядом Ридеон лежал, его тело все еще излучало неестественный жар, но дыхание, к ее облегчению, стало глубже, ровнее. Лишь слабое пульсирование багровых прожилок под его кожей напоминало о внутренней битве.

*Женька:* "Активность над оврагом: затишье перед штурмом. Биоэнергетические сигнатуры: множественные, низкоуровневые. Цель: локализация. Багровая метка эмбриона: фоновый резонанс сохраняется, маскировка неполная."*Оджени:* "Сколько?"*Женька:* "Единицы минут. Точность невозможна."

Ридеон приоткрыл глаза. Глаза были затуманены болью, но в них вернулся острый, оценивающий блеск. Со стоном он приподнялся на локтях, пальцы впились в мерзлую землю.

— Ждут, — его голос был хриплым от напряжения. — Загоняют. Рассчитывают на слабость.

— Здесь нас задавят, — прошептала Оджени, ее рука инстинктивно легла на живот. — Нужен выход.

— Бегство... — Он с усилием встал, опираясь спиной о стену норы. Мышцы дрожали, но он выпрямился во весь рост, втянув воздух. —...бесполезно. Гончих натравили не просто так. — Его взгляд, тяжелый и пронзительный, упал на ее руку, прикрывающую живот. — Он знает. Чует *его*. Тянется к источнику.

Ледяной укол страха пронзил Оджени. Она *чувствовала* это — тусклое, но неистребимое эхо чужого внимания, тянущееся к жизни внутри нее.

— Тогда... используем это, — сказала она, поднимая подбородок. Голос звучал тверже, чем она ожидала. — Если он тянется... пусть придет. На *наших* условиях. В *нашу* ловушку.

Ридеон замер. Взгляд сузился до щелочек.

— Приманкой? Собой? — Вопрос прозвучал как удар.

— *Нами*, — поправила она, не отводя глаз. — Вместе. Как в лаборатории. Как в пещере.

Тишина в норе стала густой, звонкой. Даже бульканье снаружи стихло. Ридеон смотрел на нее — не как на солдата или носителя угрозы, а как на соратника в этой безумной авантюре. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, а холодный расчет, смешанный с тенью... уважения?

— Безумие, — выдохнул он наконец. Но в этом не было отказа. Было *признание* плана. — Абсолютное.

— Выбора нет. Они уже здесь. — Она кивнула в сторону входа. — Прорвемся — растопчут. Но если заманим *сюда*, в узость... — Ее взгляд скользнул по стенам оврага, по узкому проходу позади них.

—...выберем поле боя, — закончил он, понимая. Угол его рта дрогнул — не улыбка, а оскал готовности. — И устроим им ледяной ад.

Он оттолкнулся от стены. Дрожь в руках почти исчезла, сменившись знакомой, смертоносной собранностью. Он поднял обломок меча. Тусклый свет Садов, пробивавшийся сквозь туман, заиграл на кристаллических гранях.

— Быстро, Оджени. — Его голос был низким, командным, но без прежней отстраненности. В нем звучало доверие. — Покажем им силу. Не слабость.

Первые тени зашевелились на краю оврага. Потом еще. И еще. Они сползали вниз, неуклюжие и жуткие, на кривых конечностях. Глаза — тускло-багровые точки во мгле — горели неразборчивым голодом. Их дыхание, хриплое и булькающее, наполнило овраг запахом гнили и железа. Десять? Двенадцать? Больше. Они двигались медленно, сжимая кольцо вокруг норы.

Из черного зева норы вышел **Ридеон**.

Он не выскочил. Он *явился*. Плащ, изорванный в клочья, развевался вокруг него как крылья ночи. Багровые прожилки на его обнаженной груди и руке *вспыхнули* — не болезненно, а яростно, как боевая раскраска. Обломок меча в его руке *вспыхнул* ледяным сиянием, удлинившись, заострившись до бритвенной кромки чистым холодом его воли. Он шагнул вперед, навстречу тварям, и земля под его сапогами покрылась инеем.

— **КО МНЕ!** — рев его голоса ударил по туману, как таран. Мутанты вздрогнули, замерев на мгновение.

За его спиной, из той же тьмы, выплеснулась **Оджени**.

Не свет, а **тьма в движении**. Фиолетовое сияние, холодное и нестабильное, сжималось вокруг ее рук не хаосом, а сфокусированной *волей*. Два точных выброса — тонких, жужжащих нитей фиолетовой энергии, прошитых ледяными блестками. Первый мутант — тот, что ближе всех — просто *рассыпался* в черную пыль от груди и выше. Второй, рванувшийся в сторону, взвыл, лишившись ноги и половины брюха, и рухнул.