–Нужно просто держаться ближе к реке. Меньше народу.

–Ага… Так и сделаем. Но лучше придумать на всякий случай какое-нибудь объяснение.

Так, кстати, будет и немного быстрее: река приведёт их на край Порт-Медоу, а оттуда два шага до Годстоу и «Форели».

–Интересно, объявили ли нас в розыск,—сказал Бен, когда они огибали участок у сортировочного депо Королевской почты, где Пан не так давно стал свидетелем убийства Родерика Гассаля.

–Мы не настолько важные птицы.

–Но мы же угнали грузовик. Сломали забор.

–Всё равно не настолько важные.

–Что скажем, если встретим кого-то из знакомых?

–Скажем, что нас задержали—просто загребли вместе с кучей других,—но не нашли, в чём обвинить, и отпустили.

–Да, это может сработать.

–Штука в том, что все без понятия, что они делают и зачем. Думаю, они на самом деле и сами этого не знают—большинство. Просто выполняют приказы, которых не понимают.

–Но всё же тот офицер очень хотел подставить Малкольма.

–Ублюдок…

–Когда в таком обвиняют… Честно говоря, от этого уже не отмоешься.

Элис тут же задумалась о Малкольме—где он сейчас, интересно—потом о Малкольме-мальчике, его каноэ, наводнении и о том, как холодно и свысока она поначалу с ним держалась; как он рискнул всем ради спасения крошки Лиры и как она, Элис, со временем это осознав, в конце концов его зауважала.

–Пойдём вдоль реки или срежем?—спросил Бен.

Они вышли на край широкого луга. Вблизи стояли две коровы, подошедшие к реке на водопой; чуть дальше, пощипывая траву, паслись несколько лошадей. Справа к мосту у Аристотель-лейн неспешно направлялась женщина с малышом; в нескольких сотнях ярдов от них вдоль берега шли, оживлённо беседуя, две девушки; слева, на лодочной верфи в Медли, работали двое мужчин—но больше никого поблизости не было.

–Пригнёмся пониже и срежем,—сказала Элис.

Луг был огромным. Понадобится добрый час, чтобы дойти отсюда до его дальнего края—туда, где у моста стоит паб «Форель»; по этому мосту они с Малкольмом когда-то, двадцать лет назад, спешно перебежали—прямо перед тем, как его снесло наводнением.

Шагая уверенно и быстро, они пустились в путь.

–И всё же, что мы намерены делать?—спросил Бен.

–Пока что я об этом не думала.

–Просто, мы ведь не можем вернуться на работу.

–Бренда найдёт нам дело. На кухне, подальше с глаз.

–Но это временно. Можем уехать в Лондон и скрыться там.

–Не глупи. Останемся в «Форели», пока не выясним, что на уме у ДСК—или как они там теперь называются—Бритсек, что ли?

С тех пор, как она потеряла связь с внешним миром, Элис чувствовала себя выпавшей из жизни. В мире происходили события, а она сидела без газет; женщины же, прибывавшие в лагерь позже, приносили мало новостей.

Они шли уже минут пять, когда она заметила кого-то впереди.

–Там что—человек на лошади?

–Не пойму… Да. Военный.

Всадник точно был в форме, а к седлу приторочена зачехлённая винтовка. Он скакал к ним галопом и был уже достаточно близко, чтобы до них отчетливо донёсся окрик:

–Стой! Стоять, не двигаться!

Деваться было некуда—пришлось подчиниться. Элис спокойно остановилась, а рядом, тихо рыча, замер Бен. Она не отрываясь глядела на всадника, который подъехал слишком уж вплотную—словно ожидая, что она дрогнет и отступит. Она, конечно, не поддалась—но тут же вспомнила, что она беглянка, сбежавшая заключённая, и меньше всего ей нужно сейчас бросать вызов какому-то задире в форме. Тогда она всё же сделала шаг назад и заставила себя выказать относительную покорность.

–Здесь путь закрыт,—сказал солдат. Он был молодой, едва за двадцать, и стал бы лёгкой добычей для властной Элис. Но не сейчас, подумала она, не сейчас.

–Ох. Я этого не знала. Почему? Что случилось, сэр?

«Сэр» было ему, конечно, не по чину, но она знала, как на него это подействует.

–Дальше территория луга реквизирована. Для нужд армии, учебный полигон. Завтра там установят постоянный забор. Вам нужно покинуть луг. Лучше всего вон там,—она указал себе за спину и влево,—и обойти по дороге. А вы куда вообще направляетесь?

–Да в Годстоу же. Повидать бабушку.

–Вы что, только сюда приехали? Откуда?

–Из Коули. Я там работала, но бабушке стало хуже, и я решила приехать, чтобы о ней пока позаботиться.

Он окинул её уверенным взглядом человека, ещё не проходившего настоящих испытаний.

–Хорошо, ступайте. Со следующей недели весь луг станет запретной зоной. Не забывайте. Нарушителей будут задерживать.

–Спасибо,—сказала Элис смиренно.

Она выдержала его пристальный взгляд и зашагала прочь—по тропе, ведущей в Иерихон. Минуту спустя донеслось позвякивание сбруи, а затем и стук копыт: он ускакал.

–Им никогда не закрыть весь луг,—сказал Бен.

–Хочешь поспорить?

Они дошли до пешеходного мостика, ведущего к Аристотель-лейн. Элис остановилась и посмотрела назад. На прилегающей к Годстоу части луга шла бурная деятельность—правда, слишком далеко, чтобы разглядеть подробности: лошади, транспорт, группа палаток, которые как раз устанавливали.

–Мир меняется,—сказал Бен.

–Лучше нам не высовываться. Надеюсь, с Брендой и Реджем всё в порядке.

Потребовалось ещё полчаса ходьбы, прежде чем они свернули в сад у «Форели», направившись сразу к кухне. Было как-то слишком уж тихо, но и день был прохладный: не лучшая погода для выпивки на террасе; и не ощущалось запаха жареной рыбы или мяса.

–Что-то неладно,—тихо сказала Элис Бену, протягивая руку к кухонной двери. Дверь была сверху застеклена, и было видно, что свет внутри выключен.

Помедлив, она повернула ручку и вошла. На кухне было холодно. Еду не готовили, и из внутренних комнат не доносилось никаких голосов.

Она уже собиралась идти в бар и искать Бренду там, когда дверь отворилась, и вошёл военный. Он был удивлен не меньше Элис, а его деймон, ворона, захлопала крыльями, сидя у него на плече.

–Кто вы такая и что здесь делаете?—требовательно спросил он.

–Я хотела спросить у вас то же самое,—ответила она мягко. –Я искала Бренду и Реджа. Они где-то здесь?

–Элис?—раздался из-за его спины голос Бренды. Звучал он не слишком бодро. Мужчина шагнул в сторону, чтобы её пропустить. Она несла стопку выглаженных салфеток и кухонных полотенец.

–Кто это такая?—спросил военный у Бренды, ткнув в сторону Элис большим пальцем. На его рукаве была сержантская нашивка.

–Это Элис.

–Что за Элис?

–Элис Лонсдейл. Подруга.

–Я приехала навестить бабушку,—объяснила Элис, стараясь говорить как можно рассудительнее, –и решила заглянуть поздороваться. Что тут происходит?

Лицо Бренды побледнело.

–Нас реквизировали,—сказала она. –То есть, для постоя войск, понимаешь?

–А, ясно,—сказала Элис, кивая так, словно ей сразу всё стало очевидно. –Я могу чем-то помочь?

–Вы живёте здесь, в Уолверкоте?—спросил сержант, всё ещё с подозрением.

–Нет. Я живу возле Коули-Уэй. Сюда приезжаю навестить бабушку. Раньше я тут работала: в баре и вообще.

–Ладно, продолжайте,—кивнул он, после чего вышел на терассу и стал осматриваться.

Бренда тихо сказала:

–Бери вон те простыни и поднимайся к кладовке для белья. Как ни в чём ни бывало.

Собрав сохнувшие над плитой свежевыстиранные простыни, Элис последовала за Брендой наверх.

–Он тут только один?—спросила она шёпотом.

–Пока да. Редж снаружи, говорит с офицером. Откуда ты… Мы думали, ты в… Где ты была?

–Я сбежала. Меня засунули в какой-то чертов лагерь—кажется, где-то за Хенли,—но охрана там такая бестолковая, что я смогла выбраться и доехала автостопом до Оксфорда. Я пыталась пройти через Порт-Медоу…

–Да, он теперь закрыт. Армия взяла здесь всё под свой контроль.

–Давно? Как-то всё это чертовски быстро.

–Большинство объявилось только вчера. Но такое чувство, что всё это планировалось месяцами. Элис, милая, с тобой всё в порядке?

–Я адски хочу есть и пить, а в карманах пусто. Сбежала из лагеря в чём была. К тому же угнала грузовик—теперь меня могут привлечь и за это, если они там вообще способны разбираться с бумагами. Задали мне кучу вопросов про Малкольма: где он, что делает и так далее. По-моему, ему повезло, что он за границей.