Он пожал плечами и, оглядев её внимательнее, спросил:

–Вам больно? Что случилось?

–Я видела гигантскую птицу, похожую на льва.

–Птицу, похожую на льва? О чём вы? Думаю, вы слишком устали, чтобы рассказать вразумительно. Давайте, ложитесь, поспите до утра. Скоро станет совсем холодно.

Он развернул овчинное одеяло и положил его на подстилку из нескольких других.

Пришлось послушаться. Других вариантов не было. Лира ощутила, как бережно он поправляет одеяло, и уснула.

* * *

Ей приснилось, что к ней вернулся Пан. Не сказав ни слова, в самый тёмный час ночи, он скользнул под овчину и нашёл своё прежнее место у неё на шее.

«Там окно, Пан!»—пробормотала она. «Как те, сквозь которые мы проходили с Уиллом! В красном здании—окно в другой мир: мир, откуда берутся розы! Вот оно что!»

Она услышала шепот воображаемого Пана, но что он ответил, осталось тайной—не просыпаясь, она во сне уснула ещё раз.

Незадолго до прибытия Лиры в Лунный город к директору «Оукли-стрит» пришёл посетитель. Организация была официально расформирована, а Гленис Годвин—отправлена в отставку с приказом передать всю документацию, имущество, офисы и прочее Министерству внутренних дел.

Приказа она не выполнила. Верная принципам, которые поклялась отстаивать сорок лет назад, когда ещё молодой женщиной вступала в организацию, она решила продолжить борьбу, выйдя, насколько возможно, из-под влияния контролировавших правительство политических сил.

Поскольку офис был конфискован, она вместе с руководящей командой временно переместилась в большую мрачную квартиру недалёко от Баттерси-парка. Никто, как она думала, не знал, где их искать; так что, когда однажды поздним утром вдруг прозвенел дверной звонок и секретарь доложил, что её хочет видеть какой-то пожилой мужчина, она испытала лёгкий шок. Он представился как Мейкпис.

–Он сказал ещё что-нибудь?

–Нет, мэм. Только то, что хочет встретиться именно с вами.

–Упомянув имя? Не просто с директором или начальником?

–Он назвал ваше полное имя.

–Как он выглядит, Дэвид?

–Под семьдесят. Ещё полон энергии, на мой взгляд. Пыльный чёрный костюм, весьма поношенный. Но похож скорее на бывшего ремесленника, чем на бродягу. Его деймон—кошка.

–Что ж, мне любопытно. Проводи его сюда, но постой за дверью, ладно?

Когда посетитель вошёл, она осталась за столом. Секретарь в своём описании был точен, но не упомянул ни проницательный взгляд и властное лицо, выдававшие незаурядный ум этого мужчины, ни исходивший от него слабый запах древесного дыма. В руке он держал небольшой потертый портфель.

–Спасибо, что приняли меня, миссис Годвин,— сказал он. –Я не отниму у вас много времени.

–Садитесь, мистер Мейкпис. Во-первых, откуда вам известно моё имя? И во-вторых, как вы узнали, где меня найти?

–Я давно знаю про Оукли Стрит. Я был хорошо знаком с Томом Найджентом и разделяю принципы, ради которых он трудился. Ваше имя я знаю, потому что перед смертью он сказал мне, что его преемницей будете вы. И я знал, где вас найти, поскольку бывал здесь прежде, когда тут была конспиративная квартира.

–Но…

–Всё, что вам требуется знать—это то, что я намерен рассказать вам об этих предметах.

Он открыл портфель, вынул оттуда сверток размером с крупный кулак и развернул коричневую бумагу. Внутри лежали два плоских камня чёрно-зелёного цвета. У обоих одна сторона была более плоская и гладкая.

–Что это такое?—спросила Годвин, взяв один в руку и ощутив его тяжесть.

–Имея один из них, вы можете мгновенно сообщаться с другим, как бы далеко друг от друга они ни находились. Они используют эффект квантового сопряжения; у меня сейчас нет времени объяснять подробно. Вам придется самой разобраться, как ими пользоваться. Это даст вам немедленное и мощное преимущество перед вашими врагами. Нашими врагами.

–Откуда они взялись?

–Из другого мира.

Он произнёс это с тем же строгим достоинством, глядя спокойным и ясным взглядом; его руки неподвижно лежали на коленях; но… другой мир?

–Ясно. А к вам они как попали?

–Очень просто. Я увидел их в лавке старьёвщика, понял, что это, и купил. В том мире, откуда они родом, их называют магнетитовыми резонаторами.

–А этот другой мир…

–Вы же помните о гипотезе Барнарда-Стокса.

–Но там, мне кажется, исключалась любая возможность попасть из одного мира в другой?

–Эти математические выкладки были добавлены позже. Их целью было ввести в заблуждение власти, заставив их думать, что идея множественных миров не имеет практического значения и её можно исследовать теоретически, не впадая в ересь.

–Итак, если эти предметы каким-то образом проникли из того мира в наш, то, видимо, и у людей есть такая возможность?

–Да, но это сложно и опасно. Для человека подобное путешествие представляется невозможным. Но неживые объекты способны изредка проделать путь из одного мира в другой. Непредвиденная ситуация, случай, забывчивость.

–Вы сказали, что поняли, что это. Где вы видели подобные предметы раньше?

–Я лишь понял, что они из другого мира. Однажды научившись это распознавать, потом уже не ошибёшься. Нужна лишь тренировка чувств. Как у настройщика роялей, слух которого натренирован распознавать гармонии и интервалы. Зачем они нужны, я не имел никакого понятия, пока не встретил путешественника, который их видел и общался с теми, кто их применял. Кроме вас, я никому про них не рассказывал, но сейчас пришло время вновь ими воспользоваться.

В её голове, словно персонажи фантасмагории, проносились всевозможные варианты. Он сидел спокойно и уверенно, глядя ей в глаза.

–Чем вы занимаетесь, мистер Мейкпис?

–Когда-то я работал в области, которую мы называли экспериментальной теологией. Ныне этот термин, похоже, вышел из моды, поэтому я предпочитаю быть известным окружающим как алхимик.

В его лице что-то поменялось. Лёгкое поблескивание глаз, мерцание сопричастности. Стало ясно, что они поняли друг друга. Он закрыл портфель.

–Время поджимает, миссис Годвин. Но я хотел бы получить квитанцию за эти предметы.

–Мой секретарь её сейчас оформит.

Нажав кнопку, она коротко с ним переговорила и вновь повернулась к Мейкпису:

–Могу я узнать, где вы живёте?

–Оксфорд, район Иерихон. Джуксон-стрит, если точнее.

Дверь открылась, и вошёл секретарь с двумя отпечатанными экземплярами квитанции, на которых они оба расписались.

Мейкпис взял свой и встал. Они пожали друг другу руки, и Гленис Годвин вышла из кабинета вместе с ним.

–Спасибо, что мне это принесли,—сказала она. –Думаете, мне удастся понять, как ими воспользоваться?

–Да. И если человек, с которым вы будете связываться, сможет хоть что-то выяснить про алкагест, он сделает нечто весьма ценное.

–Алкагест? Что это?

–Термин из алхимии. Миссис Годвин, ваше политическое начальство очень скоро узнает этот адрес. Думаю, было бы разумно переехать до того, как это случится.

–Мне всегда нравилось, как звучит «Хемел-Хемпстед»,—сказала она. –Очень романтично.

Снова поблескивание глаз: он её понял. Он улыбнулся, попрощался кивком и вышел.

–Так, Дэвид,—сказала Гленис Годвин секретарю. –У нас есть чем заняться.

* * *

Марсель Деламар, председатель Высшего совета Магистериума, нечасто покидал здание в Женеве, известное как «La Maison Juste», в котором располагался его офис. Уютная квартира в соседнем доме с видом на озеро, богослужение в соборе, редкие походы в ресторан или на концерт, прогулки по берегу для поддержания формы—мир, в котором он вращался, был стабилен и строго упорядочен. Он не был в горах с самой юности, когда подумал, что увлечение альпинизмом было бы ещё одним штрихом к его безупречной репутации.