Завершив свою богоугодную миссию, люди с гор покинули станцию так же молниеносно, как появились. Когда испуганные жители соседней деревни пришли посмотреть, что там произошло, они, вперемежку с телами иностранных учёных из Европы и Африки, увидели тела своих соплеменников, трудившихся на плантациях, а также уборщиками и поварами. Похоронив всех погибших с одинаковым уважением согласно местным обрядам, они обыскали руины в поисках чего-то, что ещё можно использовать. Кухонная утварь, в целом, не пострадала, как и разнообразный инструмент и запасы непортящихся продуктов; и вскоре эти предметы, избежавшие гнева Святого Замысла, появились в местных домах и даже стали продаваться в близлежащих деревнях и поселках.

Одним из тех, кто неоднократно возвращался на разорённую станцию, был Чен—погонщик верблюдов, когда-то сопровождавший Гассаля со Штраусом к красному зданию в центре пустыни. Лишившись почти всего своего скота, перебитого или угнанного во время налёта, он оказался в бедственном положении, какого не знал никогда прежде. Тем не менее, неколебимо убеждённый, что на исследовательской станции осталось больше, чем люди с гор смогли уничтожить, он принялся копаться в пепле, битом стекле, грязи, песке, гниющих продуктах и всём остальном, взявшись за дело с полной решимостью.

Он отыскал кладовую, где уцелел потолок, и устроил там себе спальню, устелив её грязными одеялами, рваными подушками и рулонами укрывочного материала, согревавшего его по ночам. Это было самое комфортабельное жильё из всех, что он когда-либо знал; к тому же на станции ещё оставалось достаточно продуктов длительного хранения, чтобы утолять голод. Его никто не беспокоил: он добился этого, устраивая ночные представления с жуткими криками, воем и поджиганием найденного им среди обломков перегонного цеха масла, подсвечивавшего дьявольские маски, грубо сработанные из кусков дерева и картона. Вскоре разнёсся слух, что на станции поселились призраки, и Чен стал хозяином всего, что его окружало.

Ионидес, как и договаривались, ждал Лиру возле фонтана. Он сидел на скамейке под палящим солнцем и читал газету. Несмотря на послеполуденный зной, по площади неспешно прогуливался народ: мужчины—в рубашках с закатанными рукавами, женщины—прикрываясь зонтиками. Они присаживались на бортик фонтана, наслаждаясь прохладной водяной пылью, и ловили соблазнительные запахи свежевыпеченного хлеба и жареного мяса со специями.

Усевшись рядом с Ионидесом, Лира сдёрнула с головы алую ленту.

–Вы больше не королева?—спросил он.

–Нет. Я путешествую инкогнито.

–А я уже не колдун?

–Нет. Отныне вы маскируетесь под поэта.

Его деймон-геккон засмеялся тоненьким серебряным голоском.

–Не в первый раз,—весело произнёс Ионидес, складывая газету.

–Пойдемте, прогуляемся. Я хочу найти тенистое тихое место с деревьями. Какой-нибудь парк или сквер. Уверена, вы сможете отыскать что-то подобное.

–Тогда в эту сторону. Бразильский посол был щедрый мужчина. В память о своей жене он подарил жителям Алеппо своё посольство и сад. Очень поэтично. Там полно деревьев.

–А как к этому отнеслось бразильское правительство?

–Он не стал им сообщать, до поры. А теперь уже поздно.

Тротуары были чересчур людными, чтобы говорить без помех, поэтому Лира молчала, а Ионидес шёл впереди. Несомненно, люди, выходившие в этот час с работы обедать, после еды устроят себе сиесту—если только желание побольше заработать не пересилит желание полежать в прохладе. Лиру вновь поразили очарование этого города; удовольствие, испытываемое ею от окружающих лиц и голосов; непосредственная чувственная радость, что её тело физически присутствует в мире, который идеально ему подходит. Она не ощущала ничего подобного с тех пор, как ушёл Пан—вообще-то, даже дольше: в последний раз она испытывала эту простую радость жизни в один из долгих летних вечеров у реки с Диком Орчардом, когда его руки лежали на её теле, а её—на его, и оба вновь и вновь целовали и были целуемы, пока рядом играли друг с другом Пан и очаровательная лисичка-деймон Дика.

Когда они с Ионидесом вошли в посольский сад, Лиру накрыло такое острое чувство утраты, что она не смогла сдержать тихий стон. Он ничего не сказал, но слегка сократил дистанцию, словно желая подхватить её, если она споткнется. Они прошли по посыпанной гравием дорожке к скамейке, стоявшей под раскидистым кедром.

Она села, а затем и он тоже.

–А теперь, мистер Ионидес, я хочу, чтобы вы рассказали мне о правильных числах и пространстве между ними.

–О правильных? Для долларов, например, правильное число—сорок. Но пространство между мою и сорока долларами весьма велико…

–Что ж, хороший ответ. Ладно, давайте вначале с этим покончим.

Лира отсчитала тридцать долларов.

–Это то, что я вам должна; а вот это,—она отсчитала ещё десять,—я к ним добавлю, если вы согласитесь отправиться со мною в Карамакан.

–По тем же расценкам, что и в Алеппо?

–Безусловно, если мы договоримся о времени и расстоянии.

–Без проблем, мисс Сильвер. Я вам доверяю. Будем считать по факту.

Они пожали друг другу руки. Его ладонь была крепкой, сухой и прохладной. Он спрятал деньги.

–Итак,—сказала Лира,—ещё раз. Я хочу узнать про правильные числа. И не пытайтесь меня дурачить.

–А как вы узнаете, дурачу я вас или нет?

–Когда вы говорите неправду, у вас подёргивается левое веко. Я заметила. Ну же, я хочу знать.

–Где вы слышали о правильных числах?

–В мёртвом городе, Мадинат-Аль-Камаре. Там были голоса, и они со мной говорили. С их слов, они приходят из зазоров между правильными числами. Они ничего мне про это не пояснили.

–Не возражаете, если я закурю?

–А вы сможете одновременно и курить, и говорить?

–Легко.

–Тогда не возражаю. Что вы знаете про правильные числа?

Выудив из помятой пачки сигарету, он чиркнул спичкой, затянулся, выпустил струйку дыма и взглянул на Лиру. Веки его и не думали дрожать.

–Есть много разновидностей чисел. Есть числа, легко находимые на числовой оси, такие, как один, два, минус сорок шесть или одиннадцать с половиной. Есть бесконечные числа, как, например, число пи. Есть простые числа. Знаете, что это такое?

–Да.

–Есть бесконечность.

–Она что, тоже число?

–Нет. Но её можно рассматривать и так. Далее, есть мнимые числа, например, корень из минус единицы.

Лира вспомнила, как в лаборатории на самом краю света, среди бесконечной полярной ночи, отец рассказывал ей про что-то подобное, и кивнула.

–Да, я знаю о них. Продолжайте.

–Тогда вам вопрос, мисс Сильвер. Корень из минус единицы—он существовал до того, как люди о нём задумались?

–Я думаю… должен был. Существовал, но не был открыт.

–А как вы думаете, мнимые—это единственная разновидность чисел, которые существуют, но могут быть нам неизвестны?

–Нет,—произнесла она медленно.—Наверное. Может, есть и другие, о которых мы не задумывались. Во всяком случае, должны быть.

–В том числе, наверное, и «правильные» числа—возможно…

–Ааа…

Он пустил дымовое кольцо. Уплывая, оно колебалось, колыхалось, распадалось на части, пока не исчезло. Лира подумала, что не так уж сложно представить его в академической мантии, читающего лекцию по математике в заполненной студентами аудитории.

–И это всё?—спросила она.

–Возможно, появятся подвижные числа,—сказал он.—Или венские числа. Или тёмные числа, или тяжелые. Или плохие.

–Эти слова могут означать что угодно.

–Они могут стать названиями для типов чисел, которые мы пока не открыли.

В памяти Лиры всплыло что-то из физики. Она попыталась разглядеть это отчетливо, но оно на мгновение сверкнуло, подобно золотой рыбке, и снова исчезло в глубине.

–Вы знаете про поля?—спросила она. –В смысле, вроде электромагнитного или гравитационного? Воздействия любого рода, распределённые в пространстве?