Philip Pullman

The Rose Field

Ch. 1-18

Перевод на русский: nonpar

–Но кто? – спросила Лира. –Кто ждёт?

–Я, – сказала Нур Худа. –И мой деймон, Джамал, но только они не…

–Он тут? Твой деймон, он тут?

–Да, но они не дают ему… не дают мне…

Лира остановилась. Луна освещала лицо Нур Худы, поблескивая на слезах, стоявших в её глазах, и мокрой прикушенной губе. Кругом высились статуи забытых богов и цариц, которые время частично пощадило; виднелись обрушенные мраморные колонны, стены, арки, колоннады, сиявшие ослепительной белизной там, где их достигал лунный свет—на фоне бездонно-чёрных зубчатых теней там, куда он не попадал.

–Они—это кто?—спросила Лира.

–Голоса. Не знаю, чьи. Здесь, вроде бы, война, и они сражаются, но я не знаю, с кем, не знаю, кто они: я вообще их не вижу. Мне так страшно! Голоса, а чьи—не видно.

–А они тебе не дают чего? Забрать своего деймона, да? Он у них в плену?

Нур Худа кивнула. От кивка по её щеке скатилась слеза, и она вытерла её ладонью.

–Откуда ты знаешь, как меня зовут?

–Твой деймон сказал мне. Пан. Сказал, что ты придёшь.

–Пан? Ты что, видела Пана? Где он? Здесь?

Охваченная внезапным страстным порывом, Лира непроизвольно схватила девочку за руку. Нур Худа испуганно отшатнулась, широко раскрыв от страха глаза.

Лира отпустила руку.

–Ой… Прости, я не хотела тебя пугать… Просто я прошла весь этот путь сюда ради него. Пыталась его найти, но если его здесь нет…

Лира произнесла это нетерпеливо и чересчур быстро. Девочка была голодной, уставшей, ужасно одинокой и в ответ только расплакалась.

Лира обняла её и сказала:

–Давай присядем. Мне страшно, как и тебе. Мы обе с тобой измотаны. Просто расскажи, что с тобой случилось. Обещаю, что не буду перебивать.

Они сели на обвалившийся край чаши, где был когда-то фонтан. С изъеденной временем маски сатира стекала струйкой вода. Видимо, по мысли строителей она должна была литься из его рта; однако питавший фонтан источник до сих пор не иссяк. Нур Худа повернулась, набрала в ладошки воды и попила. Лира последовала её примеру. Вода была чистой и холодной, и она стала пить ещё—хотя до этого даже не вспоминала о жажде.

–Откуда ты?

–Моя семья из Багдада, но мы были в лодке, и она стала тонуть. А когда я приплыла на берег, то увидела, что Джамала нет. Сперва я подумала, что он умер, и я вместе с ним, и очень испугалась. Какое-то время я была одна и не знала, что делать. Но потом, когда я заснула на склоне холма, меня увидел Пан. Он стал меня стал охранять, а когда я проснулась, рассказал о тебе. Мы подумали, что Джамал мог отправиться в это место, поэтому пришли сюда. Пан был со мной всё это время, чтобы не показывать, что… ну ты поняла.

–Джамал—это твой деймон?

–Да.

–А что тебе рассказал Пан?

–Сказал, что он ищет что-то, что ты потеряла.

–Он говорил, что это?

Нур Худа отрицательно покачала головой.

–Он сказал, что пойдёт впереди тебя, чтобы найти это и сберечь. На восток, откуда родом розы—так он сказал. Но он пообещал, что ты скоро сюда придёшь, и я тебя узнаю, потому что ты без деймона, как и я…

Её голос дрогнул.

–А… Джамал сейчас здесь?

–Нет. Вряд ли. С тех пор кое-что случилось. Из пустыни пришел человек. Он прятался от огромной птицы, но потом заметил поблизости Джамала и схватил его прежде, чем я подоспела.

–Человек? Один из тех, чьи голоса?

–Нет. Просто мужчина. Похож на скифа или, не знаю, на хорезмийца…

Лира удивлённо раскрыла глаза. Нур Худа заметила это и продолжила:

–Даже не знаю… Может, он вообще призрак. У него только один глаз… Птица преследовала его. Она была такая большая… Когда пролетала над головой, закрывала всё небо. Я думаю—может, тот человек забрал Джамала, чтобы отдать его птице как… ну, знаешь, когда бросают что-то волку, чтобы его отвлечь…

–Как приманку?

–Не знаю этого слова. Да, наверное. Не знаю, прости! Мне так страшно…

–Ты говорила, что здесь, вроде, идёт война. Что ты имела в виду? Что одни деймоны вроде как воюют с другими?

–Трудно сказать. Но иногда слышно гневные крики, стон, плач. Вряд ли это деймоны. Их здесь, вообще-то, немного. Просто голоса…

–А что они говорят? И на каком языке?

–На разных языках. Шепчут. Сначала кажется, что это насекомые: сверчки, цикады… а потом ты начинаешь слышать слова…

–Когда их слышно?

–Ты можешь услышать их и сейчас.

Лира прислушалась. Тишина казалась безбрежной. Это была одна из тех ночей, когда слышно, как планеты движутся вокруг звёзд по своим орбитам. Она поймала себя на сравнении этой тишины с тишиной мира мёртвых: но то была тишина замкнутого места, где нет ничего живого. Несмотря на всю свою необъятность, тот мир был затхлым и душным. Здесь, в Аль-Хан Аль-Азраке, тишина была открытой. Она даже не была тишиной в полном смысле: в ней слышались слабые шорохи, щелчки, скрипы и скрежеты, ни один не громче щепотки песка, брошенной на войсковой барабан; но смысла в них было… ноль.

Ей вспомнилась та ночь в Оксфорде, много лет назад, когда она решила, что всё в мире имеет смысл, и верила в свою возможность его постичь. Но это было ещё до того, как она прочла книги Тэлбота и Бранде, во времена, когда Пан был счастлив рядом с ней.

–Ты их не слышишь?—спросила Нур Худа неуверенно, боясь, что Лира ей не поверит—и та поняла, насколько юна эта девочка, сколько ей пришлось выстрадать, и заново ощутила, как крепко Нур Худа всё ещё сжимает её ладонь.

–Слышу немного, но не понимаю, о чём они говорят. Их лучше всего слышно здесь?

–Лучше всего на рынке. Пойдём.

Чтобы миновать разрушенную базилику, им пришлось карабкаться по камням её обвалившихся стен, прежде чем они вышли на открытую площадку, действительно напоминавшую рынок или место для народных собраний: форум.

Песок под ногами был так мелок и бел, что скорее выглядел свежесмолотой мукой. В центре форума стоял пустой постамент. Статуя, которую, видимо, сбросило землетрясение, лежала рядом, разбитая на три части: бородатый бог, незрячие глаза которого взирали на Луну. Лира с Нур Худой сели на его мускулистый торс. На форуме не было ни малейшего признака жизни, никакого движения: всё застыло в неподвижности, пропитанное лунным светом.

Со временем Лира стала более уверенно различать тихий скрипучий шёпот, царапанье лап насекомых, шорохи и щелчки, напоминавшие звук сухих листьев, колышимых лёгким ветром. Рука девочки, сжимавшая её собственную, тепло её тела среди ночной прохлады позволили Лире отчасти понять, что должны были ощущать деймоны вдали от надёжного прибежища в виде человеческого тела; то, насколько они без него ранимы и уязвимы.

Она вдохнула, чтобы что-то сказать, но Нур Худа прошептала: «Тссс…»

Лира не слышала никаких оттенков в этих едва различимых скрипах и шорохах. Сперва она напрягла слух, пытаясь полностью сосредоточиться на том, что улавливает, но потом вспомнила, как Джорджио Брабант рассказывал ей о способе начать видеть Тайную страну: нужно смотреть на неё боковым зрением, говорил он. Краешком глаза. Так что и думать о ней нужно краем сознания. Словно бы она есть, и в то же время её нет.

Ну конечно. Не надо сосредотачиваться. Она должна слушать так, как в былые дни читала алетиометр: словно в этом и есть некий смысл, и нет никакого одновременно. Она освободила ум, слух и зрение и дала ночи свободно течь через своё тело. Вокруг неё стал шириться ореол восприятия, как если бы сами органы её чувств медленно и постепенно сливались с Городом Луны.

И вскоре щелчки, царапанье и скрежет стали складываться в слова:

…тебе одной…хотим, чтобы услышала ты…не для девочки…отошли её к фонтану…это твоё дело, не её…