–...Где?.. — хриплый шепот Ридеона заставил ее вздрогнуть.

— Туннель... — выдохнула она, останавливаясь на секунду, чтобы перевести дух. Колени дрожали. — Из пещеры... В Сады... Ты... говорил...

Он повел головой, пытаясь осмотреться в кромешной тьме, освещенной лишь слабым серебром Книги у ее пояса. Его ледяные глаза были мутными, но в них мелькнул проблеск понимания.

— Моя... кровь?.. — спросил он слабо, глядя на свою здоровую руку, где она сделала надрез. Ранка уже затянулась тонкой ледяной корочкой.

— Да. На Книгу. Открыла дверь... — Оджени снова двинулась, спотыкаясь. Тошнота усилилась. Она сглотнула сухо. — Держись... Пожалуйста.

Он не ответил, но его рука на ее плече слегка сжалась — слабый, но ощутимый знак усилия, попытка помочь, опереться. Этот крошечный жест придал ей сил больше, чем энергетик Предтеч.

Туннель становился шире, ровнее. Воздух очищался от запаха пыли и камня, наполняясь той же **морозной свежестью** с едва уловимым **цветочным оттенком**. Свет Книги выхватывал из тьмы стены, покрытые инеем, который переливался, как алмазная крошка. И впереди... не просто темнота. **Слабое, собственное сияние.**

— Видишь?.. — прошептала Оджени, ускоряя шаг, забыв на миг о боли и тошноте. — Свет!

Они вышли. Не в пещеру. Не в ущелье. Они вышли в **чудо.**

**Ледяные Сады.** Название не было метафорой. Они стояли на краю обширного подземного пространства, свод которого терялся где-то в вышине, в синеватой дымке. И все здесь было изо **льда.** Но не мертвого, хрупкого. Живого, вечного, сияющего внутренним светом. Гигантские, причудливо изогнутые колонны, похожие на замерзшие водопады, поддерживали свод. Стены были покрыты барельефами — сцены охоты на невиданных зверей, звездные карты, портреты суровых мужчин и женщин с глазами, как у Ридеона. Между колонн росли... **деревья.** Выточенные из того же сияющего льда, с хрустальными листьями, которые тихо звенели от движения воздуха. А под ногами расстилался **ковер.** Не снег. Мириады крошечных, мерцающих голубым, сиреневым, белым светом **ледяных цветов.** Их аромат — тонкий, холодный, как запах зимнего утра — наполнял воздух. В центре Садов бил **фонтан** — струя чистейшей воды, вырывавшаяся из ледяной чаши и замерзающая в падении в новые, хрустальные формы. И повсюду царил **холод.** Не убивающий, а чистый, бодрящий, наполняющий силой. Сила этого места вибрировала в воздухе, резонируя с чем-то внутри Оджени и с ледяной магией Ридеона.

— Дом... — прошептал Ридеон, и в его голосе прозвучало что-то невероятное — **облегчение.** Глубокое, почти детское. Его тело, висевшее на ней, на мгновение стало чуть легче, словно часть тяжести сняла сама атмосфера Садов.

Оджени стояла, ошеломленная, вдыхая ледяную свежесть. Красота места была неземной, завораживающей. И опасной. Потому что тошнота, отступившая на миг, вернулась с удвоенной силой. Волна дурноты подкатила к горлу, слюна заполнила рот. Она едва успела оттолкнуть Ридеона (он слабо вскрикнул от неожиданности и боли) и бросилась к ближайшей ледяной колонне. Ее вырвало — судорожно, болезненно, в пустой желудок. Только желчью и горечью. Она стояла, согнувшись, дрожа, опираясь лбом о ледяную гладь колонны. Холод обжигал кожу, но не мог заглушить жгучего стыда и страха.

За ее спиной наступила тишина. Только звон ледяных листьев да ее собственные хриплые всхлипы. Потом раздался шорох, скрежет льда под тяжестью. Ридеон, превозмогая слабость, **поднялся на ноги.** Он стоял, шатаясь, опираясь на обломок меча, воткнутый в ковер цветов. Его лицо было бледным как лед вокруг, но глаза... Глаза были **ясными.** Ледяными. И пристально изучающими ее согнутую фигуру.

— Оджени? — его голос был тихим, но резал тишину как нож. В нем не было гнева. Была **холодная констатация.** И вопрос.

Она выпрямилась, с трудом, вытирая рот тыльной стороной дрожащей руки. Не онемевшей. Повернулась к нему. Встретила его взгляд. В его ледяных глазах не было ни капли удивления. Только **знание.** И расчет. Как стратег, видящий подтверждение своих догадок на карте боя.

— Это... это не от ран... — пробормотала она, глотая ком в горле. Отвести взгляд не было сил. — И не от страха. Я...

Она не договорила. Не нужно было. Он видел. Он **знал.** Слова Поглотителя ("что она носит"), ее состояние, ее реакция — все складывалось в одну неоспоримую картину.

Ридеон стоял неподвижно, как одна из ледяных статуй его предков. Его взгляд скользнул с ее лица на ее живот, еще плоский, скрытый под грубой тканью. Потом вернулся к ее глазам. В его лице не было ни радости, ни отвращения. Была **тяжесть.** Огромная, как глыбы льда вокруг. И... **принятие ответственности?**

— Сколько? — спросил он ровно. Без эмоций.

— Три... три недели? Может, чуть больше... — прошептала Оджени. — С пещеры... Статуй...

Он кивнул, коротко. Его взгляд стал отстраненным, ушел куда-то вглубь Садов, к мерцающему фонтану. Казалось, он взвешивал невероятную сложность новой реальности: Лорд Даркарионов, запертый в последнем убежище, искалеченный, с зараженной рукой, с Книгой апокалипсиса в руках союзницы... и теперь **это.** Ребенок. Плод силы льда и хаоса распада. В мире, который рушился.

Лазарет Предтеч дышал тишиной и холодом. Воздух был стерильным, пахнущим озоном и ледяной пылью. Ридеон лежал на койке, похожей на хирургический стол из матового белого металла, встроенную в стену. Его глаза были закрыты, дыхание ровным, но глубоким — все еще сон исцеления, подпитываемый энергией Садов. Багровые прожилки под инеем на руке казались приглушенными, сдавленными.

Оджени стояла у прозрачного шкафа, встроенного в ледяную стену. Внутри мерцали знакомые приборы Предтеч: сканеры в виде хрустальных сфер, щупы, тюбики с гелями, и что-то новое — плоские панели с мерцающими символами, похожие на интерфейсы. Она чувствовала вибрацию энергии под ногами — Сады были живы, их сердце билось где-то в глубине.

*Женька:* "Система активна. Минимально. Источник энергии — геотермальный или кристаллический? Нужно найти управление."*Оджени:* "Он спит... А я..." — Тошнота снова подкатила, слабее, но назойливо. Она прислонилась лбом к холодному стеклу шкафа. Холод помогал. Немного.

Она взяла один из сканеров — гладкий шар, теплый на ощупь. По наитию поднесла его к своей онемевшей руке. Шар **замерцал** мягким голубым светом. На его поверхности проступили изображения — схемы костей, мышц, нервных путей. И **черное пятно.** Там, где должно было быть чистое свечение нервов — область мрака и хаотичных статических всплесков. Цена точечных Разрывов. Цена точности против статуй и спасения Ридеона. Онемение могло стать постоянным. Или хуже.

Она отложила шар, чувствуя леденящий страх. Не за себя. За **него.** За крошечную жизнь внутри, которая могла столкнуться с ее распадающейся силой.

Ее взгляд упал на Ридеона. На его спокойное, но все еще слишком бледное лицо. Ответы были *у него*. В его крови. В его знании этого места. Но он спал.

*Женька:* "Диагностика. Его состояние критично для выживания обоих. Система здесь — может помочь."*Оджени:* "Но как активировать? Кровь... как в пещере?"

Она подошла к столу с интерфейсными панелями. Символы были незнакомы, но одна панель привлекла внимание — с изображением, похожим на каплю крови внутри стилизованного кристалла. **Биосканер.** Она прикоснулась к панели. Ничего. Панель тускло светилась, ожидая... авторизации? Или образца?

Идея пришла мгновенно, безумная и простая. Она взяла кристаллический сканер-шар. Подошла к Ридеону. Его рука с зараженными прожилками лежала поверх одеяла. Она осторожно, кончиком ножа, сделала **крошечный** прокол на его здоровом запястье. Темная, почти черная в этом свете кровь выступила каплей. Она поднесла шар, коснувшись им капли.

Кровь **впиталась** в хрустальную поверхность. Шар **вспыхнул** багрово-синим светом! Панель на столе отозвалась — символы забегали, сложные диаграммы выстроились в воздухе над ней. **Статус Ридеона Даркариона.**