Бен подтолкнул её в колено, и они не спеша направились к офицеру, ждавшему у лестницы, постукивая пальцами по планшету. Элис услышала, как за ними закрылась входная дверь, и встретилась взглядом с Беном. Оба подумали: ключа у ушедших не было. Дверь осталась незапертой.

–Куда мы идём?—спросила она.

–На второй этаж.

–Кто такой инспектор Маккензи?

–Офицер службы УПД.

–Что значит «УПД»?

–Это не ваше дело. Не тратьте зря время, поторопитесь.

Его деймон, ворона, наблюдала за ними холодным взглядом всё время, пока он шёл впереди. Лестница была отлита из бетона, лишь перила по сторонам деревянные. Поднявшись на второй этаж, они пошли под моргавшими на потолке лампами по унылому коридору, где не было ни окон, ни картин, ни даже досок объявлений: лишь непрерывный ряд пронумерованных дверей, выкрашенных в тот же казённый кремовый цвет, что и стены.

Офицер постучал в дверь номер 239 и сразу, не дожидаясь ответа, её открыл.

–К вам, сэр. Миссис Лонсдейл, Б-5.

–Спасибо,—раздался изнутри мягкий мужской голос, –проводите её сюда.

Войдя в комнату, Элис обнаружила там полноватого мужчину лет пятидесяти с бледно-голубыми глазами, седой набриолиненной шевелюрой и участливым выражением на лице. Его деймоном был серая персидская кошка. Чем-то он напоминал библиотекаря её школы—единственного сотрудника, проявившего к ней интерес; впрочем, это был не тот интерес, который её мог порадовать.

–Садитесь,—сказал он, дождавшись, когда офицер закроет за собой дверь.

Единственным местом, куда она могла сесть, был деревянный стул, стоявший прямо напротив его дешёвого хлипкого стола. Из окна слева открывался вид на железный забор и продолжавшийся за ним лес, рассветные лучи над которым начали сменяться влажно-серой облачностью. Другим источником света была одинокая люминесцентная антарная трубка.

Элис села. Инспектор листал документы в папке, время от времени делая пометки карандашом. Других предметов, кроме этой единственной папки, в комнате не было: ни полок на стенах, ни картотечного ящика. От чугунной батареи под подоконником шёл густой жар, дополнительно усиливавший мускусный запах одеколона, которым пользовался этот мужчина.

Пока инспектор просматривал дело, Элис неотрывно за ним следила. Его лицо было парадоксальным: участие и даже дружелюбие, бывшие её первым впечатлением, сочетались в нём с чем-то безжалостным. С такими участливыми лицами некоторые наблюдают чужую жестокость, получая от неё удовольствие. Вокруг его глаз была лёгкая краснота; манжеты форменной белой рубашки слегка засалены: поскольку сейчас раннее утро, то либо она вчерашняя, либо он работал всю ночь.

Приняв всё это к сведению, Элис обратила взор на деймона, кошку; но кошки, как всегда, непостижимы: её плоская морда и полузакрытые глаза не выдали ровным счётом ничего.

Закрыв папку и положив карандаш рядом—строго параллельно её краю—инспектор Маккензи поднял глаза на Элис.

–Вы знакомы с человеком по имени Малькольм Полстед?

Она слегка опешила.

–Он мой старый друг.

–Любовник?

–Свои домыслы держите при себе.

–Давно его знаете?

–С детства. Лет двадцать, плюс-минус.

–Где он сейчас?

–Хер его знает.

–Не распускайте язык. Когда вы его в последний раз видели?

–В начале января, помнится.

–Когда он уехал?

–Вскоре после того.

–Он не говорил вам, куда?

–С чего бы?

–Вы же старые друзья. Часто с ним видитесь?

–Раз в несколько недель, наверное.

–Чем он занимается?

–Он учёный. Археолог.

–Этим можно заработать на жизнь?

–Да, если хорошо в этом понимаешь.

–Он часто путешествует?

–Довольно часто.

–С какой целью?

–Если твоя работа—копаться в древних развалинах, тебе нужно ездить туда, где они находятся, так? Зачем вы вообще о нём спрашиваете?

–У него есть семья? Жена, дети?

–Нет. Его родители живы, он часто у них бывает. Братьев-сестёр нет.

–Он говорит когда-нибудь о своей работе?

–Не со мной.

–О чём же вы тогда говорите?

–Сплетничаем о делах колледжа, в основном.

–Что за колледж, уточните.

–Его или мой?

–Вы же не учёный, верно?

–Как вы это определили?

–Вы недостаточно сообразительны.

Участливость на его лице ничуть не померкла.

–Вы не похожи на образованного человека ни по внешности, ни по речи. Зачем учёному вроде него тратить время на прислугу? Раве что ради секса—чего вы не отрицаете.

–Я что, это подтверждала? По какому закону вы меня тут держите? Кто дал вам вообще право задавать мне какие-то вопросы—тем более, личные и непристойные?

–Какой колледж? Вы не ответили.

–Он учёный в Дарем-колледже.

–Где это? В Дареме?

–В Оксфорде. Вы же всё это знаете—это должно быть в вашей папке!

–А вы в каком колледже работаете?

–В Иордане.

–На какой должности? Как вас там называют?

–Экономка.

–Как давно вы там работаете?

–Лет пятнадцать, или, не знаю, шестнадцать.

–Возвращаясь к профессору Полстеду…

–Он не профессор, а доктор.

–Уезжая на раскопки, он поддерживает с вами связь? Письма, открытки, что-то ещё?

Краем глаза она заметила за окном движение, и, слегка повернув голову, увидела, что по идущей вдоль забора дороге медленно едет пикап. Элис узнала марку: это был старый EW Terrier 1500. Он притормозил, остановился, затем снова тронулся.

–Нет,—сказала она, вновь повернувшись к инспектору. –Это обычно в пустыне, в джунглях или вроде того. Где б ему взять там открытки?

–Расскажите о его друзьях. Вы кого-то из них знаете?

–Вроде знаю нескольких.

–Вы куда-нибудь ходите вместе? В паб, например?

–Нечасто.

–Когда вы вышли замуж за Роджера Лонсдейла?

–Пятнадцать лет назад.

Именно поэтому она узнала пикап. У Роджа был такой же.

–Вы уже не вместе?

–Он умер через год после этого.

–Из-за чего? Что с ним стряслось?

–Несчастный случай на стройке.

–У вас были дети?

–Нет.

–В каких отношениях вы находитесь с девушкой по имени Лира Белаква?

–Я за ней раньше ухаживала. Она сирота.

–Где она сейчас?

–Понятия не имею.

–О ней и докторе Полстеде ходят слухи. Они обоснованы?

Пораженная до глубины души, Элис едва взяла себя в руки.

–Что за слухи? О чём вы?

–Вы не слышали?

–Нет. Объясните.

–Неподобающие отношения между учителем и учеником.

–В жизни не слышала ничего глупее.

–Так где же она сейчас?

–Я же сказала: понятия не имею.

–Она уехала почти одновременно с ним, не так ли?

–Не помню.

–Двое ваших близких друзей уезжают вместе, а вы этого не помните?

–Кто сказал, что они уехали вместе?

–А разве нет?

–Нет.

–И кто же уехал первым?

–Кажется, она.

–То есть, он поехал следом?

–Нет! Вы хотите всё подогнать под…

–Я не хочу ничего ни под что подгонять. Я пытаюсь установить истину.

–Вы пытаетесь нагромоздить горы лжи.

Инспектор выглядел сконфуженным. Кошка-деймон, дремавшая на столе рядом с Элис, приоткрыла глаза и внимательно на неё взглянула.

Лизнув палец, он перевернул несколько листов в своей папке, с минуту почитал открывшуюся страницу, затем перевернул и её.

–Как давно он давал ей индивидуальные уроки?

–Не помню. Года четыре назад.

–Значит, ей было около пятнадцати?

–Шестнадцать.

–Вы ничего не помните об этом периоде? Она с вами чем-нибудь делилась?

Элис ощутила низкое рычание лежавшего у её ног Бена. Она нагнулась и положила руку ему на холку. Деймон понял и перестал рычать: но, конечно, всё это не укрылось от глаз инспектора.

–О чём-то мы с ней говорим, а о чём-то нет,—сказала Элис. –Она знает, что я не разбираюсь в её школьных делах и в том, что они изучают в колледже, поэтому мы обсуждаем другие вещи.

–Она делилась с вами чем-либо, связанным с Малкольмом Полстедом?