— Мило! — воскликнул он, тряхнув головой. — Но играть в войнушку будешь с другими. Я пришел за **тобой**. Целым. — Его рука сжалась в кулак. Багровая субстанция, густая и липкая, как смола, собралась в сферу между пальцами и рванула к ней.

Оджени инстинктивно вскинула Книгу и обломок клинка как щит. Удар потряс все существо. Ее отбросило, как тряпичную куклу. Она врезалась спиной в острые камни у подножия скалы, боль пронзила ребра, воздух вышибло из легких. Книга выскользнула из пальцев, отлетела в сторону. Обломок клинка раскалился, прожигая кожу ладони. Мир поплыл, залитый багровым маревом. Липкая багровая паутина обвила ее ноги, потянула к Адиану. Шепот просочился сквозь звон в ушах: *"Отдайся... Легче будет... Мы станем Целым..."*

*Оджени:* "Руим..."*Женька:* "Двигай! Книга! Встать!"

Она дернулась, пытаясь отползти, но багровые щупальца сжимались туже, впиваясь в кожу холодом мертвеца. Адиан шел не спеша, наслаждаясь моментом, его глаза пылали торжествующей пустотой.

— Видишь? Бесполезно сопротивляться. Мы — одно. Разные стороны... — Он внезапно замолчал, голова резко дернулась влево, в черноту за скалами. Улыбка сползла, сменившись... **раздражением?** — Не вовремя...

Из темноты, словно выплюнутая невидимой пушкой, вылетело **нечто** маленькое и черное. Оно с глухим *чпонк* врезалось в скалу в полуметре от Адиана.

**ВСПЫШКА.** Ослепительно-белая, холодная, как сердце айсберга. И **ВОЙ.** Пронзительный, ледяной, режущий нервы, как скрежет пилы по кости. Звук, от которого сжались все внутренности, заставив Оджени вжать голову в плечи.

Адиан вскрикнул — нечеловеческим, скрежещущим воплем боли. Он отшатнулся, багровый ореол вокруг него померк, заколебался, стал рваным. Щупальца, державшие Оджени, ослабли, их липкая хватка дрогнула.

— ДЕРИСЬ, ТВАРЬ! — хриплый, сорванный от ярости и боли рев оглушил Оджени сильнее воя.

Из той же черной пасти между скал, прихрамывая, опираясь на обломок своего же меча (вторую половину того, что она сжимала!), вывалился **Ридеон.** Вид его был ужасен. Броня — сплошные вмятины и глубокие царапины, будто по ней проехался дракон. Темные пятна запекшейся крови смешивались со свежими, алыми потеками на боку. Левый рукав висел клочьями, обнажая руку, покрытую синеватым инеем, сквозь который пробивались и пульсировали багровые, словно живые, прожилки. Лицо — маска грязи, крови и немыслимой усталости. Но глаза... Глаза горели. **Абсолютным, первобытным холодом ярости.** В его здоровой руке дымилось странное устройство — короткая трубка с треснувшим кристаллическим наконечником, источник той белой вспышки.

Он не глянул на Оджени. Весь его фокус, вся его кипящая ненависть были прикованы к Адиану-Поглотителю.

— Ледяной Демон... — прошипел Адиан, багровый свет вокруг него с усилием сгущался, затягивая черную ожоговую полосу на щеке, оставленную вспышкой. — Надоедливый **шлак**. Я пришел не к тебе.

— А я пришел к *тебе*, — Ридеон выпрямился, игнорируя хруст собственных ребер. Голос был низким, вибрирующим, как натянутая струна, готовящаяся лопнуть. — Отпусти ее. И сгинь. Пока можешь.

Поглотитель засмеялся, но смех был резким, фальшивым. Он скользнул взглядом от Оджени к Ридеону, его багровые зрачики сузились в щелочки.

— Интересно... — протянул он, ковыряя ногтем обгоревшую плоть на щеке. — Она твой... якорь? Единственное, что не дает тебе стать таким же, как я? Холодным. Истинно Целым. — Он снова сделал шаг к Оджени. — Давай проверим...

Ридеон двинулся. Не к Адиану. **К Оджени.** С рычанием, похожим на звериное, его бронированная рука обхватила ее талию, сжав так, что кости затрещали. Он рванул ее к себе с силой, не оставляющей места сопротивлению. Оджени вскрикнула от боли в ушибленных боках и неожиданности. В тот же миг его свободная рука метнула в Поглотителя еще один маленький черный предмет.

**БА-БУМ!**

Не огонь. **Ледяной вихрь.** Миниатюрная, но яростная метель из бритвенно-острого инея взметнулась на месте Адиана, скрывая его фигуру, шипя и скрежеща. Вой Поглотителя слился с воем искусственной бури, превратившись в один безумный рев.

— Держись! — прохрипел Ридеон ей прямо в ухо. Его дыхание было горячим, прерывистым, пахнущим кровью и железом. Он не отпускал, прижимая ее к своей израненной броне так, что ребра ныли, и рванул прочь от ревущего смерча, к узкой, едва заметной тропе, уходящей вниз, в черную пасть горного леса. Он бежал, почти волоча ее за собой, не чувствуя под ногами камней. Его сила была последним резервом, адреналином и чистой, нерастраченной яростью.

Три дня. Три бесконечных, изматывающих дня пути по каменным горбушкам, через ледяные ручьи, по узким тропам, где шаг в сторону означал падение в пропасть. Ридеон вел молча, сжав зубы в каменную маску боли и усталости. Его шаги, поначалу твердые, несмотря на раны, становились все неровнее. Он чаще останавливался, опираясь на обломок меча, превратившийся в посох, его дыхание клокотало в груди. Багровые прожилки на руке пульсировали зловеще, но иней Ридеона держал их в жестких оковах, не давая расползтись дальше.

Оджени шла следом, неся в онемевшей руке Книгу Предтеч, как вериги. Каждый шаг отдавался болью в ушибленных боках, ноги горели от усталости. Адреналин давно сменился глухим, всепоглощающим изнеможением. Лес сменился голыми скалами, потом снова угрюмым, хвойным лесом, и вот теперь они стояли на краю **Черного Перевала**.

Место оправдывало имя. Узкое, глубокое ущелье, заваленное гниющими стволами и побелевшими на ветру костями. Скалы по бокам были черными, как уголь, будто опаленные древним пожаром. Воздух висел тяжело, пропитанный запахом сырости, гнили и едкого дыма, струившегося откуда-то снизу. Туман, густой и серый, как похоронный саван, цеплялся за камни, скрывая дно.

Ридеон остановился, вглядываясь в мрак. Его лицо было напряженным.

— Здесь, — прошептал он хрипло. — Гнездо шакалов. Отбросы, сбежавшие рабы, те, кого мир выплюнул. Живут грабежом. — Он повернулся к Оджени, его ледяные глаза были серьезны. — Тише тени. Иди за мной. Шаг в шаг. Ни звука. Если я скажу «падай» — падай. «Беги» — беги. Поняла?

Оджени кивнула, глотая комок страха. Ее рука инстинктивно сжала обломок клинка в кармане плаща. Ридеон взял глубокий вдох, словно набираясь сил перед прыжком в ледяную воду, и шагнул в туман.

Они спускались по крутой, скользкой тропе, петлявшей между черных скал. Туман глушил звуки, делая каждый их шаг гулким в собственных ушах. Кости хрустели под ногами. Время от времени из серой пелены доносились странные звуки: скрежет металла, приглушенный хохот, далекий крик, обрывающийся на полуслове. Оджени чувствовала на себе незримые взгляды, полные голода и злобы. *Женька* сканировала туман, ища угрозу, *Оджени* молилась Руим о невидимости.

Они почти прошли перевал. Впереди виднелся полуразрушенный мост через зияющую трещину в скале — выход на другую сторону. Надежда теплой искоркой тронула сердце Оджени. Еще немного...

— Эге-гей! Куда спешим, красавчики? — Голос прозвучал сверху, слева, из-за нависающей скалы. Грубый, насмешливый.

Они замерли. Из тумана, словно призраки, выступили фигуры. Шесть, семь человек. Одежда — лохмотья поверх ржавых кольчуг или кожанок. Лица — изможденные, покрытые шрамами и грязью, глаза — тусклые, но жадные. Оружие — зазубренные ножи, дубины с гвоздями, два самодельных арбалета с туго натянутыми тетивами. Напереди стоял здоровяк с перебитым носом и длинным, кривым тесаком в руке. Его единственный глаз (вторую глазницу закрывал грязный пластырь) сверлил их с хищным интересом.

— Ну-ну, — протянул главарь, плюнув под ноги. — Гости незваные. А у нас тут плата за проезд. Знаете ли, место гиблое, охранять его надо. От... всякой нечисти. — Он осклабился, показывая черные пеньки зубов. — Так что, милости просим: броня, оружие, мешочки... и эта штука. — Он ткнул грязным пальцем в Книгу Предтеч в руках Оджени. — Блестит. Значит, дорогая. Нам за милую душу.