–Нет.

–Вообще ничем?

–Вообще.

–Даже причиной, по которой эти индивидуальные уроки вдруг прекратились?

–Видимо, она изучила всё, что требовалось по тому предмету. Не знаю. С этим у вас ничего не выйдет, и не пытайтесь.

–То есть, вы не знаете, по какой причине она могла плакать, уединившись после одного из этих… уроков?

–Что-что?

–И почему вашего друга Малкольма Полстеда видели в тот день поправляющим свою одежду на выходе из комнаты, где они занимались?

–Кто рассказал вам всю эту хрень?

–Один из служащих колледжа.

–Кто именно?

–Раскрывать имя я не имею права. Вам известно ещё что-нибудь о данном инциденте?

–Не было никакого инцидента. Это всё ваши измышления. Надо же, додумались…

Лизнув палец повторно, инспектор пролистал ещё несколько страниц и вновь погрузился в чтение.

–Вы знаете девушку по имени Полин Симмс?—спросил он спустя минуту, взглянув пристально Элис в глаза.

–Да.

–Откуда?

–Она работает в «Форели». Это паб мистера и миссис Полстед. Родителей Малкольма.

–Сколько ей лет?

–Думаю, около семнадцати.

–Известно ли вам о какой-либо связи между ней и доктором Полстедом?

–Ну они знакомы, естественно. Это же его дом.

–Я имею в виду сексуальную связь.

Элис знала, что Полин сохнет по Малкольму. Он тоже.

–Чушь,—сказала она.

–Вы в курсе, что она беременна?

–Никогда об этом не слышала, и ни за что б не поверила.

–В этом, конечно, нет ничего незаконного: она совершеннолетняя. Но если добавить к этому случай с Лирой…

–Не было никакого «случая с Лирой»! Как вам не стыдно сидеть тут и так бессовестно лгать! С самой-то Полин вы говорили?

–Конечно.

–И что она вам сказала?

–Она утверждает, что отец ребёнка—Малкольм Полстед.

Элис глубоко вздохнула.

–Полин выросла у меня на глазах. Понятия не имею, почему она так сказала—но это неправда. Наверняка всё это вообще выдумали ублюдки вроде вас и ваших мерзких, лживых коллег. Вы никогда в жизни не заставите меня оговорить Полин, Лиру или Малкольма Полстеда!

–Я понимаю: вам трудно признать, что вы можете ошибаться. Но есть свидетели. И то, что произошло с Лирой, а теперь и с Полин, говорит о его пристрастии к девушкам намного моложе себя.

–Грязная чушь.

–Как Полин получила свою работу в «Форели»?

–Я её туда устроила.

–Вы привели её к нему и представили?

–Нет,—ответила Элис, вложив в это короткое слово всё своё презрение. –Я представила её миссис Полстед, матери Малкольма. Она повар, ей требовалась помощь по кухне. Я порекомендовала ей Полин, и та получила работу. Вот и всё, точка.

Сделав какую-то пометку, инспектор закрыл папку и поднял взгляд. Хотя лицо его было спокойным и даже слегка удовлетворённым, бледные глаза ярко блестели. Он облизал губы острым розовым кончиком языка.

–Вы закончили?—спросила Элис. –Могу я идти?

–Ещё минуту. Вы осознаёте, что вы в трудном положении, Элис?

–Миссис Лонсдейл.

–И это я ещё не начал вас расспрашивать о ваших собственных… нарушениях.

–Вам ничто не мешает.

–Кроме брезгливости.

–В смысле?

–Мой вкус к мирским пошлостям ограничен, как и моё время. Но мы с вами, Элис, в скором времени обязательно поговорим ещё.

–Что такое Бритсек?

–Бритиш Секьюрити. Это написано на моей форме.

–Я думала, вы из УПД. Почему бы вам не определиться?

–УПД—подразделение в составе Бритсек.

–Как это вообще расшифровывается?

–Управление Праведного Долга.

Указав на погоны и значок на лацкане, он откинулся на спинку стула в попытке создать впечатление неоспоримого превосходства.

–Во-первых, отсюда это невозможно прочесть, а во-вторых, это, похоже, какая-то новая банда, потому что я никогда раньше не слыхала такого названия,—сказала Элис.

–Раньше мы назывались Дисциплинарным судом консистории. Уверен, вы о нём слышали.

–А, ясно. Кучка возомнивших о себе наглецов. Если такие расспросы—всё, на что вы годны, вам требуется начальство поумнее. Так вы со мной закончили? Можно мне назад в мою тёплую уютную камеру?

Кошка-деймон инспектора встала и томно потянулась, выгнув спину. Лежавший у ног Элис Бен в ответ зарычал, а кошка устремила на него злобный взгляд и зашипела.

Бен тут же на неё бросился. Элис знала заранее, что это случится, и была готова: едва лишь кошка отскочила, она обеими руками ухватилась за свой край стола и с силой подбросила его вверх. Инспектор, не успев встать со стула, свалился назад, стол опрокинулся на него, а стул разлетелся на куски.

Он ещё не успел удивлённо вскрикнуть, а Элис с Беном были уже в коридоре, на бегу к лестнице. В её школе были такие же деревянные перила, и она знала, как с их помощью быстро спуститься: нырнуть вниз и, схватившись руками за середину, в один прыжок преодолеть пролёт. За такой трюк её когда-то запирали в школе; теперь она опять под замком, но ненадолго. Преодолев второй пролёт тем же способом, она побежала к выходной двери.

Где-то позади зазвенел звонок, раздались крики, но на первом этаже, похоже, на них было некому отозваться. Они достигли входной двери—и да, она по-прежнему была не заперта!

Они выскочили на улицу. Пикап стоял всего в нескольких ярдах; двое мужчин выгружали оттуда брусчатку. Элис не стала мешкать. Она знала, как управлять этой машиной: Роджер её учил, и за время их недолгого брака она не раз и не два доставляла ему стройматериалы, притворяясь недовольной, но в глубине души счастливая.

Она распахнула дверцу, Бен заскочил внутрь, прыгнул дальше, освобождая водительское кресло—и прежде, чем мужчины успели отреагировать, Элис захлопнула дверь изнутри, включила передачу и втопила педаль. Антарный двигатель резво отреагировал, умчав пикап прочь вместе с вываливающейся из кузова на ходу брусчаткой.

–Эй!—донеслись отдаляющиеся голоса.

–Куда теперь?—спросил Бен, раскачиваясь от чересчур резких движений руля.

–Наружу, как только увидим ворота.

–Так вон же они!

–Где?

–В заборе, справа. За ними лес.

–Ляг на пол!—сказала Элис и резко свернула на заросшую обочину к закрытым воротам.

Удерживая руль левой рукой, правой она прикрыла лицо. Крепкий грузовичок с визгом и грохотом потаранил ворота и встал. Колёса забуксовали, мотор взвыл. Элис бросило вперёд, на руль, но её руки приняли на себя главную часть удара. Быстро переключившись на задний ход, она отъехала от препятствия и вновь рванула вперёд.

В этот раз пикап прорвался. За воротами была заросшая заброшенная дорога. Элис надавила на газ, и Terrier 1500, раскачиваясь, трясясь и подпрыгивая, с Беном, вцепившимся зубами в сиденье, чтоб не выбросило, стал пробираться сквозь ветки и заросли все глубже и глубже в лес.

Малкольм сидел в полупрозрачной пятнистой тени, отбрасываемой апельсиновым деревом, и читал документы в папке под названием «Ташбулак C/108/OS91», изредка поглядывая на лежащий рядом на столике плоский камень—который по-прежнему ничего ему не говорил.

Он уже получил необходимую медицинскую помощь, поел и чувствовал себя намного лучше. Дерево росло в саду виллы в северном пригороде Алеппо, принадлежавшей местному торговцу алмазами и арендуемой британским консульством. Туда обычно селили вновь прибывших сотрудников или приезжих, пока те не подыщут себе другое жильё. Газарян отвёз туда Малкольма и договорился с сотрудниками консульства; после обеда его должен навестить экономический атташе, который, несомненно, захочет получить ответы на ряд вопросов.

Итак, Малкольм полулежал в длинном кресле под апельсиновым деревом, наслаждаясь тихим шелестом его листьев и золотистым солнечным светом, играющим на страницах папки, и размышлял, что бы ему сказать атташе. Отчасти проблема была в том, что миссия, с которой Оукли-стрит его сюда направила, была не столько экономической, сколько философской; дипломатическая же служба до сих пор не потрудилась ввести должность атташе по философии, так что Малкольму предстоит постараться изо всех сил.