–А насчёт масштабов… Что-то очень крупное?

–Нет-нет. Сказанного достаточно.

–Может, дадите чей-нибудь контакт? С кем бы я мог связаться?

Мужчина вновь покачал головой—с сочувствием, но твёрдо—и, пожав плечами, вернул визитку.

–Впустую съездил,—сказал Малкольм. –Что ж, не в первый раз. Рад был с вами поговорить, мистер…

–Насим.

Они пожали руки, после чего меланхоличный Насим продолжил прогулку. Малкольм сел в машину, и они с Газаряном отправились дальше.

* * *

Лира всё ещё оставалась в саду посольства Бразилии. Она ощущала себя в странном анабиозе: состоянии, близком сну или даже коме—словно вся присутствовавшая в ней энергия улетучилась в тёплом воздухе, оставив её лишённой воображения тенью, безвольной и невесомой. Глаза сами собой закрывались, и противиться этому было трудно: голова была так тяжела, а сад—так тих и пуст…

Понимая, что, если уснуть на скамейке, можно упасть на гравий, Лира, кивнув полусонно самой себе, перебралась на траву в тень кедров, и скоро обнаружила себя играющей с Паном. Было это в далёком детстве, задолго до дня, когда они стали разделены: они строили дамбу на ручье возле Замковой мельницы, но всякий раз, когда удавалось закрепить несколько жёрдочек, выходил мельник и поднимал крик; тогда они призвали армию бобров и соорудили дамбу в мгновение ока, после чего мельник сдался, а его жена вынесла поднос с рыбой и чипсами, и все вместе уселись на дамбе пировать—но тут Пан вскрикнул, так громко, гневно и близко, что Лира проснулась и обнаружила, что здесь и сейчас, в посольском саду, она борется с полузнакомым юношей; но нет, это не она с ним борется, это он борется с Паном: с её Паном, стариной Паном, её драгоценным Паном—и тогда, мгновенно очнувшись, она бросилась на противника, чьи непрошенные, чужие руки, схватив её деймона, вторглись в самую сердцевину её существа; и вот она снова в Больвангаре, в металлической клетке под серебристой гильотиной, и когти отдираемого от неё Пана цепляются за её плечи, руки, пальцы…

Но нет! Это не Пан—как она могла такое подумать! Это был вовсе не Пан, а Оливье Бонневиль—с дикими глазами и раскрасневшимся лицом он что-то кричал про алетиометр, брызжа слюной. Лира стукнула его сразу обоими кулаками и сама немедленно взвыла от боли, потому что ведь левая кисть…

Бонневиль обхватил рукой её горло и сдавил. Лира стала крутить головой, пытаясь дотянуться до его запястья и укусить, а здоровой рукой молотила и рвала лицо юноши, одновременно нанося удары коленями и пятками по его ногам. Деймон-ястреб Бонневиля кружилась над ними, то взмывая, то пикируя, и Лире в какой-то краткий миг удалось схватить её за крыло и дёрнуть. Трепыхаясь и крича от боли, деймон свалилась им под ноги. Бонневиль повернулся её поднять, отпустив горло, и в этот момент Лира пнула его в поясницу с такой силой, что он, задыхаясь, рухнул на гравий—но не перестал быть для неё мишенью: она вновь безжалостно, изо всех сил, его пнула, целясь ногой в область почек.

Если бы она могла, она бы его убила. Но у него остались силы, чтобы сбежать, а у неё на преследование—нет; так что она стояла, прижав левую кисть к груди и дрожа, и молча смотрела, как юноша поднимается на ноги, схватившись за ветку кедра, и ковыляет к выходу с безвольно обвисшим деймоном в руках.

Лира рухнула на скамейку в пустом саду и зарыдала.

* * *

Рассвет ещё только наступал, когда Элис Лонсдейл, спавшую на жёсткой койке в реквизированной властями бывшей казарме, разбудили.

–Элис Лонсдейл, подъём,—произнёс мужской голос.

–Не смей меня больше трогать, ты…—буркнула она хриплым ото сна голосом, отбросив трясшую её за плечо руку.

С неё сдёрнули тонкое одеяло и нестиранную простынь. Из-за холода она спала одетой. Лежавший в её ногах деймон, Бен, немедленно зарычал, готовый встать на защиту. Элис села и крепко его обняла.

В тусклом оконном свете она увидела, что мужчин в помещении двое, и оба вооружены дубинками.

–Подъём, Элис,—повторил тот же голос. –С вами хотят поговорить.

–Не желаете надеть пальто?—сказал второй мужчина, снимая его с вешалки у дверей.

–Что происходит?—спросила девочка с верхней койки, проснувшись. –Элис, кто это такие?

–Всё в порядке, Соня, лежи. Вот, возьми моё одеяло. Похоже, я вернусь нескоро.

Пробормотав слова благодарности, девочка взяла протянутое ей снизу одеяло и, перевернувшись на спину, укрылась им поверх своего.

–Наденьте,—сказал мужчина, всё ещё державший пальто. –Там холодно.

–Куда мы идём?

–Скоро увидите. Пошли.

Он потянул Элис за локоть, но она вырвала руку.

–Дайте мне сперва, блядь, обуться!

–Повежливее!—сказал первый мужчина.

–Отъебись.

Элис заметила, что люди на соседних койках тоже проснулись, но не осмеливаются издать ни звука. Выданные ей дешёвые древние кроссовки со сгнившими шнурками были чересчур велики. Она села на койку и осторожно, стараясь не порвать, завязала шнурки. Затем натянула пальто на плечи, после чего повторно вырвала руку, под которую мужчина вновь попытался её взять.

–Спрячь свои руки. Я не собираюсь никуда сбегать.

Заперев входную дверь на замок, они повели её по разбитой дороге мимо других казарм. Даже в утренней полутьме было видно, что большинство из них требуют ремонта, а у одной вообще обвалилась крыша. Дорога вела к высокому железному забору, отделявшему казармы от окружающего леса.

–Куда вы меня ведёте?—вновь спросила Элис.

–К инспектору Маккензи,—ответил второй мужчина.

–А кто это?

–У него есть к вам вопросы.

–Ладно, но откуда он? Полицейский чин или кто?

–Если сочтёт нужным, он сам вам расскажет.

–То есть, вы не знаете. А ваш здешний начальник? Он знает?

–Он не мой начальник.

–Заткнись,—сказал, обращаясь к Элис, другой мужчина. –Ещё слово, и дальше пойдёшь в наручниках.

Недалёко от забора был перекрёсток. Они свернули влево и пошли вдоль лесной опушки. Дорога тут была шире и в лучшем состоянии. С каждой минутой становилось светлее: темнота словно отступала от зданий, вбираемая окружающими деревьями. В окнах одного здания даже горел свет. Сложенное, как и казармы, из низкосортного кирпича, оно было побольше и лучше отремонтировано.

–Этот инспектор Маккензи там?—спросила Элис.

–Да,—ответил второй.

–И как называется это здание?

–Я же сказал—заткнись!—сказал первый.

–Что, и спросить нельзя?

–Какая тебе разница?—ответил тот; но они уже были у входной двери, и Элис успела прочесть надпись на прикреплённой рядом латунной табличке:

БРИТСЕК

Отдел исправительных учреждений УПД

Южный регион

Табличка была новая, отполированная до блеска. Её явно крепили наспех: было уже совсем светло, а над входом горела антарная лампа, и Элис сразу заметила на латуни следы от соскочившей отвёртки.

–Криво повесили,—заметила она.

–Просто заткнись,—вновь повторил первый мужчина, пока второй звонил в дверь.

–Трудно было найти пузырьковый уровень? Даже я сделала бы лучше… И что ещё за БРИТСЕК и УПД?

–Спросите у инспектора Маккензи.

–Обязательно.

В дверной замок вставили изнутри ключ, он щёлкнул, и дверь приоткрылась. Полностью её открыли, лишь когда первый мужчина показал в щель свой жетон или пропуск. Второй, положив руку Элис на спину, подтолкнул её внутрь. Она вывернулась, избавившись от его прикосновения.

–К инспектору Маккензи,—сказал первый.

Офицер за дверью кивнул.

–Имя?

–Элис Лонсдейл, Б-5. Проследите, чтобы она вела себя прилично.

Б-5 был номер здания, в котором держали Элис. Сделав пометку в планшете, офицер сказал:

–Следуйте за мной.

Элис обернулась и вцепилась взглядом в тех двоих, что её сюда привели, стараясь их получше запомнить.

–Идите же. Следуйте за офицером,—сказал второй.